Поговорим о прошлом, друг мой

      Небо затянуто облаками плотными, что даже звёзд не видно, хотя когда в последний раз Панталоне поднимал свой взор на фальшивое и такое продажное небо? Местная погода вовсе не позволяет хоть когда-то насладиться звёздами лишь песнь вьюги может скрасить ночное ожидание.       Коридоры, что полностью безлюдны; часы, что вечно бьют в полночь, не хватает только кукушки смешной, что глушила бы, да будила всех среди ночи. Было бы крайне забавно, но неэффективно ни капли, кому нужны невыспавшиеся, неэффективные и вялые сотрудники? Вот и Панталоне слегка голову встряхивает, отчего волосы заправленные за ухо падают обратно на лицо. Вздох усталости отражается от украшенных стен картинами, драгоценными коврами и витражами сияющими. Каблуки лакированных туфлей отбивают ритм с каждым шагом все новее.       Матовая бутылка благородного чёрного цвета, скрыта под подолами мантии, более удобной и тёплой чем парадная, без пушистого меха, правда… Вышитые узоры серебром и другими драгоценными материалами, сияет в тусклом свете луны. За столько лет он сильно изменился, даже акцент почти исчез, а волосы стали ещё темнее, глаза сияют ярче, может, всё не так плохо? Очки лёгким движением пальцев поправляют, хотя кое-что остаётся неизменным видит он всё так плохо.       Стук в дверь массивную, вовсе не дожидаясь ответа и входит, снова картину заставая самую обычную для Дотторе и его срезов диких. Кровь, мясо, крики и скрежет машин, Панталоне проходит мимо колб и огромных резервуаров с водой, спокойно скользит сквозь коридоры столов, но ближе к объекту изучения не подходит оставаясь на расстоянии примерно в три метра. — Снова бессонница, Банкир? — один из срезов оборачивается, поправляя свою маску тут же жмурясь от попавшей на лицо крови и ворчит под нос проклятия. Пальцами зарываясь лишь глубже в разрезанную плоть и доставая оттуда детали механизма, что был аккуратно вшит ранее. — Где Доктор? — Панталоне приоткрывает глаза едва, да улыбается всё так же мило, — у меня к нему разговор. — В кабинете, — вырывая очередной кусок плоти из какого-то неудачного эксперимента, ибо если его разбирают подобным образом… Ах, не стоит об этом. — Вроде работкой занимался, может отчётами, кто его знает. — Благодарю и не забудь потом убрать всё… Иначе. — не успевает договорить, как оригинал выходит из кабинета своего с возгласом довольным. Да голову поворачивает в сторону шума. — Я наконец закончил! Теперь от… О нет, снова работа, — Дотторе тут же разворачивается, как видит Панталоне возле стола. Да на голову ладони укладывает. — Я хотел всего лишь пригласить на пару бокалов вина, Эшер, — элегантно перешагивая лужу крови на полу подмигивает срезу и идёт к своему собеседнику, — не скрасишь моё одиночество в полуночи?       А дальше и слов не нужно, ладонь протянутую грубо схватывают, да тянут сердито в сторону кабинета и хлопают дверьми демонстративно. Ничего необычного, просто внимание досталось кому-то ещё кроме него, разве не прелестно наблюдать за надутыми щеками, каждый раз словно ребёнок. Ладонь отпускают, а Дотторе делает шаги к антресоли, которой явно не первый век возможно ли, что она пережила бы саму Царицу? Кто уж знает. Бокалы сверкают в свете ламп, что Доктор постепенно отключает из-за ненадобности сейчас, теперь в комнате царит полумрак. — Бессонница? — ногами босыми ступает на ковер мягкий, проскальзывая в глубь кабинета рабочего, проходит кончиками пальцев по столешнице, да бокалы оставляет на столике рядом с Панталоне, отходя к дверям и исчезая за ними на минуты считаные. — Да, ничего не меняется, мой дорогой Доктор, — как только фигура знакомая возвращается продолжает говорить, усаживаясь в кресло столь удобное, доставленное сюда только из-за его персоны, — сегодня был ужасный день. — Таблетки и микстурки, что я дал, не помогли? — Отрывает взгляд от салфеток тканевых, коими протирает бокалы от пыли, как можно тщательнее, жмурясь недовольно, как и один из своих срезов недавно. — Стоит заказать другие и проверить состав этих… Ещё раз. — Из твоих рук мало кто осмелиться их принять, — лёгкий смешок и глаза открываются, всматриваясь в движения рук своего коллеги. — Эй, такие обвинения в мой адрес от кого-то из коллег порочат мою честь, — резко поставив руки в боки, в самой громко говорящей позе, чуть не роняет бокал, но успевает поймать тот. — У тебя её нет, как и стыда и совести, ну… Вовсе ничего лишнего? — Панталоне свой смешок прячет за тканью накидки, как и улыбку. Самый страшный из предвестников такой… Такой нелепый, — но нет лекарства принесённые тобой не помогли. Может стоит попробовать другие средства снятия стресса. — Тц, а язык смелый, — в бокал льётся вино, что вскрывается моментально, без усилий будто, — но прошу, твой бокал. Я могу заказать пару курильниц из Сумеру для тебя, они весьма неплохи.       Стук бокалов, да разговоры, о чем-то вовсе без смысла. Дотторе почти никогда не сидел напротив, ходил по кабинету и активно жестикулировал, хотя на людях более… Спокоен внешне. Панталоне постукивает пальцами по бокалу и пьёт спокойно, всё выслушивал Доктора и его монолог. Гениальный дурак.       Едва ощутимые поцелуи, что время от времени случались из чистой вредности чужой ну и эгоистичного желания, тонкие пальцы цеплялись за ремни на теле притягивали ближе, а потом резко отпускали да Банкир уходил прочь на своё место.       Документы, работа, жалобы взаимные, да простой разговор о погоде, всё менялось за эти несколько часов столько раз, будто они застряли в бесконечной сансаре. Вовсе они не коллеги, а обычные люди, что были сведены судьбой совершенно случайно.       Звук часов отбивает шесть часов утра, когда стихает гул и голоса, когда спокойствие наполняет кабинет, как и дым от дорогих сигарет в перемешку с запахом вина и закусок, что успел притащить срез чуть позже начала. Всё же Доктор голодать не мог позволить ни себе, ни Банкиру… Хотя он бы предпочел мясо свежее, но не сейчас и не перед Панталоне. Глаза смыкаются и после темнота.       Мужчина, что очки снял давно, встаёт из своего кресла и мантию тёплую накидывает на плечи чужие. Знак заботы, не хватало, чтоб Эшер заболел или простудился. Подобные ему твари… Болеют долго и затратно, очень затратно. Дотторе лишь подтянул повыше своеобразное одеяло и уткнулся носом в ткань. — Иль Дотторе, как котёнок, — ладонь в перчатках скользит по волосам почти белым, зарывается пальцами и гладит. Однако, планы меняются быстро ладонь перехватывают и грубо дергают на себя. Хрупкое тело Банкира падает на колени Доктора слегка задевая тазом столик, — Да, ты…! — Ты куда эффективнее шубы твоей, — накидка возвращается на плечи хозяина, когда того вовсе бесцеремонно усаживают более удобно, а после спинка кресла опускается в полулежащее положение, — Всё таки ты живой и тёплый, Лёнь…       Ладони, с которых стягивают перчатки, проскальзывают под одежду и крепче к себе прижимают, утыкаясь в макушку тёмную носом. Следом поцелуями спускаясь ниже на горящие от смущения уши и ниже под подбородок и урчит сладко-сладко. Потираясь следом щекой о щеку и очки носом поддевая слегка, что те съехали слегка. — Я же говорил не делать так… Ах, осторожнее, оставишь синяки на талии, — ворчит, но очки снимает с себя и откладывает на столик, ударив по чужим ладоням, чтоб хватку уменьшили, да расстегивает пуговицы на костюме своём в некоторых местах, — и купи себе наконец обогреватель, холодно же здесь.       Лёня укладывает голову на плечо, прячась с головой под тканью и фыркает, когда руки обнимают крепче. Дотторе очень холодный, от чего и вправду может быть некомфортно… Но он так любит тепло, а ещё пахнет приятными травами. Умеет говорить так, что сердце встаёт и кровь стынет в жилах, безумно пугает и тут же может поуркивать тихо на ухо, убаюкивая после кошмаров самого младшего из своих срезов, или самого Панталоне.       Банкир пах дорогими маслами и хорошим парфюмом из Фонтейна, так и сиял как самый дорогой драгоценный камень. Хрупок, как кукла из фарфора, но это далеко не так, Дотторе ощущал пару ударов от Панталоне на себе, и это не было слабо. Даже без глаза порчи и глаза бога, он умел постоять за себя… Силён не только в счётах и словах. Жестокий и чёрствый в своей натуре, всегда ищет выгоду и столь интересный подопытный. Рос буквально на глазах, когда его приволок Пьеро сюда, он был похож сначала больше на бродячую псинку или едва живой скелет, ибо кожа обтягивала все кости. Долго же приходилось выхаживать малого, прежде чем тот буквально расцвёл на глазах и поднял с колен империю.       Одного мучает бессонница, другого кошмары вечные, что может быть плохого если они помогут чуть-чуть другу другу, да сбавят слегка тактильный голод… Другие предвестники об этом не узнают, они все на своих миссиях и им не до этих двоих вовсе. Сны всё же, иногда бывают вовсе неплохими.

— Сладких снов.