Урывки воспоминаний

      Он точно не помнил, когда всё началось, когда всё закончилось. Он точно не знал, какого умирать. Но знала его подруга.       Кнайф не имел желания контактировать с кем либо после её смери. Не имел желания говорить с другими. Эти лица теперь отражали слишком много для ножа. Он не хотел видеть эти эмоции. Не хотел и чувствовать.       Он закрылся от всех в стенах тёмного изолятора, когда-то изолятора Лампчки. Но её больше нет, он больше ей не принадлежит. Неизвестная опухоль убила её. И хосты в замешательстве были, ведь воскресить её так и не смогли. Но их больше волновало то, что им может достаться за это. В конце концов они ответственны за своих участников.       Кнайф оставался один на один со своими мыслями и воспоминаниями. Ему нужно было время, чтобы смириться со смертью довольно близкой подруги. Как же было противно от осознавания того, что даже её инвалид не ценил. Даже последнее, что у него осталось. Был ли кто-то когда-то дороже Лампчки? Не думаю. Единственная, с кем он мог поделиться своими мыслями, рассказать о том, как прошёл ещё один довольно однотипный день, о том, как ненавидит Краткого или Курасана. Но теперь остались лишь урывки воспоминаний, когда-то тёплых, когда-то тех, что ранили в сердце.

***

–Кнайфи-и-и, ну пошли за мной уже! –Я не хочу-у..       Кнайф никогда не отличался особым желанием проводить время с кем-то. Его можно было вытащить, разве что, насильно. –Ну прошу.. Я тут такое нашла!–Девушка выделила интонацией слово "такое", чтобы хоть немного заинтересовать друга,–Ну пошли же уже!       Она подошла к лежащему под кустом ножу и начала его слегка трясти. –Не то я сама тебя понесу. –Да чёрт тебя.. Ладно. Но только если меня потом оставят в покое. –Ура!–Он точно помнил, что Лампчка была на позитиве всегда, чтобы ей не сказали. Это могло быть даже что-то обидное. Но она не умела обижаться. Её не научили.       Она уже потянула Кнайфа в неизвестном направлении.

«И что тут может быть интересного? Мы же окружены поляной.»

      Кнайф же был полной противоположностью подруги. Пессимистичный, хмурый, часто вставляющий неуместные шутки, грубый. Потому с ним многие и не предпочитали водиться. С ним просто было некомфортно. Правда, Пикчер и Клеви с ним дружили. Правда, Клеви позже обиделся, но за дело. Оба теперь исключены. С Курасаном раньше тоже общались, но позже что-то пошло не так. В конце концов, они были почти несовместимы. А вот со Стёркой он до сех пор пытается общаться, ведь она у него одна осталась, но выходит не особо, ведь та находится в противоположной команде и больше общается с теми друзьями. Просто нет возможности. –Вот, смотри!       Он сам не понял, как они забрели в лесок. Просторно. Деревья окружали небольшую полянку. Уже вечерело, потому здесь было довольно красиво. Свет красиво ложился на листочки кустов, тех же деревьев, траву и цветы. Различные цветы! В большинстве здесь находились ромашки, или что-то на подобии их. Этот свет падал и на Лампчку. Что-то прекрасное в этом было. То, что грело. –Скажи, тут ведь правда красиво?       Она весело бегала взглядом по Кнайфу. От этого стало слегка некомфортно, но нескольких секунд хватило, чтобы привыкнуть. –Да,–Он коротко ответил не смотря ей в глаза. Не желал, чтобы всё эмоции сейчас были видны в его взгляде. Ведь тут было воистину красиво..       Лампчка побежала вперёд оминая кусты и заросший мохом пенёк посреди этого места. Кнайф же молча стоял и наблюдал за подругой.

«Ладно, ты права. Здесь правда прекрасно. В последнее время не чувствовал подобного. Спасибо.»

***

      Прохладный осенний ветерок. Это случилось ещё раньше. Ещё до того, как начались испытания на миллион тысяч. Что-то, что засело так глубоко в сознании, что-то, что не особо хотелось вспоминать. –Ну Кнайфи.. –Кнайф. –Ладно, Кнайф. Вылезай из-под куста уже. –Отвянь.       Что конкретно тогда случилось никто уже не помнил, но вспоминалось то, что он зарылся в колючем кустарнике дабы его никто не трогал. Хотел один побыть. –Ну как ты вообще туда залез? И как ты вылезать собираешься? –Я бессмертный. –Ты не бессмертный, глупыш.       Сидел с подавленным выражением лица и что-то рисовал пальцем на земле. –Да ладно тебе.. Я же просто беспокоюсь.       Подруга хотела во что бы то не стало вытащить друга с кустарника. –Зачем? –Затем. Вылезай,–Она пыталась раздвинуть ветки куста, но сама лишь укололась. Ничего не выходило. –Нет. Я лучше тут и помру. –Не помрёшь. И вот.. Э.. Если сам не вызелешь, то я.. –Что ты? –То я к тебе залезу. –...Не надо, тётя. –Надо.       Кнайф больше беспокоился не за то, что к нему залезут, а за то, что стекло Лампчки может поцарапаться. Лишь Кнайф сам и знал, как сюда безопасно залезть.       Не дождавшись ответа она начала раздвигать колючие ветки и пытаться протиснуться. –Э-Э-Э! Уйди, порежешься же! –Переживу. Ауч!       Но стекло уже было поцарапано. Правда, Лампчку это не остановило. Она продолжила раздвигать ветки. Тут и Кнайф уже не выдержал. Нож пошёл ей на встречу тоже раздвигая колючие ветки пытаясь проложить подруге путь побезопасней. –Глупая. Ты же теперь вся в царапинах!–Но они всё же встретились в этом кустарнике. –Пх. Ты тоже,–Лампчка видимо забыла, что Кнайф острый и провела ладонью по его лезвию,–Ауч. –...Ну, ладно,–Он взял подругу за руку и повёл в центр всей этой колючей тюрьмы. Там было побольше места и они оба остались там упрекать друг в друга, мол "зачем ты сюда вообще полез/ла?"

***

–Лампчка?       Опухоль. Опухоль, что убивала Лампчку. Что доставляла много боли. Она не могла и слова сказать, ей было так больно.. Кнайф лишь мог поглаживать её по голове прижимая к себе и ожидая, когда она заснёт.       Ужаснее всего было ощущать эту боль. Боль Лампчки. Чувствовать каждой клеточкой тела. В районе головы. Он просто оставался рядом в надежде, что всё скоро закончится. Ё ведь обещал, что сможет помочь Лампчке, правда?

«Держись. Всё будет хорошо.»

Когда она засыпала всё прекращалось. Прекращалась и жизнь Кнайфа. Не на долго. Просто нужно было отдохнуть от этой боли. Позже придёт Бутылыч, запинаясь позовёт его по имени. А дальше продолжить не сможет. Но это и не нужно будет, нож и так всё поймет.

***

      Она умерла у него на руках. Её тело словно полегчало. Поняв, что она больше никогда не откроет глаза Кнайф лишь прижал её тело к себе. Тёплое, лёгкое, наполненное страданиями и надеждами.

«Извини, что не смог тебя спасти.»

      Он что-то тихо бубнил давясь своими же слезами. Давясь своей истерикой, своими чувствами. Давясь её болью.

***

      А потом всё кончилось. Остались лишь урывки воспоминаний. Кнайф не желал больше видеть кого-либо. Не желал. Первые дни прошли без сна и еды. От еды тошнило. Её силуэт приходил во снах. Такой страшных, пугающих. Нож избегал их. А потом привык. И всё налаживалось в его сознании, в его душе и жизни. Всё продолжилось как было, только без Лампчки. Он жил своими воспоминаниями. И её воспоминаниями.