Зависимость

В трубке рыдала Микаэлла. Чёрт бы их всех побрал! Почему именно сейчас, когда она собирается отвлечь себя от суровой действительности, дети опять вляпываются в дерьмо?! - Что случилось? – произнесла сквозь зубы как можно тише, чтобы не услышал Айзек. Но что он мог услышать? Дверь закрыта, окно в его кабинете тоже, а вокруг ни души. - Простите, Аннализ, - вдруг заговорила Лорел. – Нам пришлось это сделать. - Только не говори… - Да, - в голосе совсем не было сожаления, - Вы всё правильно поняли. Сейчас она должна бросить всё, нарушить свои планы и лететь на всех парах в этот чёртов отель, чтобы разгрести дерьмо, в которое она всех втянула… Но… Разве она? Сейчас не она всех втягивала, а они её! Ведь она не говорила этого делать, и если бы этого не случилось, всё было именно так, как планировала. - Я сейчас… Пришлось замолчать, услышав голоса за дверью и отрывающейся замок. - Позвоню Фрэнку, ничего не делайте! Да, Фрэнк сейчас именно тот, кто им нужен и он сделает всё так, как надо. И Аннализ сейчас очень надеялась, что никто из детей не запаникует и не наломает ещё больше дров. «Приезжайте, дети приготовили ужин» Это сообщение Фрэнк правильно поймёт и возьмёт с собой Бонн, которая будет вторым адекватным человеком в этой заварухе. Эти двое сейчас сделают всё правильно, не оставят следов и подготовят почву к её приезду, чтобы «мамочка» смогла всё обдумать и решить, как всё замять. А пока... а пока в голове начался настоящий кавардак и это злило. Всё снова пошло наперекосяк - она у двери своего бывшего психотерапевта, с банкой мороженого, с планом провести этот вечер в лёгкой непринужденной обстановке, разговаривая о чём угодно, но только не о проблемах, но вместо этого её мысли будут заняты совсем другим, а на плечах уже появился очередной груз, который придётся нести ближайшее время. Дверь открылась и Аннализ, ожидая увидеть Айзека, расплылась в своей самой милой и доброжелательной улыбке, показала банку бананового мороженого. Однако перед ней стояла высокая блондинка, которая так же, замерла от удивления и вскинула брови. На пациентку эта модель модных журналов совсем не походила – была слишком счастлива, слишком взволнованна. Неужели его девушка? - Ой, я помешала? – спросила, увидев знакомый силуэт. - Нет, что Вы, Катрин уже уходит. Телефон в её руке, оповестил о новом сообщении, и она опустила глаза, совсем не обращая внимания на Айзека и девушку, которые перекидывались дежурными фразами. «Отлично! Скоро будем» Прочитав эти строки, испытала облегчение – сейчас всё решится, а через пару часов она узнает, что же всё-таки случилось. - Проходите… Аннализ… Аннализ? Она подняла глаза и увидела обеспокоенного Айзека, внимательного смотревшего на неё. Чуткий и проницательный он уже успел заметить, что что-то не так, ведь пришлось повысить голос, чтобы привлечь её внимание. - Сегодня банановое! - А я купил Ваше любимое клубничное… Они встречались у него пару раз в месяц, обычно поздно вечером. Аннализ привозила банку мороженого, и они по несколько часов обсуждали последние новости, разговаривали о пустяках, иногда делились планами и несбыточными мечтами. Казалось, эти встречи держали её на плаву, а иногда помогали собрать мысли в пазл и найти правильное решение. Поначалу она опасалась, что мешает, но после его сообщений, когда долго не виделись, поняла, что и она ему помогает, только вот не поняла ещё чем, но это мало волновало. - Вы не говорили, что стали принимать в любое время. - Иногда приходится, - ответил Айзек и протянул ложку. – Это сложная пациентка. - Как я? Строго заглянул в глаза, опускаясь на диван. Снова провокация от неё. Ничего удивительного, - к этому уже привык, но иногда эта женщина задевала сильнее, будто надавливала на нужные точки, после чего хотелось начать говорить о том, о чём лучше бы молчать. - Не сложнее Вас. - Вы ей нравитесь. - Думаете? Любила заставать его врасплох – в такие моменты он поднимал брови, потом хмурился и улыбался. - Вижу, - она скинула туфли и поджала под себя ноги, удобнее устраиваясь в кресле. Первая ложка мороженого медленно таяла во рту. Всё-таки клубничное вкуснее. Айзек, сняв пиджак, забрал из её рук протянутую банку. Взяв себе побольше, вернул, решив, что её любимое действительно вкуснее, но почему она привезла именно это? Потому что однажды он сказал, что банановое в детстве любил намного больше? - Что с ней? - Вы же знаете – врачебная тайна. - В общем и целом. Детская травма или муж изменник и тиран? Иногда ему казалось, что находится в зале суда в качестве свидетеля, а она пытается поймать его на любой мелочи и поэтому задаёт такие вопросы. - Результат заключения. Сами знаете, некоторые ломаются. - Но не я. - Но не Вы, - повторил и многозначительно посмотрел, давая понять, что разговор на эту тему закрыт. - У Вас что-то случилось? Свидетель со стороны обвинения сейчас убит (не понятно кем, но это и не столь важно, он оказался убит по своей вине, дети бы просто так не убрали его) и это убийство могут повесить если не на неё, то на её клиента. Нужно что-то делать! - И не говорите, что ничего, я же вижу. - Как врач? - И как врач тоже. Айзек! А что если попросить его, заявить, что свидетель был его клиентом, которому помогал избавиться от суицидальных мыслей, но ничего не получилось, и клиент повесился? А если он не задушен?! Если его, как и Сэма, ударили по голове злосчастной статуэткой, из-за которой многие студенты бились ни на жизнь, а на смерть? Какая статуэтка?! Она сгорела вместе с домом! - Вы всегда со мной ведёте себя, как врач? Ещё одна ложка мороженого и провокационный вопрос, ответ, на который он будет обдумывать несколько секунд, давая ей вернуться в собственные мысли. Но не тут-то было: - Нет, я ведь… - Вы больше не мой врач, поэтому… - Именно поэтому я и не веду себя с Вами, как врач, Аннализ. Поймала на себе его взгляд и почувствовала себя, как экспонатом в музее, который слишком пристально разглядывают. - Как Жаклин? – вдруг спросила, переводя тему. Этот вопрос удивил его намного больше остальных. Она никогда не интересовалась их отношениями, которые сводились к паре сообщений в неделю, чтобы удостовериться, что у обоих всё в порядке. Он уже не злился на бывшую жену, попросившую Аннализ сменить психолога. Тогда он был очень зол на неё, но где-то в глубине души понимал, что Жаклин была права - неизвестно чем бы всё закончилось, но прервав терапию, он не смог окончательно прервать эти странные отношения. Он нуждался в них, нуждался в этой бывшей пациентке, которая меняла его жизнь. И она нуждалась в нём, он это знал, поэтому не прекращал эти встречи. - Если не хотите… - У неё всё в порядке… может быть всё же клубничное? - Меня устраивает и это. - Так что же случилось? – не унимался, пытаясь вывести её на разговор. Сейчас вёл себя как врач, который видит, что пациент слишком напряжен и одному ему не справиться. За всё время, что знал её, стал разбираться в её внутреннем состоянии. Сейчас Аннализ мгновенно при любой возможности уходила в себя и задумывалась, смотря куда-то в пустоту, кусала нижнюю губу, съедая помаду. Она была не здесь, не с ним и ему хотелось её вернуть. - Не заставляйте меня говорить об этом. Она, не моргая, перевела на него взгляд. Было видно, что хочет поделиться и может быть попросить совета, но не имеет на это права. И вот ещё одна причина того, почему она когда-то начала пить. - Что-то со студентами? С Нейтом? - Вы ревнуете? – выпалила, с усмешкой смотря на него. - С чего Вы взяли? – хотел спросить, но осёкся, смотря на неё. Ждала ответа, так же пристально смотря на него. Порой удивляло, что они могли так некоторое время сидеть молча, при этом не испытывая никакого дискомфорта, который обычно испытывают люди смотря друг другу в глаза. Сейчас она видела, что он будто принимает какое-то решение, поэтому не торопится с ответом. Ничего, она подождет, времени ещё полно, а пока она может подумать над своей проблемой. А что если и, правда, попросить его о небольшой услуге? Услуга… эта услуга может обернуться чем угодно и потом возможно ей же придётся спасать не только его лицензию, но и его самого. А потом он и вовсе не захочет её видеть, они разругаются в пух и прах и всё закончится. А что закончится? Короткие вечера вместе? Она переживёт, ведь живёт же как-то между этими встречами или может быть именно они и дают ей смысл жизни? Нет. Она не может его подставить под удар. Кого угодно, но только не его, - должен же быть кто-то в её окружении из кого она не сделала бы мишень. - Да, - коротко ответил и забрал банку из её руки. – И это у нас взаимно. - С чего Вы взяли? – усмехнулась от удивления. - Я видел, как Вы смотрели. - Вы не под кайфом? - Если только Вы намешали в мороженое хорошую дозу героина. Аннализ засмеялась. Странный разговор и странный взгляд. Никогда так не смотрел на неё. Отчасти был прав – увидев их вдвоём, внутри взыграла ревность, хотя никогда не была ревнива даже, когда Сэм изменял с очередной девчонкой. Она ненавидела его за то, что тащил грязь в их брак, в их постель, но почему же не было к себе такой ненависти, когда сама изменяла под крышей их же дома? Может быть, потому что считала, что брак уже давно изжил себя? - Я не ревнивая. - Считаете, что ревность это неуверенность в себе? - Считаю, что ревность – это глупо, если человек хочет уйти – уйдёт в любом случае и ничем его не остановить. - Я не уйду. - Что-то не выходит у нас сегодня, - стала нервничать. Всё выходило из-под контроля. Зачем она приехала? Ведь было какое-то странное предчувствие, но ноги сами собой принесли сюда. В этот ставший для неё родным офис. К этому обходительному психотерапевту, от которого исходило спокойствие и надежность, и рядом с которым чувствовала себя защищенной. - Я бы так не сказал, - ответил Айзек и наклонился вперёд, придвинувшись к краю дивана. Выходит и ещё как. Сегодня всё складывалось как никогда удачно. Айзек уже давно всё решил и всё принял, но выжидал нужного момента, - прекрасно знал, что с ней ему нужно действовать аккуратно. Она однажды уже сказала, что не хочет повторения истории с Сэмом, поэтому старалась держать его как можно дальше и сразу же пресекала любые попытки приближения. Он понимал её, ведь после развода ни с кем не встречался, не пытался и даже не испытывал желания любить кого-то. Звук входящего сообщения прервал битву взглядов, в которой никогда не было победителя и проигравшего. Она, извинившись, достала из кармана пиджака телефон. «Всё отлично. Доброй ночи» - писал Фрэнк. Дело сделано, теперь она может ехать, хотя планировала задержаться здесь ещё на час, но после этих разговоров хотелось уехать. Странное предчувствие не покидало и желание исчезнуть, лишь увеличивалось, особенно сейчас, когда Айзек так смотрел. - Мне пора. Студенты опять… - Почему ты не хочешь выслушать меня? Ты. Он переходил на «Ты» всегда, когда хотел донести до неё что-то важное. - В следующий раз обсудим всё, что Вас тревожит, но к моему сожалению… - Не ври, я знаю, когда ты не хочешь уходить и когда пытаешься сбежать. Она поднялась с кресла и, поправив костюм, пошла к выходу. Не спешил догонять, усыпляя её бдительность, - пусть расслабится, решит, что ничего не угрожает отступлению. Это действительно выглядело, как отступление – Аннализ не попрощалась, не поблагодарила за хороший вечер, не одарила его загадочной улыбкой, как делала это всегда. Сейчас она быстро стучала каблуками, резко отворила одну дверь и двинулась по коридору, уже намного быстрее. Аннализ и сама не могла понять, что делает – торопится решить проблему или пытается сбежать. Скорее второе. Она поняла, что он хочет, и испугалась этого, ведь всё повторяется, а этого допустить никак нельзя! В прошлый раз он позволил уйти, сейчас не повторит этого, поэтому догнал её и захлопнул дверь, которую она попыталась открыть. От неожиданности Аннализ вздрогнула и напряглась, ощутив его большое тело за спиной. - Почему, когда я решаюсь наконец-то поговорить с тобой, ты отталкиваешь меня? Именно в тот момент, когда я думаю, что наконец-то разрушил эту глухую стену, которую ты выстроила между нами? Она не двигалась, всё так же держалась за ручку и смотрела на его большую ладонь перед своим лицом. Не двигался и он, лишь чуть наклонился к её уху и, не сдержавшись, жадно втянул в себя её запах, который оказался более дурманящий, чем он думал. - Я разбираю её по кирпичам, а ты снова ей выстраиваешь. Ещё выше и ещё толще, чем раньше. Это нечестно. - Я не хочу… - О-о-о, - недовольно протянул и позволил обернуться, - ты не хочешь повторения истории с Сэмом, потому что ты слишком близка? Но ты ведь не близка, ты уже сделала это. - Нет, - произнесла, как можно убедительнее. Однако это никак не подействовало на него - Айзек знал, что она лжет. - Я не Сэм, Аннализ. Она вздрогнула, почувствовав, как взял её руку в свою. К ней давно никто не прикасался, поэтому она словно пересохшая губка впитывала в себя эти знакомые, но такие новые ощущения. Она давно не чувствовала себя желанной, не позволяла себе этого, несмотря на то, что вокруг постоянно вились те, кто хотел затащить в постель. - Я знаю, но… - Если я был твоим лечащим врачом, это ещё не значит, что будет всё так, как было в прошлый раз, - он положил её руку к себе на грудь, в разрез расстегнутой рубашки. Чёрт! Как она давно хотела прикоснуться к нему, и это желание с каждым разом становилось сильнее, но ещё больше хотела, чтобы он прикоснулся к ней. Так хотела, что иногда не могла отвести от его рук взгляда, представляя, как Айзек будет делать это и каждый раз она отгоняла эти непрошенные мысли, ведь нельзя! Нельзя! С Сэмом так и было! Сэма она просила, почти молила, чтобы он прикоснулся, и это было самой большой ошибкой, ведь всё тогда закрутилось с бешеной скоростью и всё это привело к такому жестокому концу. Но сейчас всё иначе. Перед ней Айзек, который первый коснулся её. Он прижимал её руку к своей груди, не позволяя отстраниться, а пальцы другой руки запустил в её волосы. Это простое движение так ей понравилось, что она прикрыла глаза, когда расстояние между их лицами сократилось. Его дыхание щекотало её лицо, его губы прижались к уголку её рта, и она подалась вперед, прижимаясь к нему. - Отпусти прошлое, Аннализ, и впусти меня, - хрипло произнёс перед тем как поцеловать…