Потеряв себя, сложно когда либо найти

Утро октября началось как нельзя идеально, но точно не для Антона и его друзей. Соседская девушка решила собираться в университет под громкую музыку нервов, это буквально звучало так, что стены сломались бы от лишнего деления громкости. Арсений же уже собирался на работу, ходил по кухне и готовил рис с курицей для друзей Антона, а самому Антону сместо риса картошку, все трое с хмурыми лицами вышли из комнаты направляясь в ванную. Сейчас вообще было не важно что, где и как. Сейчас бы лишние пол часа сна для полного счастья, но они были вынуждены вставать ещё раньше, чем если бы собирались в школу. –Эта дура видимо вообще не знает, что некоторые люди ещё могут спать, – зевая говорит Антон, следуя прямо за фигурами Никиты и Осканы. –Не завидую тому, что ты здесь живёшь, и часто так? – Никита буквально повторно засыпал, но встрагивал на каждом громком слове в песне. –С лета стабильно раза два в неделю, но с начала осени прекратилось, думал она решила поспать подольше перед учебой, а сейчас снова, за что мне это? – дверь перед ними открылась, и они скрылись в ванной, которая хоть немного звукоизолировало все, что происходило вне. Антон сидел в ванной прямо в одежде в которой спал, поливая себя ледяной водой, а его друзья стояли и чистили зубы что то обсуждая между собой. Хоть и не так сильно, но слова песни все ещё проникали в комнату, уши закладывало от одного только звука. –Как же она меня заебала, можно я с ней разберусь? – скрипя зубами, спустя пять минут Антон выключил воду, и встал из ванной, направляясь прямо к выходу из комнаты, с него буквально лилась вода, как будто только что пришел ливень именно в этой квартире. Он подумал что позже, когда разберётся с этой девушкой, то обязательно вытрет всю воду, нос сейчас нужно было разобраться хотя бы с ней, потом все остальное. –Шаст, мы с тобой, подожди, она должна знать что будить людей не очень то и правильно, – в след кричал Никита, вытирая лицо мохровым полотенцем. –Вы куда? Рано же ещё, и боже, Антон, ты заболеть хочешь? – опернвшись на косяк двери спрашивал Арсений, пробегаясь глазами по внешнему виду детей, которые явно были раздражены чем то. –Эта тварь мешает нам спать, – Антон уже натягивал себе на ноги первые попавшиеся кроссовки, все ещё заливая пол холодной водой, сейчас ему было явно не холодно, было похуй. –Какая именно? –Та что слушает музыку в семь утра, – говорит за Антона его подруга, следуя его примеру, быстро нацепляя на себя кроссовки, которые ещё после вчерашнего нужно сушить неделю. Друзья быстро вылетели в подъезд, через минуту же за ними вышел преподаватель, поднимаясь на этаж выше, так как квартира любительницы прослушать музыку рано утром находилась прямо над квартирой Шастунов. Арсений Сергеевич внимательно следил за тем, как только дошедшие ребята выжимали звонок в стену, готовые вырвать его вместе с проводами в эту же секунду. –Да что вам нужно от меня так рано? – блондинистая девушка открыла дверь, из-за которой музыка доносилась особенно громко. Зелёные глаза, кончики волос окрашенны в красный и зелёный цвета. Красная толстовка, белые джинсы, яркий макияж, Девушка которая ничем не отличалась от других. Пытались выделиться среди других, но загоняет себя в рамки, и сливается с толпой таких же как она, пытающихся выделяться из толпы, но их столько, что они становятся этой толпой, выделится в ней могут только те люди, которые даже не пытались. –Милая девушка, у вас совесть есть? – спрашивает Оксана, обнимая за спину мокрого насквозь друга. –У меня есть, а у вас, вы приходите утром, буквально врываетесь в мое личное пространство, и что? – красные губы изливаются в отвратительной ухмылке, от которой буквально хочется блевать, блевать, и ещё раз блять, блевать. –Может вы не в курсе, или вчера родились, но, люди в такое время обычно спят, может пришли с ночной смены и сейчас отдыхают, пока есть хоть немного времени, или им на учебу через пару часов, или, у них онлайн занятия или работа, а вы включаете свою тупую музыку на весь подъезд, – старается ответить максимально аккуратно и по факту уже Никита, видя что друг сейчас уже взорвется от агрессии скопившейся внутри него. –Не понимаю вашей проблемы, если вам так не нравится моя музыка, то или покупайте бируши, или делайте звукоизоляцию в квартиру, я не знаю, но не лезьте ко мне, – улыбка становится ещё шире, но исчезает почти моментально, когда ее хватают за шею и вжимают в стену. –Слушай ты, не ебу в душе как тебя зовут, и я понимаю что у студентов не много денег, но если я ещё раз, хоть раз я из твоей ничтожной квартиры услышу хоть звук, то я лично приду и разъебу аппаратуру из которой доносятся эти отвратительные звуки. Я не должен их услышать ни днем, ни вечером, ни ночью, и особенно утром, ясно? – девушка поджав губы кивнула, дрожжащим голосом произнося что то невнятное в знак согласия, – а сейчас, мы с тобой аккуратными шагами берём, и идём в твою комнату, откуда и играет эта невыносимая музыка, хорошо? Парень не дожидаясь ответа, обнимает ее за плечо, медленными шагами следуя вглубь, что бы отключить эту назойливую песню. Комната девушки была сделана в красных тонах, всего было три комнаты, душ, кухня и комната в которой она спит, небольшая прихожая, в которую если войти можно увидеть три двери, они идут прямо, и парень быстрым движением руки скручивает звук на минимум. –В следующий раз, когда захочешь послушать что либо, пожалуйста, воспользуйся наушниками, – коротко говорит парень, когда уже спускается по лестнице на свой этаж, что бы в полной тишине продолжить спать. –Никогда не думал, что ты можешь внушать такой страх, я даже на расстоянии испугался. Арсений ушел когда Антон и незнакомая девушка зашли в квартиру, его вряд-ли заметили, и замеченным быть не хотелось. Сейчас же он уже сидел в своей машине, выезжая со двора, что бы наконец поехать в гимназию, где ему сегодня нужно провести четыре пары. –Я тоже не думал, этот голос, он не мой, такой хриплый, будто монстр пробудился внутри, но эта улыбка ее, меня чуть не стошнило от ее вида, – все трое рассмеялись, заходя в открытую дверь квартиры, сейчас было бы лучшее время что бы снова лечь спать, но уже вовсе не хотелось. *** Арсений уже четвертый час на работе, отвёл ровно две пары, и сейчас сидит в кабинете у Павла Алексеевича и мирно пьет кофе. –Паш, у меня созрел вопрос, почему у твоего семнадцатилетнего племянника жизнь интереснее в несколько раз, чем у меня в мои двадцать четыре? – Арсений измерял шагами кабинет, который пропах влажной погодой на улице, но сейчас по немногу, солнце все же возвращалось на место. –Потому что в этой жизни ему ничего не запрещается, он если захочет, ему даже не запретят с крыши прыгнуть, только будут стоять и подбадривать сзади, если попросит, толкнут, а если передумает, то тихо скажут „Хорошо“ и обнимут, – Павел Алексеевич тихо встал, удаляясь в конец кабинета. –То есть, если он прямо сейчас купит билет в другую страну, его не будут искать, не будут кричать, громить квартиру, бить, а просто позвонят, спросят как у него дела, и скажут что бы он был аккуратнее? – Арсений Сергеевич искренне не понимал, откуда в России бывают такие понимающие семьи, ведь у него родители были очень строгими, и их не волновало ничего, кроме учебы. –Что то вроде того, это же его выбор как прожить жизнь, родители будут заботиться, поддерживать, любит, но ведь каждому человеку нужна свобода, особенно в таком возрасте, когда формируется характер и все в этом роде, сегодня он не пошел в школу, а я позвонил и спросил точно ли все хорошо, а он просто не захотел идти, а я сказал что бы парень набирался сил. Так же и с его друзьями, родители золото, ведь у них было детство такое, что им ничего нельзя было, подышал не в ту сторону, и тебя избили в углу, хоть у них детство будет лучше, – мужчина сидел на задней парте, рассматривая солнце выходящее из-за грозовых туч. –Если бы я прогулял не из-за смертельной болезни, то меня бы выпороли на ближайшей поверхности. –Такая жизнь досталась парню, и я, и его родители делают все, что бы у него и мысли не возникло сделать что то с собой, а если и будет, то мы не будем осуждать, а просто примем и поддержим, а если же будет поздно, то будем конечно скучать, но грустить не будем, мы ему обещание дали, когда ему ещё лет десять было, – учителя сидели друг на против друга, они обсуждали чужую жизнь, но сейчас это не казалось не правильно, словно так и было придумано судьбой много лет назад. –Если бы его чья то жизнь зависела и от меня тоже, хоть немного, то я бы сделал так, что он никогда не подумал бы о чем то, что могло бы отнять его жизнь, или вредило бы ей хоть как то, сделал бы все, что бы он каждую минуту своей жизни улыбался, и не было бы тени грусти или печали, – прозвенел звонок, сейчас им нужно было каждому вести свой урок, забыв о том, что было буквально минуту назад в этом кабинете. Сейчас этот диалог не важен, они вспомнят его когда нибудь, когда придет время, но сейчас точно нет, сейчас не важно. Не важно ничего, что было когда либо, важно то, что будет потом, и что есть сейчас. Если придет время, то они вспомнят, пока действительно не время.