Стать птицей

На вересковом поле ужасно холодно. Колючий ледяной ветер бьёт по лицу и треплет тёмную мантию. Графитовое небо затянуто тяжёлыми чёрными тучами, готовыми спустить на безжизненную землю плач небес. Новая метла, безвольно лежащая на траве, отброшена в сторону. На деревянное древко падает первая капля. Начинает моросить. Драко сжимает дрожащие пальцы, пытается восстановить дыхание, не замечая, как волосы, лицо, мантия и сапоги становятся мокрыми. Порыв ветра заставляет съёжиться от мороза и наконец-то прийти в себя. "Заболею или пронесёт?" В последнее время здоровье было ни к чёрту. Частые головные боли, тремор, нечеловеческая усталость накатывали удушливым волнами. Он захлёбывался в солёной воде, прося о глотке воздуха. "Нужно возвращаться" Драко хватает метлу и быстрым шагом пересекает поле, спеша в яблоневый сад, примыкавший к нежилому крылу поместья. Хотя... Сейчас всё поместье можно назвать нежилым. Так, несколько комнат, что сохранились в пригодном состоянии для проживания. Не более, чем перевалочный пункт для уставших путников. Восстанавливать такую громадину, как Малфой-мэнор было трудно. На это не хватало ни средств, ни сил, ни времени. Еженедельные рейды к разрушенным стенам Хогвартса, в попытке отработать наказание и восстановить замок, в конец изматывают. Так, что времени на собственный дом уже не остаётся. Он влетает в поместье через черный ход, стараясь не обращать внимания на погром в комнатах, осевшую на сломанную мебель пыль, багровые пятна на полу и стенах, причины появления которых ещё слишком свежи в памяти. Он привык это игнорировать. Привык заталкивать сжимающую в железных тисках панику глубоко внутрь. Времени на чувства не оставалось. Нужно было пытаться склеить разбитую вазу, не используя клей. - Ну, как? Получилось? Тонкий, бледный голосок кажется чем-то неправильным в этой разрухе. Слишком большой перепад. Драко стремительно теряет контроль и голова начинает кружиться. Тёмные пятна мешают видеть. Ему приходиться пару раз сжать до режущей боли веки, чтобы вернуть зрение. Она стоит в метре от него, больше похожая на призрака, чем на реального человека. - Ты чего здесь делаешь? Это, наверное, было резко с его стороны. Да и перекошенное от внезапного помутнения лицо вряд ли исправляло ситуацию. - Я увидела, что на улице дождь. Решила тебя встретить. Я тут это... Чай сделала. Будешь? Тонкие, когда-то идеально белые и бархатистые руки, сжимают поднос с горячим чаем и каким-то зельем. Когда-то... Да уж. Сейчас кисти покрылись мелкими шрамами, кожа стала сухой. Нити голубых вен стали слишком заметны. - Спасибо. Давай уйдём отсюда. Он быстро выпивает чай и заливает зелье в горло. Драко нервно передёргивает плечами. Она не должна быть здесь. Не должна видеть весь этот кошмар. Не должна видеть его встревоженным. В голове отдалённо раздаётся собственный крик, звучавший в этих заброшенных коридорах не так давно. Крик от боли, приченённой Круциатусом. Крик от отчаяния и понимания того, что всё рухнуло. - Я тебя высушу. Нескольких взмахов палочки хватает, чтобы тяжёлая от влаги мантия вновь стала сухой. Сапоги из драконьей кожи, чудом найденные где-то на чердаке, перестают противно хлюпать. Она едва улыбается, довольная результатом. - У тебя волосы от воды вьются. Выглядит миленько. Зачем ты их вечно выпрямляешь? Он неопределённо качает головой. Раньше, он делал это, потому что хотел быть похожим на отца. А сейчас... Стало привычкой. Чем-то, что осталось от прошлой жизни. От прошлого него. Плечом к плечу они движутся прочь от этих осквернённых стен. Прочь от прошлого. Прочь от войны. Небольшая комнатка, заменявшая сейчас гостиную, согрета чарами и маленьким огоньком, теплящемся в камине. Запах сырости перестаёт щекотать нос, уступая место аромату домашней еды. Диван, которого не коснулась рука безумной Беллатрисы или Сивого, укрыт вязанным пледом. Всё в этой комнате выглядит также, как и до войны. Словно уголок давно потерянного детства, она сохранилась в нетронутом виде. Небольшое напоминание о прежнем величии "славной" фамилии Малфой, как же. Единственное место, где Драко чувствовал себя в безопасности. Единственное место в родном доме, которое не сводило с ума и не напоминало о трупах, пытках и убийствах. Драко в спешке срывает мантию, оставаясь лишь в чёрной водолазке и брюках, обессиленно падает на диван, жмуря глаза. - Ты не ответил на мой вопрос. У тебя получилось? Он шумно выдыхает, открывая веки. Она уже села рядом, оставив поднос на невысоком столике. Обеспокоенно сканируя его взглядом, она сцепила руки, положив их на свои колени. Её хрупкая фигура будто растворяется в воздухе. Чёрные волосы, падающие на плечи, делают её лицо ещё более бледным и болезненным. Тёмно-синее платье в пол с длинными рукавами слегка великовато ей в плечах. Казенной палочкой, выданной Министерством Магии после суда, можно было только суп хорошо помешать. Или выколоть глаза. Портновские чары были чем-то вроде роскоши сейчас. - Я поднялся на пару метров, но... Больше не могу. Руки не держат метлу, я чуть не свалился лицом в грязь. Драко говорит сквозь зубы. В нём осталось немного злобы. На самого себя. На свою беспомощность. Полёт на метле - неотъемлемая часть жизни волшебника. Он любил летать. Даже после того, как он впервые сел на свою маленькую метлу в девять, упал в кусты и получил выговор от отца. Даже когда Блейз каждый раз обгонял его. Даже когда Поттера взяли в команду Гриффиндора на первом году обучения. Каждая неудача. Каждое поражение. Каждая изнуряющая тренировка. Каждый перелом и ссадина. Всё это заставляло Драко вновь садиться на метлу, пробуя отточить свой полёт до совершенства. И наконец стать птицей. Но то, что случилось в конце войны перевернуло всё, окончательно добив его. Выручай-комната. Огонь. Ставший пеплом старый друг. Момент, который должен был стать концом недолгой жизни Драко Малфоя. И отчаянная гонка за жизнь на метле Поттера. Тогда Драко прижимался к школьному врагу, как к самому важному человеку на свете. Человеку, давшему ему шанс всё исправить. Но после этого, сам Драко на метлу сесть не мог. Дрожащие, вспотевшие пальцы не могли направлять древко. Задушенные хрипы сбивали с мысли. Он падал в траву, не успев оторваться от земли. - Ничего страшного, получиться в другой раз. К тому же, погода сегодня нелётная. Она ободряюще улыбается, положив свою миниатюрную руку на его грубую ладонь. - Будешь кушать? Я тут пыталась запечь тыкву. Нашла созревшие за виноградником. Есть можно. "Не преуменьшай свои способности, ты отлично готовишь" Но вслух Драко ничего не говорит, лишь кивает головой. Она, радостно блеснув глазами, выбегает из гостиной, увлекая его за собой. Малюсенькая кухонька, оборудованная для эльфов выглядит скромно. Небольшой столик и три табуретки. Несколько шкафчиков, подвешенных на стены и раковина у окна. Шторы с вышитыми на них ягодами и цветами. Что ж. Эльфы часто украшали свои комнатки такой вот самодеятельностью, зная, что хозяева всё равно сюда не заглянут. Сейчас все домовые, конфискованные Министерством, разбежались или ушли в другие семьи. Так что приходилось всё делать самим. Она накладывает кусочки тыквы в скромную посуду, уцелевшую после погрома, что навели здесь Пожиратели. Аромат запечённой домашней еды заставляет живот урчать от нетерпения. Драко хватается за серебряную вилку и жадно проглатывает целый кусок. Сегодня он завтракал в шесть утра, чтобы успеть на очередную отработку наказания. В его голове снова копались в поисках информации о Пожирателях. Это порядком выматывало, учитывая, что из авроров Кингсли были херовые легилименты. А сейчас на часах уже было семь вечера. Тем более, что после своеобразной пытки Министерства, Драко сразу же побежал на поле, пытаясь взлететь на метле. - И как? Она замерла в ожидании, нервно закусив губу. - Вкусно. Мне нравится. Ты же знаешь, что отлично готовишь, Астория. Мисс Гринграсс щурит глаза, заливаясь едва заметным румянцем. "Сейчас она больше похожа на себя прежнюю" Драко нравилось, когда она вновь становилась прежней собой. Той Асторией, что он увидел много лет назад на Рождественском балу, когда им двоим ещё не было и десяти. Той Асторией, что приезжала в Малфой-мэнор на недельку летом и участвовала во всех его авантюрах, начиная от лазанья по деревьям, заканчивая ловлей лягушек под мостом, расположенном недалеко от поместья. Той Асторией, что танцевала с ним на ежегодных Хеллоуинских баллах и к которой он сбежал со Святочного бала, чтобы вместе отпраздновать на астрономической башне. А потом они резко выросли и от заикающейся, но бойкой девочки осталась лишь уставшая призрачная девушка. Она больше не заикалась, но и задор свой потеряла. Наверное, это случилось на его шестом курсе, когда она прибежала в лазарет и увидела его окровавленную рубашку, зарёванные глаза и тело, бьющееся в судорогах. Или когда школу оккупировали Пожиратели. Или когда её собственный отец, мистер Гринграсс, начал сходить с ума от тёмной магии и нападал на собственную жену и дочерей. А может, всё дело было в том, что их всех заставляли пытать сначала животных, а потом людей. Астория не могла. И её наказывали Круциатусом. Сложно сказать, что именно надломило её. Но почему-то после всего этого ужаса, она осталась с ним. После битвы она последовала в его дом. Сидела рядом в камере предварительного заключения. Пришла на его слушание в Визенгамот. Ушла с ним в Малфой-мэнор. И осталась тут. И пока кто-то сбегал в другие страны в поисках лучшей жизни, как это сделал Блейз, последовав за мамой в Италию. Пока кто-то сходил с ума и терял рассудок, как это произошло с Пэнси после казни её родителей. Пока кто-то закрывался в себе и обрывал всё связи, как поступил Теодор. Пока кто-то задыхался от отчаяния и опускал руки, как сам Драко. Астория жила. Приспосабливалась к новой реальности. Поддерживала сестру. Поддерживала его. Навещала родителей в Азкабане. Ухаживала за его мамой, превратившейся в собственную тень после пережитого стресса. Нарцисса часто уходила в себя, пугалась от малейшего шума, бредила и путалась в мыслях. Астория выводила её на прогулку и подолгу разговаривала с миссис Малфой. Советовалась с целителями разума. Готовила кушать и по кусочкам наводила порядок в поместье. По кусочкам склеивала их жизнь. И Драко до сих пор не мог понять, почему она это делает. Ради чего? Слабый тычок в точку меж бровей отрезвляет. Драко в изумлении хлопает глазами, уставившись на Асторию. - Не хмурься. Будет обидно, если у тебя к двадцати будут морщины. Придётся накладывать чары. Он тихо прыскает. - Ты не хочешь, чтобы я колдовал на своём лице? - Нет. Я хочу, чтобы ты перестал так громко думать о всякой ерунде. - Ты считаешь, что я думаю о ерунде? Она согласно кивает. - Твои глаза выдают тебя. Ты смотришь на меня с сожалением, будто я твой домой эльф, которого ты унижал и бил тростью все эти годы, а теперь ты опомнился и чувствуешь вину. Драко слегка приподнимает уголок губ, растягивая их в кривоватой улыбке. "Что за несносная ведьма" - Хорошо, больше не буду. Астория, видимо удовлетворённая таким ответом, убирает пустую тарелку в раковину. Достаёт изящные фарфоровые кружки и разливает по ним новую порцию душистого чая. - Мама спит? Она молча кивает, ставя перед ним дымящийся напиток и вазу с овсяными печеньями. - Видимо, она устала от сегодняшнего похода за тыквами. Но, кажется, ей понравилось. Спрашивала про Люциуса и где ты сегодня. Драко устало вздыхает. Это было хорошим днём для его матери. Она выходила на улицу, тем более на большое расстояние. А ещё она сегодня помнила, что у неё есть муж и ребёнок. Пускай один из них сидит в тюрьме, а другой пытается сводить концы с концами, она их помнила. - Хорошо. Завтра у меня нет никаких дел, можем попробовать сходить с ней к реке. Раньше ей там нравилось. - Как скажешь. Но мне нужно завтра в Гринготтс. Ты же помнишь, что завтра октябрьский взнос в фонд? - Точно. Прости, забыл. Мне сходить с тобой? - Побудь лучше с Нарциссой. Я уже много раз ходила туда, всё пройдёт нормально. - Как скажешь. Драко утыкается носом в собственную кружку. Фонд имени Гарри Поттера, спонсирующий восстановление Хогвартса и детей войны был ежемесячной обязанностью Драко и Астории. Для какого-то шаткого нейтрального отношения к детям Пожирателей и собственного успокоения от гложущей вины, они постоянно вносили туда крупную сумму денег. Драко иногда думал, что они с Асторией тоже вроде как дети войны, но эта мысль ненадолго задерживалась в его голове. Он сам был Пожирателем. И в этом его вина. Поттер не был против такой вот благотворительности, поэтому каждый месяц кто-то из них совершал поход в Гринготтс, внося вклад в восстановление мира от послевоенной разрухи. Всевидящие журналисты "Ведьмополитена" не раз раздували из этого целую сенсацию, иногда заходя в такие дебри, что Драко делалось не по себе. - Как думаешь, Хогвартс ещё долго будут отстраивать? Драко задумывается на некоторое время. Они ведь так и не закончили школу. Его последний курс не был учёбой, лишь сплошным кошмаром, от которого хотелось бежать. Их учили убивать и пытать, о трансфигурации и зельеварении даже речи не шло. А ещё он не сдал ЖАБА. Астории нужно отучиться ещё два года. Конечно, Макгонагалл дала ей академ. Да и Драко она говорила об возвращении на учебу. Но пока вернуться сложно. Замок ещё не достроен. Конечно, учебный год сейчас в разгаре, но условия у некоторых школьников те ещё. Драко на вечных отработках. Кому-то нужно следить за мамой. Все эти взрослые проблемы завалили их снежным комом, не давая вылезти наружу. Ему восемнадцать. Астории всего шестнадцать. И пусть они пережили войну, они всё так же юны. И это очень сложно, решать недетские задачки. - Хочешь вернуться в Хог? Она удивлённо вскидывает брови. - С чего ты взял? - Тебе нужно доучиваться. И мне тоже. В декабре мои отработки заканчиваются. Попробуем найти маме нормального целителя. Если ей станет лучше, давай отправим сову профессору Макгонагалл и попросим о зачислении. А пока будем нагонять материал дома. Что скажешь? Астория молчит какое-то время, напряжённо глядя на него. В какой-то момент Драко думает, что он сморозил чушь. - Ты знал, что ты лучший парень в мире, Драко? "Парень... Она назвала меня своим парнем?" Не то чтобы это не было правдой. Но Астория уже давно его так не называла. С его шестого курса, если быть точнее. Поэтому для него это было неожиданно. И, в общем, даже приятно. Это многое значит. Это значит, что всё потихоньку возвращается на свои места. И пусть ничего не будет прежним. Пусть он всё ещё просыпается в холодном поту, не может летать на метле, мама болеет, а папа сидит в тюрьме, пусть Астория иногда беззвучно плачет у него на плече, а старые друзья отдалились от него, Драко всё ещё жив. И он всё ещё даёт себе шанс на искупление. Ему дают шанс исправиться. Она даёт ему шанс быть её парнем. И разве это не значит, что когда-то он вновь сможет дышать полной грудью? Снова сможет летать. И наконец стать птицей. Как он и мечтал. Он аккуратно треплет её непослушные пряди чернильного цвета подрагивающими пальцами. Опускает испещренную мелкими ожогами ладонь на её плечо. И улыбается. Ярко-ярко. Почти как солнце - Конечно знал. Ты же постоянно мне об этом говорила. Астория фыркает, но в конечном счёте заливисто смеётся. Снимает с плеча его ладонь и берёт её в свою, переплетая их грубые, уже не аристократичные руки. - Пойдём напишем письмо в Хог, чтобы тебе прислали список книг и заданий. А потом в кровать, а то ты спишь на ходу. - Пойдём. Я правда устал. Свет в маленькой кухне гаснет. Через полчаса из окна первого этажа вылетает неказистая сова. Спустя час свет гаснет во всём доме. Сегодня ночью Драко Малфой будет спать без кошмаров. Как и Астория Гринграсс. Они, ютясь на неудобных узких кроватях напротив друг друга, будут видеть волшебные, сотканные из золотых нитей счастья, сны. Астория окажется в школьной оранжерее, слушая лекцию по гербологии. А Драко будет летать на метле над хогвартским озером. Как птица.