Тем временем...

Тем временем…

      Теннант спускается в подземную часть Кобл-сити, вернувшись с небольшой прогулки, во время которой любовался развалинами зданий, что среди бесконечной пустыни имели свою прелестную атмосферу постапокалипсиса, когда можно оценить былую красоту жизни и мастерство ее воплощения, по ним сразу можно понять, из каких кирпичиков строится это небылое волшебство. В грудах камней и песка видны раскопки, но разглядеть их трудно.       Эдмунд заходит в своё убежище, прохладное и темное по сравнению с верхним миром. Хоть и температура постепенно снижается, это никак не помогает сбежать от невыносимой жары. Ученый проходит в середину комнаты, и мягко плюхается на пол. Некоторое время он сидит неподвижно, закрыв глаза и прислушиваясь к тихому, едва слышному завыванию песка, сквозь которое изредка просачивается необходимость мысленно отдавать команды Титану, что получил ожидаемый отпор от нового правительства Алотерры. Теперь, узнав, кто их настоящий враг, у них остались считанные часы, так что Сияние следует ждать в следующие несколько дней. Поэтому Теннант решил не сидеть попросту и ждать эти несколько дней, а заняться чем-то на самом деле стоящим. Ему бы стоило сделать хоть какую-то защиту, ведь если эти маленькие крыски проползут так легко, будет совсем неинтересно. Мысленно согласившись с собой, получеловек пожелал возведение на входе в его скромную обитель небожителя такую причудливую преграду, как клипотик. Решив, что на этом пока хватит, ученый лёг на пол, подложив под свою голову руки. Выждав, пока невыносимая жара сменится терпимой прохладой, он закрыл глаза. Он навеселе размышлял о том, какие серьёзные проблемы доставили его любимые зверушки, пока не услышал, как из земли что-то лезет. Теннант открывает глаза и приподнимается, смотря на фиолетовое щупальце, что в тьме сначало совсем не светилось, но стоило цвету переходить к розовому на самом кончике тентакли, как она озаряет светом все пространство. Оно решило самостоятельно показаться хозяину, не дожидаясь команды. Рядом с ним возникают ещё несколько, хватая ученого за руки и поднимая в воздух. — Эй! — Эдмунд мысленно приказывает им остановиться, и они вправду замерли. Но через мгновение продолжили утягивать его наверх. — вы мои подопечные! Я вами управляю, почему вы не подчиняетесь? Щупальца удерживают учёного настолько крепко, что тот не может пошевелить ни одной конечностью, что напрягло бы обычного человека, но не Теннанта. Не Бога. Он просто смотрел вниз и рассчитывал, насколько больно будет приземлится лицом в землю, если его создания не захотят подчиняться. Одно из щупалец повертелось вокруг хозяина, словно обладало сознанием и выбирало, за что ему зацепится, а после ныряет под его потрёпанное временем пальто, один рукав которого был порван. Другое же щупальце нагло пролезает между чужих ног, вроде и удерживая Эдмунда в воздухе, не позволяя ему упасть, а вроде и нет… Теннант лишь повернул голову, позволяя себе лучше рассмотреть то, что щупальца делают. Одно из тех, что пробралось под пальто, спустилось ниже, имея наглость залезть под черную рубашку, оставляя мокрый след на груди и животе. От прохлады, оставленной следом, Эдмунд покрылся мурашками, и он сжал свою темную руку с фиолетовыми следами, из-за чего тентакль послал едва ощутимую вибрацию, реагируя на сжатие. Что-то такое волнующее было в этом прикосновении, одновременно и приятное, и странное. Теннант не глупый, чтобы не догадаться, что с ним сейчас будут делать. Он ещё несколько раз приказывал перестать, но всё бесполезно. Одно из щупалец поддело край пальто, задирая и закидывая его полы на спину владельцу. То щупальце, что удерживало Эдмунда между ног, начало совершать движения, потираясь о член, иногда сильно нажимая на него, отчего Теннант вздрогнул. У него из рта вырвался тихий стон, больше похожий на мычание, с которым он закрывал глаза и позволял своим ненасытным щупалкам делать всё, на что они были способны, как бы странно это не звучало. Одно из тентаклей пришло в движение, закрадываясь под рубашку снова, а затем скользнуло по груди. И сейчас Эдмунду было, собственно, всё равно, кроме этого его ничего не заботило, он расслабился и позволил своим же созданиям увести себя всё глубже и глубже в цепкие переплетения, среди которых даже представить себе было сложно что-либо ещё. Мужчина наслаждался происходящим, это было похоже на игру — и нельзя было сказать, кто в ней выигрывал, потому что у каждого участника были свои козыри. Теннант был почти невосприимчив к боли, так что предстоящее его не сильно пугало, но всё же причиняло некоторые неудобства, на которые он старался не обращать внимания. Он давно заметил, насколько быстры и ловки становятся маленькие существа, когда им удаётся утолить свою страсть.       Было в этом что-то завораживающее. Эдмунд даже был в предвкушении, ведь если он и испытает боль, то разве божественность не постигается через эту самую истинную боль? Конечно он задавался вопросом, почему его создания не хотят подчиняться, но додуматься все же можно было. Сияние использует преобразователи, уничтожающие АПМ и восстанавливающие мертвую часть мира, поэтому есть шанс что неуправляемость существами связана с этим. Однако главным вопросом остаётся то, насколько долго неуправляемость продолжится. Они запускали преобразователи раньше, и все существа подчинялись Теннанту, тот же Титан всего пару минут назад был под полным контролем ученого, а сейчас?       Щупальца между ног начала шевелиться интенсивнее, к этому ощущению примешивалась лёгкая истома, которая проходила по всему телу и вскоре стало совсем непонятно, что же он испытывает. Ощущение было каким-то размытым и мягким, словно дрожали все мышцы тела. Теннант тяжело выдыхает, руки и ноги обмякают, и он наваливается на щупальца, что так по-доброму и удобно держат своего хозяина. Это похоже на пытку. То, как существа натирают уже вставший от силы трения член, просто невыносимо. Эдмунд сжимает в руках щупальца и стонет в экстазе.       Тентакля, что раньше была просто наблюдателем, подхватывает резинку черных брюк и обнажает ученого. Теннант вздрагивает и стонет, когда мокрая прохлада касается его разгорячённого тела и уже голого члена, но никакого раздражения и боли он не ощущает. Только лёгкую приятную щекотку, похожую на царапающую сладость, которая приносит волну жара по телу. Фиолетовая щупальца входит в ученого, и тот вздрагивающей спиной сжимается в защитном объятии существ. От прикосновений всё внутри превращается в пенящийся поток ощущений, который переполняет его.       Теннант почти прошёл весь пусть своего «возвышения до бога», поэтому боль от проникновения совсем не ощущалась, но незнакомые чувства были настолько ошеломляющими, невероятными и обескураживающими, словно он переживал их в первый раз. Щупальца начала толкаться, а Эдмунда охватила лёгкая дрожь наслаждения. Он чувствовал, насколько сладострастно и волнующе возбуждён, чувствовал собственное горячее тело, бьющееся в симфонии восторга, звука и движения, ощущал сладкую пародию боли внизу живота от каждого нового толчка изгибающихся щупалец. Но было в этих ощущениях что-то щемяще-прекрасное, чего он, сколько себя помнил, никогда прежде не испытывал. Щупальца увеличила напор толчков и скорость, которая заставляла дрожать в блаженстве весь его организм. Ощущения были восхитительны, но ничто из этого не казалось ему неправильным или странным. Стоны, исходящие из него, казались единственными лишними гостями темного убежища, в котором он находился. Но он чувствовал себя их хозяином, и его это очень устраивало. Его тяжелое дыхание словно образовало дуэт с сиянием глаз в полутьме, когда эхо возвращает каждый вздох и стон обратно, заставляя Эдмунда вздрагивать от того, насколько похабно он звучит. Ещё пару фрикций и толчков, и Теннант кончает с протяжным громким стоном, расслабляясь полностью и обессилено. Он закрыл глаза и улыбнулся — блаженство было полным и совершенным.       Щупальца покидает тело ученого, а те, что держали его, ослабляют хватку и спускают хозяина на землю. Когда Теннанта укладывают на твердую поверхность, он на короткое время приходит в себя. Контроль над созданиями вернулся, и они уходят восвояси. Эдмунд кладёт руку на ту часть лица, что была тёмной и неестественной для человека, и начинает восстанавливать сбившееся дыхание.       Это были самые странные 15 минут в жизни Теннанта.