лжец

эндрю кричит — впервые в жизни он кричит на нила. из-за нила. — чёртов лжец, ты сказал, что это навсегда! ты сказал, что останешься! ненавижу тебя, ублюдок, ненавижу, ненавижу! потом би прикасается к нему — предварительно долго держа руку перед лицом и позволяя отстраниться, если он захочет. — я не думаю, что нил хотел от тебя уходить, эндрю, — шепчет добсон, медленно притягивая миньярда к себе в неловком объятии. и тогда эндрю впервые в жизни плачет, пока би прижимает его лицо к своему плечу. он плачет, и вместе с ним плачут лисы. похороны нила джостена выглядят кинематографично трагичными. потом эндрю просыпается. на его ногах тяжёлым грузом лежит сэр, а плечо затекло из-за головы нила и свернувшейся между ними клубочком короля. кошмары бывают в его жизни до сих пор — исцеление не линейно, исцеление не идеально, утешающе шепчет в его голове би, — но редко они настолько отравляюще-ярки и реалистичны. редко теперь случается, что кошмары путаются с реальностью, теряются в туманной дымке наркотиков или алкоголя. — дрю? эндрю жмурится до вспышек перед глазами и прикасается кончиками пальцев к отблеску света, запутавшемуся в кудряшках нила. тот жмурится, словно сонный котенок, и почти урчит от лёгких прикосновений. в рассветных лучах его лицо сияет чем-то нереальным, божественно-прекрасным. — просто кошмар. — хочешь чего-то? эндрю слабо улыбается. давно прошли времена, когда на такой вопрос он ответил бы «ничего». теперь он постоянно чего-то хочет. позвонить аарону. съесть мороженого. потискать короля или сэра. помолчать. обняться. — останься. — конечно. всегда. нил улыбается мягко, нежно, и прижимается ближе. потом заносит руку над волосами — у эндрю, наверное, гнездо на голове сейчас — и пристальным взглядом спрашивает разрешения. эндрю кивает. пальцы нежно зарываются в волосы и перебирают порядки, аккуратно распутывая узелки. какой-то волосок очень неприятно цепляется за выступающий гребень шрама на костяшке нила, но эндрю молчит: не хочет мешать, сбивать, напоминать. ему ни капли не мешают шрамы на ниле, для него это просто есть, не уродливо, не красиво — точно такая же часть, как руки или ноги, острый язык джостена или его мученичество. но у нила шрамы порой всё ещё вызывают мифические ощущения от чужих рук, от прикуривателей и ножей, он порой всё ещё натягивает капюшон, чтобы скрыть лицо, и нервно сжимается, когда идёт по улице. нечасто, да, но бывает такое, особенно от чьих-нибудь неосторожных слов. эндрю это может понять, как никто другой, поэтому молчит. — мне приснилось, что ты ушёл. пальцы нила на мгновение замирают, он весь напрягается, словно готовясь к бегству — или нападению — и расслабляется. нил медленно выдыхает, постепенно отпускает контроль над мышцами, одну за другой, и продолжает медленно перебирать волосы на затылке эндрю. его глаза серьёзны, пусть с них ещё не до конца спала сонная дымка: — дрю, я бы никогда не оставил тебя добровольно. ни за что. эндрю аккуратно поворачивается, придвигаясь к джостену вплотную, прижимаясь грудью к груди, чтобы чувствовать сквозь тонкую ткань чужое сердцебиение. между их животами остаётся слишком мало места, и король начинает просыпаться, тихо шипя и выпуская коготки. не проходит и минуты, как кошка уже топает прямо по ним к сэр, и они тут же сворачиваются друг вокруг друга в ногах, снова устраиваясь спать. нил краем глаза следит за ними — любит ведь двух лохмушек настолько сильно, что позволяет даже лежать на своей подушке — и придвигается ещё ближе к эндрю, словно пытаясь приклеиться. — я знаю, — наконец, тихо шепчет эндрю, прикасается кончиком своего носа к носу нила. их глаза сейчас, наверное, забавно косят, но нил только улыбается и выдыхает в считанные дюймы между губами слабое «да или нет». эндрю не отвечает, он прижимается своими губами к улыбке джостена и позволяет себе хотеть. — моя самая лучшая галлюцинация.