Часть 1
27 января 2023 г., 21:57
Пустыня всегда была гиблым местом. Не каждый человек мог справиться с её просторами и необъятными дорогами белого песка. Сильные ветра сносили кубарем частицы сухого вещества, делая воздух грязным, пыльным и неподвластным взору. Вечно обжигающее солнце нагревало все вокруг. Наступив на землю, можно было ярко почувствовать жар, исходящий от земли, обжигающий до боли в ногах.
Звуки пустыни были еще более пугающими. Проезжая изученные тропы, военные машины издавали дикие ревы, проскальзывали колеса большого железа, тонущего в море земной жизни, слышались крики водителей, тошно пытающихся докричаться до следующего авто с целью предупредить об облаве – сущий кошмар, который не сравнился бы ни с воем сирен, ни с постукиванием военных сапог.
Сяолун впервые проезжал эту тяжелую, открытую местность. Впервые, за несколько месяцев его службы в китайской армии, его послали на серьезное, опасное задание. В первые дни своего пребывания в новом обществе солдат, молодой юноша ощущал прилив сил и воодушевление. Вот он – шанс проявить себя, отправиться в долгое путешествие на помощь своим соратникам, получить повышение и стать национальным героем Китая. На деле, ожидая чего-то грандиозного и поистине фантастического от войны, Сяолун провел несколько бессонных ночей, облокачиваясь на свой потрепанный, бывший в использовании погибшего майора автомат. Он не мог сомкнуть свои глаза, шарахаясь от каждого звука: крыльев птиц, шелеста деревьев и травы. В пустыне и во все забыл, как долго он не спал. На открытой местности в любой момент могли убить. И правда, переправа была тяжела и опасна. Люди были как на ладони, и в любой момент готовились к бою, в худшем, к смерти.
— Подкинь воды, эй! — кричал мужчина преклонного возраста, слегка поворачивая голову к кузову, продолжая пожирать своим взглядом дорогу спереди.
— И все-таки я считаю, что это преступление! Какого черта мы везем провизию, когда этим должен был заняться другой грузовик? — возмущенно всхлипывает Сяолун, бросая фляжку в открытое окно салона. С грохотом, она пролетает, чуть не задевая стекло, падает на пассажирское сиденье. Слышится недовольное цоканье водителя, недовольный действиями рядового солдата, явно умеющего делать сразу несколько дел за потрепанным рулем: одной рукой водить, другой открывать затянутую на прочную проволоку бутылку.
— Слава Будде, мы едем. Этого достаточно. Лучше помолчи, пока пулю в лоб не словил. –насмехаясь, говорил дед, жадно глотая жидкость.
Молодой юноша и не прекращал свою одностороннюю болтовню. Узнав о том, что на деле, его «секретное и суперважное» задание оказалось доставкой продовольствия из одного пункта назначения в другой, взбесился не по-детски. Умереть от того, что японцы подстрелят грузовик с хлебом, думая, что в увесистых коробках важные боеприпасы – худший вариант из многих. Сяолун даже думал, что все ночи, которое он провел, наблюдая за темнотой, уходящей и идущей вровень рельефу, были самым бесполезным занятием за всю его службу. Какой из него национальный герой, если он боится внезапной атаки со стороны противника. Тем не менее, мысль том, что погибнуть в окопах, гордо сражаясь за клочок земли – было бы славно, чем сгореть заживо, не оставив от себя ни тела, ни документов.
— Ну ты слышала его? А вообще, могла бы что-нибудь сказать своему женишку. Генерал майор смеется или издевается, отправляя тебя вместе с нами? Сначала заставил меня таскать эти ящики, пока вы мило беседовали, потом еще и в кузов к нам подсунул. Где это видано, чтобы девчонка сопровождала и наблюдала за нами?
— Помолчал бы лучше. —наконец произносит девушка, сидящая напротив восемнадцатилетнего паренька. На вид, она сама была ненамного старше его. Однако, женское лицо, скрывающееся под пушистым, уже заляпанным пылью платком, выражало взрослую уверенность и стойкость. Молчаливая гостья, приподняла свою кепку, давая волю засоленным, приглаженным от пота, коротким волосам развеваться по ветру, укладывая их таким образом, чтобы не лезли в лицо. Томно вздыхая, девушка обратно натягивает головной убор, будто боясь получить солнечный удар от дневного солнца, упирается головой в походный рюкзак, обнимая его, как большую подушку.
Сяолун недовольно цокнул, продолжая свою речь:
— Я конечно знал, что этот ваш генерал Зихао тот еще мудак, но я и подумать не мог, что от его имени «Героический сын», останется только вторая часть. Ты уверена, что такой благородной даме как ты, нужен такой маменькин сынок? Неужели тебе не хватает внимания от других мужчин? — Обжигаясь о накаленный материал машины, парень ахает, хватаясь за свою ладонь. — Если тебе так нужны были деньги, убеждаю тебя, любой другой завидный торговец южных земель или благородный аристократ взял бы тебя в жены, отвалив огромное состояние.
Общаясь как-будто с пустотой, парень надул губы, прищуривая свои большие серые глаза.
— Ким Дженни, ты что, меня игнорируешь?
— Не твоего ума дело, дорогой. – коротко отвечает Ким, не поднимая головы. Её растрепанные волосы по подбородок явно были лишними в такую душную весеннюю погоду. Прячась, зарываясь личиком в сумку, она поднимает руку, ладонью показывая шумному парнишке либо умолкнуть, либо свалить куда подальше. Сяолун лишь смеется на такие действа, натягивая собственную каску на лоб, чтобы не сгореть окончательно. — Не знай я тебя эти два месяца, убила бы не подумав.
Слова рядового впились в сердце острой колючкой дикой розы, разрастающейся по всему телу. Ким Дженни уже некоторые время назад ощущала тошноту и неприятное скобление в горле. Сказанное Сяолуном крутилось в голове и еще больше ухудшало физическое состояние девушки. Фраза о том, чтобы продаться богатеньким мужланам она слышала уже довольно долго, если и не на протяжении всей своей осознанной жизни.
Воспоминания нахлынули холодной волной, заставляя тело содрогаться мелкой дрожью. Отец – важный человек в кругу военный, признанный военачальник, добравшийся до звания подполковника округа. Дома бывал редко, так как посещение вечеринок и званных ужинов для него всегда было в приоритете. Мать, на такое поведение, ничего не говорила. Женщина беспрекословно выполняла приказы отца и порой, когда тот задавал ей вопросы, на её лице выступали капельки пота, она вытягивала спину и боялась сказать пару лишних слов. Мать так боялась, что предпочитала после прибытия главы семьи, закрываться у себя в комнате, посещая лишь завтраки и ужины. И то, на них отец всегда делал вид, что её не существует, уделяя большее внимание новостной газете.
Ким редко получала куклы или богатые кружевом платья в подарок. В основном, весь двор преподносил ей игрушечные, вырезанные из темного дуба, ружья, маленькие белые кораблики, из которых, больше всего запомнилась самодельная яхта с крошечными флажками, развивающимися на ветру, а также настоящие карты и книги о военном деле. Прививая любовь к войне, отец надеялся, что сможет создать солдата, в будущем главу рода, поддерживающего традиции и обычаи. Однако, девочка все больше и больше убеждалась в том, что её сердце лежит к воздушным, пышным платьям, которые она смогла бы демонстрировать на балу или же к аккуратным, повседневным сарафанам ярких оттенков, которые бы украшал новенький корсет белого цвета, вышитым различными цветочками тропических видов, растущих в родовом саду, какому любая бы дама позавидовала на чайной вечеринке.
— Бесполезная дрань! — строго, практически переходя на крик, говорит мужчина, пихая в лицо потрепанной девочки книгу. — Я тебе ясно дал знать: не перескажешь мне от корочки до корочки, будешь гнить в подсобке, пока твоя бесполезная мать сжигает купленные, на мои деньги, вещи!
— Я не могу больше смотреть на эти игрушки! В них только мальчики играют! Не надо сжигать моих кукол, я их купила на собственные, накопленные! Я правда читала, просто забыла именно эту часть. Отец, поверьте мне!
Толкая малышку в грудь, мужчина ухмыляется, протягивая руки к верху своих темных, каштановых брюк. Вытаскивая ремень, поддерживающий одежду под пивным животом, он складывает его вдвое и стучит по ладони.
— Я не давал тебе слова говорить. Тебе девять, а мозга как у курицы? Когда ты уже поймешь: пока я жив, ты и пискнуть не имеешь права, поняла меня? — замахиваясь кожаным изделием, мужчина, не жалея сил, ударяет дочь в плечо. С шлепком, она падает на полированный пол, хватаясь за поврежденное место.
— Ты что думаешь, смеешь идти против дома? Женщиной себя возомнила? Если от тебя толку никакого, может сразу пристроить тебя к умирающему богачу? Хоть какая-то польза будет. Девственна, да тупа.
Дженни сжала кулаки. На её руках побелели костяшки, делая кожу практически голубого оттенка. Сяолун с грохотом приземлился рядом с ней, толкая ту в плечо.
— Да ладно уж тебе, не думал, что ты обидишься. Ты же знаешь, я не со зла. — говорит парень, зажигая помятую сигарету, только что высунутую из алюминиевой коробочки.
—Вам уже сообщили о следующей миссии? — вдруг спрашивает водитель, смотря в зеркало заднего вида.
—Нет. Да и миссией то это не назвать. Снова отправят перевозить посылки какие-нибудь. Это ужасно скучно…никакого разнообразия. Да, Дженни? — не дожидаясь её ответа, юноша продолжает:
— Чувствую себя девочкой на побегушках. — совершая затяжку, Сяолун томно выдыхает накопившийся во рту дым, наблюдая за тем, как он растворяется вместе с ветром.
— Не слушайте этого придурка. — наконец вступает в диалог Ким. — Ему бы только выпендриваться.
— Ну да, конечно. Сдохнуть в таком месте – так себе идея. Нам только и делают, что бесполезные указания раздают. — отвечает Сяолун, неприятно хмыкая.
— Так не умирай. — повторяя интонацию рядового, Дженни облокачивается на его плечо, мирно прикрывая свои глаза.
— Лейтенант, с такой командой мы точно выстоим все невзгоды: хромой дед, солдат без опыта и невестушка майора. Ваш будущий муж нас защитит, обязательно.
— Да пошел ты, придурок.
Долгая дорога выматывала. Покачивание в разные стороны разморило лейтенанта Ким, и она задремала.
***
Свист пуль, взрывы, крики доносились со всех сторон. По грязному, испуганному лицу Сяолуна текут горячие слезы, проделывая мокрые дорожки, делая щеки еще более заляпанными, чем они были до этого. — Зачем ты это сделала, глупая? — с небольшими паузами говорит рядовой. Мелкая дрожь пробила тело насквозь, не позволяя парню обхватывать полностью холоднеющую на глазах руку. Он не может нормально говорить от утреннего морозца, суетясь и пытаясь как можно быстрее и аккуратнее остановить кровь, что льется рекой из живота Ким. — Твои родители…они будут переживать. Старшая сестра обещала, что не позволит тебе погибнуть. — смеется Дженни, шипя периодически от боли. — Зачем? — с сожалением в голосе, произносит Сяолун, под действием шока, не отводя глаза от темных, таких больных и неживых глаз лейтенанта. — Однажды, я уже потеряла свою семью. Отдавать в руки смерти своего напарника, я не собираюсь. — с оставшейся серьезностью отвечает девушка, облокачиваясь спиной на холодную глыбу разрушенного городского музея.
