Глупый старший братец

      Это был один из дней в новой независимой стране, которая прошла через войну и наконец смогла отвоевать своё имя и независимость. Весь этот шум два брата, Вил и Томми, назвали Ламенбург и теперь в кругу друзей они могут жить и чувствовать себя защищёнными великими стенами.       Вилбуру, как и полагается хорошему президенту, приходилось постоянно возится с бумажной работой. С утра и до самого вечера юный глава молодой страны проводил в своём кабинете. Новые законы, предложения союзов, реформы — всё это приходилось постоянно читать и обрабатывать. В половине случаев идеи оказывались нерентабельными или трудно выполнимыми, такие откладывались на поздний срок. Остальные нужно было обрабатывать, получать одобрение у местной Парламента (Которую Вилбур собрал для уверенности народа в отсутствии тоталитаризма и помощи, если вдруг он сам не будет знать, как поступить в той или иной ситуации), вносить корректировки, подписывать в конце концов. После столь долгого пребывания на работе за документами Виллу даже пришлось купить себе очки. Но это всё политика. По-настоящему мужчина мог доверять только своему младшему брату. Работа Гос. думы была больше номинальной, показушной. Граждане Ламенбурга должны были верить в лучшее в своём президенте, а иначе демократия не будет работать.       Демократия — Посмеивался порой за работой Вилбур, когда ненужные мысли лезли в голову, напоминая, что, вообще-то, отдыхать тоже нужно — Власть народа, да? Если у этих людей действительно будет сила, одним Эретом всё не ограничится.       Томми был самым близким человеком для Вилбура и, по совместительству, его правой рукой на политической арене. Одно слово младшего брата стоило всех голосов его подчинённых. Вилл легко мог отказаться от какой-либо идеи, если Томми она казалась слишком радикальной. Иногда мужчина задумывался, если бы у истоков Ламенбург не стояли наркотики, был бы Томми сейчас рядом? Ответом было серьёзное лицо брата, который из раза в раз вытаскивал его из кабинета, и заставлял ложиться спать вовремя. Такая забота грела душу и заставляла Сута засыпать под тихое ворчание чересчур опекающего его мальчишки.       Приятные мысли поднимали настроение и облегчали процесс работы. Мерное тиканье настенных часов убаюкивало, напоминая, что время катится к вечеру. У Вилла оставалось около двух часов до того момента, как придёт недовольный Томми и утащит его в постель.       Бумага приятно шуршит под рукой пока перо выводит аккуратную подпись. За время работы в кабинете рука Вилбура набилась и его автограф мог посоревноваться в красоте даже с отцовским. Вилбур помнил, как в детстве Филза учил его писать. Тогда юный Вилл был совсем неусидчивым и непослушным ребёнком. Его душа тянулась к свободе, сердце к музыке, а ноги к войне. Его пальцы стремились перебирать струны гитары, а не выписывать какие-то палки на листе бумаги. Его мысли хотели сочинять поэмы, а не запоминать произношение звуков. Тогда Вилбур ненавидел эти уроки, считая их бесполезной тратой времени. Сейчас же парень благодарен отцу за его терпение.       — Спасибо, пап — Говорит президент в тишину кабинета — Что бы я без тебя делал?       Проходит около получаса. Вилбур полностью окунулся в ностальгию, не замечая, как совсем отвлёкся от работы. Чернила медленно капали с кончика пера, с каждым разом увеличивая размер кляксы на одном из сотни безумно важных документов. Вдруг раздаётся шум торопливых шагов и распахивается дверь. На пороге стоит Томми и улыбается от уха до уха. Выведенный из мыслей президент испуганно дёргается, пачкая рукав пиджака о чернила. Пятно игриво растекается рисунком на одежде, не стесняясь испепеляющего взгляда главы Ламенбурга.       — Хей, Вил, мы тут с Таббо — только хотел начать заливаться соловьём Томии, как тут же оказался перебит ударом о стол со стороны старшего брата и недовольного громкого голоса.       — Томми, твою мать, сколько раз я просил тебя стучать прежде, чем заходить? — Вид Вилбура колкий, надутый. Стирка фирменной президентской формы будет стоить не дёшево, так ещё и на людях появляться без неё нельзя, не по статусу это.       — Прости, я постоянно забываю от этом — закатывает на это глаза мальчишка, уже потише закрывая дверь за собой. Вилбур смотрит на него в упор пару секунд, потом вздыхает и откидывается на спинку кресла. В конце концов, от сам отчасти виноват в этом, ведь позволил себе отвлечься от работы.       Томми, одетый только в лёгкую рубашечку, молча наблюдает, как трепетно и неторопливо старший брат расстёгивает свой дорогой пиджак, снимает его с себя и нежно вешает на спинку кресла. Парень знает, насколько сильно его любимый братец дорожит одеждой и статусом. Сам он не принципиален в этом. Ему, с разрешения президента, дозволялось не носить пиджак. Да и незачем он был. Работа Томии состояла в том, чтобы показываться на людях, выяснять проблемы горожан, решать их. Томми с его коммуникабельностью там было самое место. В городе прорвало трубу? Томми уже тут как тут! Распорядится, кто и насколько быстро займётся починкой было его ежедневной рутиной. Подписывающий каждый день в тухлом кабинете бумаги Вилбур, и получающий на людях похвалу Томми… Да, в этом и была особенность совместной работы двух братьев.       — Итак, — наконец, нарушает тишину Вилбур, закончив со своими делами — зачем ты здесь? Я ждал тебя к двенадцати — Президент несколько стеснён, ведь если сейчас Томии потребует ложиться спать раньше, то придётся завтра где-то выискивать время для того, чтобы сделать двойную работу. Мужчине совершенно не хотелось перезагружать себя, ибо завтра должна состояться важная встреча с Дримом, на которой юный президент должен быть свеж и горяч. Поэтому, настроившись на долгий спор, Вилл приготовился слушать младшего.       — Мы с Таббо закончили собирать все нужные материалы для этого… Как его? Рело… Рекло…? — Начал тужиться Иннит, пытаясь родить из себя это трудное слово, которое постоянно вылетало из головы — Для реко-       — Реконструкции — помог ему Сут, выдыхая. Точно, старший брат забыл, что дал Томит дополнительную работу. Ну, что же, теперь можно было не волноваться по поводу дел грядущих.       — Точно — Радостно воскликнул Томми, вскачь приближаясь к столу брата — Я почти сказал, у меня на языке вертелось!       — Верю-верю, — с мягкой улыбкой ответил Вилл — спасибо вам с Таббо за такую быструю работу и… — Он чуть мечтательно прикрыл глаза, представляя себя на месте Томии — спасибо, что следишь за всем, пока я тут разбираюсь с документами.       Томии немного подвис, всматриваясь в черты лица старшего брата. Вилбур изменился с тех пор, как самолично запер себя в кабинете. Парнишке откровенно это не нравилось. Он видел,  что Вилбур тоже хочет гулять по улицам, общаться в гражданскими, слушать и принимать их мнение по поводу развития страны, но не может, ибо тогда его работу будет делать некому. Подпустить Томии к бумагам, по мнению старшего брата, катастрофа хуже любого предательства, на которое у того развилась фобия, а другим людям он не доверяет совсем, либо верит, но с очень сильным подозрением. К около доверенным людям Сут смело относит сына, Ники, Таббо и отца, но никто из них, по его мнению, недостаточно способен вести дела страны. Вот и сидит со своей упёртостью тут, на свидании с бумагами, а потом глаза закрывает, чтобы Томми не видел скрытой завести и печали.       — Эй, мэн, — Сказал Томми несколько раздражённо, присаживаясь на край стола — тебе следует почаще на улицу выходить, сидишь тут днями напролет, уже бледный, как сама смерть. Такими темпами тебя даже Дрим узнавать перестанет.       Иннит помнил о завтрашней встрече с треклятым зелёным чучелом. Этого человека братья ненавидели обоюдно, как и он их, впрочем. То, что он наведывается к ним в Ламенбург минимум раз в месяц, а то и чаще, очень раздражало и беспокоило младшего брата.       На лице Вилбура появилась скверная улыбка. Озвучивать что-то не было нужно, оба знали мнение друг друга.       Этот зелёный чёрт меня даже изуродованным полумёртвым узнает, — так и витало в воздухе.       — Я буду делать всё, что в моих силах, Томми — Решил вернуться к изначальной теме разговора Сут. — Я наслышан о твоих успехах, сам то не перерабатываешь? Город ликует, как только спаситель-всех-прорванных-труб-Томии выходит на улицу —театрально показывая аплодисменты, подшучивал над младшим братом Вилбур.       — Вилба, Не переводи стрелки! — Тут же вспыхивает младший — Это ты так пытаешься избавиться от конкурента по трудоголизму, да? — Тишина длиться две секунды, потом оба заливисто смеются. Каждый из них знает, что эту черту им по наследству передал им отец, и теперь они вынуждены закапывать себя в работе, а иначе загнуться и погибнут в апатии.       — Ты представляешь себе эту картину? Два главных политических лица страны берут одновременно отпуск в то время, как страна требует внимания и восстановления после самой жестокой и ужасной войны за всю историю Ламенбурга? — Медленно и саркастично спрашивает Вилбур, в упор смотря на Томми. На его устах шутка, в глазах-серьёзность — Может, тебе ещё свечей с вином?       — Да-да, а после ты бы прижал меня к стене, как из тех пресловутых романтических фильмов, и выебал бы хорошенько — Чуть нервно смеётся парень, замечая настроение Вилбура. Мальчишка понимает, что ему не стоило говорить об этом, но ничего иное он придумать не смог.       — Хах, Томми, не выдумывай себе всякое — Вилбур мотает головой, не замечая, как напрягаются плечи Томми. Для Вилла последние высказывание брата является большей шуткой, чем тема отпуска и обречение страны на неминуемую погибель — Ну как мы можем быть с тобой? Мы же братья, у нас работы выше крыши.       Вилбур берёт в руки перо, подчёркивая весомость своих слов. Томми становится дурно. Он только что совершил практически признание в любви к брату, а тот опять вернулся к работе! Всё нутро мальчишки кричит измена, и он рывком хватает руку Вилбура, не давая сделать и штриха. Брови старшего уползают вверх.       — Почему же? — Спрашивает Томми достаточно серьёзно и немного нервно. Вилбур смотрит на него с непониманием — Работу можно и отложить, а в инцесте нет ничего плохого, если оба будут знать, чего хотят на самом деле.       Ты думаешь, что это шутка, да? — молча вопрошает Томми, видя, как у того бегают глаза в поисках ответа — Я ждал слишком долго, Вилл, и не собираюсь больше терпеть.       — Так не работает, Томми. Я ни на что не променяю работу, даже если ты очень сильно попросишь. А про чувства… — Мужчина вздыхает. Ему хотелось схватиться за голову. Что за странные желания преследуют его младшего братика? — Я не лучшая кандидатура для семейных отношений, Томми Иннит, тебе следует найти девушку, а не цепляться за ложные надежды.       — Но почему? Почему же?! — Парень вскакивает, по привычке в порыве злости взмахивая руками — Я не говорю тебе совсем забить на работу, её можно отодвинуть, распределить, доверить кому-нибудь! У тебя есть я, Таббо, Ники! Все мы готовы помочь тебе, и ты знаешь это! А чувства? Только не говори, что ты меня совсем-совсем не любишь! Я никогда не поверю…!       — Томии — с нажимом останавливает его Вилбур, снимая очки и протирая глаза — Между нами ничего быть не может, потому…       — Это потому, что мне шестнадцать, да? Ты боишься уголовной ответственности? Так вот, что я тебе скажу! Ты, во первых, президент блять страны, и в твоём праве менять ёбаные законы, а во вторых, шестнадцать — возраст согласия, и я уже могу…! — Всё ещё кипит подросток, размахивая руками пуще прежнего.       — Томии, — Ещё раз повторяет мужчина, хватая руку младшего на повороте и устанавливая с ним зрительный контакт — дело даже не в возрасте, мы оба мужчины, к тому же — братья. Я не могу пойти на это. Это не правильно с этической, моральной и нормативной точки зрения. Томми, я просто не могу это сделать, люди скажут…       — Да нахуй их мнение блять! — Для Иннита это была последняя капля. Сейчас он не в том состоянии, чтобы выслушивать долгие и нудные лекции старшего брата. Его мечты рушились у него на глазах, а он не привык, стоять на месте. Поэтому Томии выворачивает руку из хватки Вилла и, делая аналогичный хват на его запястье, тянет того на себя. Старший брат охает, влетая животом в стол, в то время, как Томми, ничуть не стесняясь, целует его.

***

      Вилбур сначала жмурится от боли, всё-таки подлая встреча со столом не входила в его список ежедневных дел, а затем, понимая, в каком положении он находится, максимально резко отстраняется от брата. Тому достаётся непреднамеренная пощёчина и ошарашенный взгляд Вилбура. Оба смотрят друг на друга в упор, молчат.       Тик-так, звенят часы, напоминая, что через час наступит новый день. Вилбур аккуратно прислоняет тыльную сторону к губам, стремиться почувствовать, осознать, что это всё случилось на самом деле. Томми же уже не психует. Его кулаки то сжимаются, то разжимаются, а плечи чуть подрагивают. Он не ожидал такого явного отказа от близкого человека. Думал, что всё пройдёт гладко и их чувства взаимны. Чувство неприкрытой горечи встаёт поперёк горла комом. Томми внезапно находит причину, не перечащую его представлениям об идеальной жизни с братом. Третья сторона, общий враг.       — Это из-за неё, да? — спрашивает Томии, почти хныча — Ты не принял мои чувства из-за того, что у вас с ней есть сын, а мне ты ничем не обязан?       Вилбур заторможено поднимает взгляд на Томми, всё ещё пытаясь переварить происходящее. В уголках глазниц его младшего брата слезинки, а в самих глазах такая ненависть, что ею можно сжигать города.       Как… Мы к этому пришли? — Крутится лишь один вопрос в голове Сута. Ещё час назад он спокойно перебирал бумажки, а сейчас является участником подростковой драмы, при чём в роли главного злодея и любовника одновременно. Вилбур несколько упустил последнюю фразу Томми мимо ушей, поэтому подумал, что вся эта злость была направлена на него. Он только собрался открыть рот, как мысль нагнала его и выбила воздух из лёгких.       Погодите… Он знает про Салли?       — Не смотри на меня так, я знаю, что Фанди для тебя не просто мальчишка с улицы, которого ты по доброте душевной забрал домой, а твой родной сын! Ты считаешь меня совсем тупым, ты думал, я не догадаюсь?! — Слезы уже совсем неприкрыто лились из глаз Томми. В его воображении любимый братик скрыл эту несомненно важную информацию только для того, чтобы прикрыть факт наличия чувство к какой-то девушке. Бедный Томми изводится, думая, что брат готов ради него на все и их «долго и счастливо» мешает только президентство, а оказывается есть ещё кто-то — Ты любишь её и не можешь быть со мной, поэтому придумываешь глупые отговорки вроде этики и приличия?!       Особо сильный всхлип заглушает звук отодвигающегося стула. Лёгкие шаги предвещают приближение президента Ламенбурга, большие руки обхватывают трясущуюся спину младшего и прижимают к широкой груди. Тшш, — шепчут губы Вилбура: Успокойся, всё будет хорошо.       Это была не первая истерика Томми. Ну а как иначе? Несовершеннолетний ребёнок, война, постоянный стресс… Вначале Вилбур терялся и не знал что делать, но уже сейчас  научился с этим справляться и даже вывел чётко работающий алгоритм. Первый пункт — объятия и тихие слова поддержки на ухо, затем пункт два — убаюкивающие поглаживания по спине, и, наконец, третий пункт, укладывание в кровать. Обычно Томми начинает отбиваться уже после первого пункта, уверяя, что готов к труду и обороне и этот процесс можно ускорить. В такие моменты Вилбур возражает, так, для приличия, а сам уже строит стратегии ведения битвы. По правде говоря, все эти срывы были во время войны, и заботиться об одном Томми было некогда, ведь под ответственностью Вилбура лежит ещё целая армия, но он не мог иначе, ведь Томми — не просто какой-то левый человек, а его родной младший братик, которого он поклялся защищать.       Томми в руках заметно успокоился, но засыпать, как обычно, не стремился. Вилбур уже начал придумать способы принуждения которые использовал сам Томии, из раза в раз заставляющий Вилла ложиться спать вовремя, как вдруг тот подал голос, вцепившись в рубашку Вилбура.       — Если ты и правда её любишь, скажи сразу, и я отстану — Вилбур не мог представить, чего стоило Томми выдавить из себя эти слова, но догадывался, что это что-то вроде добровольной жертвы. Сут вздохнул, понимая, что если не объяснить всё Томми сейчас, потом будет поздно.       — Мы встретились с ней ещё до начала войны — начал из далека Вилбур, рассчитывая потянуть время до того момента, как Томми успокоится окончательно — В тот день ты ушёл гулять с Таббо, а я остался присматривать за фургоном. Она вскружила мне голову сразу же. Её звали Салли, удивительной красоты девушка с прекрасными длинными, немного волнистыми, волосами — со стороны Томми раздался последний всхлип, потом всё стало тихо — Мы ходили с ней на рыбалку, она рассказывала о себе и своём прошлом. Она была… Девушкой в бегах. За ней велась охота и она скрывалась, бегая по городам. И… Нет, Томии, я не скажу, в чём был её проступок, ибо обещал держать это в тайне. Судя по всему, я ей тоже понравился и у нас был хороший секс. Ей, не надо щипаться, а то я не буду рассказывать! Через время я узнал, что она беременна. Я был просто ошарашен. Возможно, ты помнишь это время, ведь ты интересовался моим состоянием… — мужчине припомнились те летние деньки, без политических распрей, войн, зелёного человека и предательства Эрета — Эх… Хорошие времена. Когда время близилось к родам, она предложила убежать с ней после того, как родится наш ребёнок. Её время здесь затягивалось, а она и так опаздывала. Я… Был озадачен этим, сильно. В то время у нас уже были первые стычки с Дримом и никто не замечал, что я думаю совсем о другом. Как бы долго я не прокручивал ситуацию со всех сторон, я не мог закрыть глаза на очевидное — оставить вот так просто начатое дело для меня было бы кощунством. Будущие жители Ламенбурга полагались на меня. Я нужен был им, нужен… тебе. Салли знала об этом, я уверен, потому что когда я пришёл с отказом, её уже не было. Была только кроватка с плачущем в ней ребёнком и записка с именем — Вилбур решил опустить подробности о том, что нашёл лишь труп, а ребёнка пришлось вызволять из лап похитителей. Это к делу не относится — Фанди он… Необычный мальчик, и мы оба об этом знаем. Он растёт в разы быстрее своих сверстников. Поэтому, когда я привёл его ко всем, он уже был похож на двухлетнего малыша. Я просто не стал рушить миф ради его же безопасности. Ему лучше не знать, что он действительно мой родной сын, ведь я, как тебе известно, не последняя фигура на шахматной доске, а мой родной сын — весомый аргумент для манипуляций и угроз.       — Ты её любишь? — Спросил, чуть помедлив, Томми. Он уже давно не плакал, выглядел сдержанно, как настоящий мужчина. В его глазах тихонько меркла слабая надежда на отрицательный ответ, хотя, казалось, он уже смирился со своей участью.       Вилбур смотрел на него, и думал. Сейчас в его власти безбашенный, неконтролируемый Томми Иннит становился покорным и смиренным мальчишкой, готовым принять любой ответ. Вилбур мог ответить да, соврав, безусловно, но при этом отвадив от себя братишку. Вилл действительно любил Томми, но никогда не думал о нём в романтическом плане. Он был для него глупым младшим братом, которого надо было направлять и который, порой, мог быть умнее и взрослее в своих решениях и поступках, чем сам Вилл. Эта взрослость нравилась Виллу, он уважал её за то, что она гарантировала безопасность брата в критических ситуациях, но сейчас, в такие душевные моменты, она всегда куда-то исчезала. С ней Вилбур забывал, что перед ним ребёнок, воспринимая слова и поступки Томии, как решения взрослого человека. Но сейчас на него смотрел его младший брат Томми. Ребёнок, который увязался с ним в долгий и амбициозный путь из родительского дома и до сих пор оставался рядом. Ребёнка, который с каждым днём привязывался к нему сильнее и видел в нём нечто большее, чем просто старшего брата. Ребёнок, у которого уже настал тот самый возраст, в которым свои желания держать в руках невероятно сложно. И как же жаль, что этот ребёнок влюбился именно в него.       — Нет, я не люблю её, — на выдохе произнёс Вилбур, понимая, что не способен разбить Томит сердце — но это не значит, что сейчас я готов полюбить кого-нибудь другого.       Даже не взирая на последние слова Вилбура, у паренька в глазах заплясали искорки. Искреннее счастье и облегчение. Не всё потерянно, я могу ещё добиться своего, — Оживало вместе с этой мыслью нутро Томии. А Вилбур смотрел. Видел, как лишь от одной надежды расцветает его младший брат, и понимал, насколько он ужасный человек, если посмеет присвоить себе это чудо.       — Томми, я всё-таки напомню тебе, что мы братья и между нами ничего быть не может — Возвращаясь к своему рабочему месту, попытался откатить время к началу и привести свои самые лучшие аргументы.       — Да-да, ты можешь говорить это сколько хочешь, но когда-нибудь ты сломаешься и мы сможем быть вместе — задорно произнёс Томми, будто и не было этой сцены плача и долгого успокоения. Вилбуру вдруг подумалось, что, кажется, он зря считает себя подлым манипулятором, когда рядом с ним пригрелась ни одна лиса.       Если бы я не знал правду, то подумал бы, что отцом Фанди являешься ты, Томии, — Хотелось сказать Вилбуру, но он сдержался и вернулся к работе, в то время как Томми, снова усевшись на край стола, смаковал свою первую победу и ждал, пока часы пробьют двенадцать и он, по своему обыкновению, заставит Вилла пойти спать.       Только вот, кто сказал что сегодня глупый старший брат будет спать один? — Хитро глянув на Вилбура, спросил себя Томми, предвкушая поистине жаркую ночь.