Иная
28 января 2023 г., 11:16
«Иная»
— А где твоё ожерелье? — Ой! — произнесла она, осознав потрею. — Поищи снаружи. Она кивнула и выбежала в людное место, где находилась всего пару минут назад. Искать нужно там: она точно знала, что в других районах города, которые они успели обойти, ожерелье точно не могло пропасть. Опять подступили слёзы, которые она никогда на своей памяти не могла сдержать. Где его искать, когда тут так много людей?! Глазки цвета летнего луга, искрящегося ранним утром в тясячах капелек воды, быстро осмотрели улицу. Видимо, их природный блеск сам по себе, без долгих колебаний, помог найти предмет, такой же сверкающий, как и эти очи, легко и быстро. Нужно скорее его забрать, пока никто не украл! Она подошла к драгоценности, наклонилась к ней и вернула себе. Когда поверхность ожерелья, очень знакомая на ощупь, соприкоснулась с ладонью, девочка выдохнула и посмеялась про себя. Какая же она рассеянная! Снова открыв глаза, она испугалась здоровенной тени, падавшей явно не от одного человека, а от целой группы людей… Неужели воры?! Ей не было так холодно в мороз, как было в тот момент… Она подняла глаза с усилием… …На присевшую на колени девочку смотрела почти что банда. Ближе всего был мальчик примерно её возраста с чёрными, как небо глубокой ночью, волосами, уложенными так, будто то были смотрящие в разные стороны острые скалы, самая большая из которых прикрывала его глаз. Рядом с ним над беднягой повис парень, который выглядел явно старше. Его аккуратная причёска из светлых волос казалась обычной, даже немного скучной на фоне первой. За девочкой наблюдали его глаза-сапфиры. Эти камни она видела впервые. Странно, что место, в котором она встретилась с этим минералом, было не магазином украшений, лицом этого стройного человека… Из-за его плеч выглядывала зелёноволосая девочка в круглых очках с тонкой оправой и высокий мальчик с тёмной кожей. Позади них стояло много других детей разного возраста и роста. Они все удивлённо смотрели на неё. Не на ожерелье, как было бы правильнее всего ожидать, а именно на её нежное личико… — Вот ты где… — прошептал вполголоса черноволосый. — Эмма! — воскликнул выбежавший из-за их спин мальчик с широкой улыбкой. Казалось, что это были не живые дети, а заводные куклы в натуральную величину, с которыми долго никто не играл, а ровно в это мгновение им завели моторчики полозолоченными ключами. По этой причине они резко кинулись в объятия и с искренней радостью кричали записанные фразы: «Эмма! Как ты так потерялась? Мы переживали! Мы тебя искали! Как ты?» Почему-то в их речи не было привычного кукольного «Мама! Папа…» — А кто вы все такие? — … … … … — У неё нет номера на шее… — разочарованно сказал кто-то из ребят. — Значит, мы не нашли её? — Да, это не Эмма. Она просто на неё похожа… Рэй помолчал и строго перебил остальных. — Нет, это Эмма. Он тяжко вздохнул и обратился к ней: — Ты ведь потеряла память? Рэй по своему обыкновению моментально уловил суть всех вещей. Эмма заключила обещание с Богом демонов; больше они не будут нападать на людей. Очевидно, что такая сделка не может быть односторонней. Ему нужно было забрать у неё что-то ценное в обмен на свободу всех детей. Что было ценного у простой девчонки, выросшей на ферме? Конечно, же, её семья. Он стёр все воспоминания и отправил её на другую сторону света, чтобы она больше не могла прикоснуться к тому, что было дорого сердцу… — У неё отняли её семью. Отделили от нас и стёрли все воспоминания. Дон обессиленно опустился на колени и схватил её за плечи. — Да ты серьёзно?! — надрывно кричал он в слезах. — Да, ты живая, но ты одна… У тебя одной столько всего забрали!!! Под звуки рыданий Дона, речь которого становилась всё несвязнее и неразборчивее, Гильда мягко наклонилась и, хоть и начав плакать, с надеждой проговорила: — Ты же помнишь нас? Это же я, Гильда! Ты узнаёшь нас?! Все плотно обступили её. Она сжалась, а затем резко оттолкнула всех детей. — ПЕРЕСТАНЬТЕ! Ребята виновато посмотрели на неё. — …Простите… Опять она плачет. Ни один день без слёз не проходит. Обычно грусть накатывает по утрам и перед сном. Как своеобразная привычка. Раньше ей каждую ночь снились незнакомые лица до того момента, пока они не стали совсем мутными и вообще не исчезли из снов. Когда она ещё видела этих людей, она рыдала, что ничего не вспоминается. Теперь и объём, и причина водопада из глаз поменялись… Фил с сочувствием смотрел на неё. Он понимал, что она боится их. Он хотел взять её за руку, чтобы успокоить, но не решался, понимая, что может сделать ещё хуже. — Слава богу… — выдохнул Норман с грустной улыбкой. Чему он радуется? Дети с непониманием повернули головы на него. Он тоже плакал, но так тихо, в этих глазах было столько светлой грусти и какой-то недостижимой мудрости… — Я рад, что ты жива и здорова. Даже пусть и ничего не помнишь! У нас всех теперь всё хорошо! Из какой-то другой улицы вышел плотный мужчина с густой серой бородой и быстро двинулся к детям. — Что случилось? Кто это? — строго спросил он. — Говорят, что знали меня ещё… ещё… до этого всего… Слёзы перебили её. Мужчина ахнул и не знал, как ему дальше продолжать разговор. — Здравствуйте! — Норман взял инициативу в свои руки. — Да, мы на самом деле вместе выросли. Мы не хотим сделать ей ничего плохого. Она сейчас живёт с вами? — Да, со мной. Я Алекс. — Норман, — он пожал ему руку. Он пояснил, что они жили в одном приюте с девочкой, имя которой и Алекс, и она сама слышат впервые. Рассказал, что долго искали её и что благодарны за доброту старика, который не бросил, казалось бы, чужого ребёнка в страхе и одиночестве. По номерам на шее Алекс понял, откуда эти дети. На войне во время одного из заданий он случайно узнал о фермах для демонов. Он поверил в это, вспомнив о том, что одна конкретная семья Ратри имеет большую власть, хотя почти никто не понимает, чем они на самом деле занимаются. Алекс вздохнул и ласково обратился к своей приёмной дочери: — Ты хочешь поехать жить с ними? Сможешь учиться, работать… Жить как обычный человек… Ты же знаешь, что я дома не смогу тебе дать всё, в чём ты нуждаешься... — Давай ты поедешь со мной! — настойчиво и уверенно предложила она. Алекс пояснил чуть тише: — …Я не смогу переехать прямо сейчас. Всё-таки ребята и те, кто им помог сюда приехать, на это не рассчитывали. И средств на полное содержание нас в городе у меня пока нет... — Тогда давай поддерживать связь! — упрямо продолжала она. Это точно та же самая упорно стоящая на своём Эмма! Норман тихо посмеялся. Рэй усмехнулся, с жадностью наблюдая за их переговорами (хотя точнее было бы сказать «уговорами»)…***
— Выезжаем, — резко скомандовал Рэй ранним утром. Дети с волнением ждали, когда вернутся домой. Алекс попрощался с детьми и просил дать ему знать, что они добрались без происшествий. Рядом с Эммой сидела интересная компания. Норман приземлился ближе всех, видимо, возомнив себя старшим братом или наставником. Рэй смотрел в окно со своим обыкновенным строгим видом. Гильда была готова при необходимости дать лекарств. Анна не смогла вместе со всеми отправиться в эту поездку, поэтому её обязанности перешли к Гильде. Дон менял позу каждые полминуты. — Расскажите мне, что случилось, — тихо попросила она. — Почему я потеряла память? Что с ухом? — … Если расскажут правду, то, во-первых, напугают её, во-вторых, могут сломать баланс в мире. Обещание будет нарушено, если она вдруг всё вспомнит. Тогда станет ещё хуже, чем раньше. Начнётся безвластие, бесконечная война и страдания. Демоны вполне могут в таком случае проникнуть в этот мир, ведь их Бог больше не будет их сдерживать. С другой стороны, непонятно, может ли он видеть, что происходит в мире людей? Это невозможно проверить, поэтому лучше выдумать на ходу что-то приземлённое и максимально близкое к их жизни… — Мы выросли в приюте, — начал Норман, чтобы можно было оттолкнуться от чего-то простого. — Когда нам было по одиннадцать-двенадцать лет… На нас напала террористическая организация… — «Интересное начало», — подумал Рэй. — …Все эти номера на шеях — это… Это они нас пытались продать на чёрном рынке… Над некоторыми ставили эксперименты… И надо мной, например, тоже… Это, конечно, ни разу её не напугает, гений… Хотя как иначе объяснить половину вещей? Уже в любом случае нельзя начать заново… Придётся доводить легенду до конца. Эмма теперь поняла, почему её ровесник так взросло выглядит. Она посмотрела на номер на его шее и задрожала… — Операция проходила в пределах суток… Наша воспитательница… наша мама… Она быстро среагировала и, как только смогла выбежать из подвала — нас там держали, — позвала на помощь… Преступников долго отлавливали, но нас спасли… — А мне не успели номер набить, да? Его, скорее, успели стереть. — Угу… Рядом с вами взорвалась бомба, поэтому у вас с Рэем были повреждены уши. — А что случилось с воспитательницей? — Она погибла, — буркнул Рэй, не посмотрев на ребят. Эмма снова ощутила, как веки заполнились влагой. — «Ну хватит уже рыдать!» — ругала она себя. — «Неужели я и дальше так буду ныть?!» — Хорошо, а как я потерялась тогда? — перевела она тему, чтобы не думать о гибели незнакомки, которая когда-то вырастила её. — Мы сами не поняли… — неловко выпалил Дон и почесал в затылке. — Ну… Наверное, кто-то из них попытался сбежать и забрал тебя с собой, а Алекс тебя спас! — попыталась объяснить Гильда. Эмма смотрела в пол и ничего не говорила. Норман положил руку ей на плечо, приобняв её. — Главное, что мы все живы, — подытожил он. — Всех этих людей уже посадили в тюрьму. Их мы точно не увидим. Она поглаживала большим пальцем своё ожерелье. Норман сел прямо. Рэй не реагировал. Гильда то снимала очки, то возвращала их обратно на красивый носик. Все остальные дети тоже вели себя тихо, будто всё время подслушивали старших и понимали, что сейчас говорить неуместно. … … … Дон вдруг захохотал громким басом. Гильда испугалась резкого шума и слегка подпрыгнула на месте. Рэй впервые за поездку сменил позу и обернулся: — Доставай лекарства. Уже, видимо, пора… — Д-да не! А-ха-ха-хо-ха!!! — Что случилось-то?! — прикрикнул Рэй. — Д-да я просто… Пхе-хе! …А помните Синюю Бороду?.. К неожиданному всплеску эмоций присоединился и сам господин Уныние — Рэй. Лицо Нормана надулось так, словно слева и справа у него разболелось по зубу, и щёки разбухли. — Вы про что? — спросила Эмма, надеясь, что она не едет в цирк и потому получит нормальное объяснение. — Один раз Норман получил хорошую оценку за тест… — начал Дон, глубоко вдыхая и выдыхая, чтобы не рассмеяться. — А я тоже старался, но ничего не получилось! И… Произошёл перерыв на лёгкое хихиканье. — …А Рэю подарили набор каких-то непонятных красок… Хы-хэ! Рэй пытался скрыть некоторые приспособления в лесу. Чтобы их было хуже видно, он попросил у Изабеллы купить особые краски, которые ложились не только на бумагу, но и на дерево, металл или пластик. Чтобы она не поняла, что он придумал на самом деле, мальчик специально решил «порисовать», сделать вид, что хочет стать художником. В это время он пытался смешивать разные цвета. Больше всему ему нужны были тёмные оттенки, чтобы предметы не бросались в глаза прохожим, а вместо этого сливались с лесом. Часто ему приходилось использовать синий цвет, чтобы добиться некоторых красок. Во время «упражнений» Дон увидел его и попросил попробовать что-нибудь нарисовать. Он разрешил, но требовал, чтобы краски ушло немного… — …И вот он в детстве уснул прямо на улице! Ну я и нарисовал бороду! Начался смех ещё громче прошлого приступа. Лицо Синей Бороды от обиды и унижения начало постепенно окрашиваться в цвет имени хозяина. — Мама ругалась сильно на меня, зато… А-ха-ха-ха!!! Зато… хоть раз в жизни… спра… ведливость… восторжествовала… А-ха-а! И посмеялись все!!! — Конечно. Вам-то не надо было потом эту гадость вымывать… — Плохо, что мы это не засняли! — язвил Рэй, вспомнив, что доступ к камере у него появился намного позже. Униженный Норман вдруг вздрогнул. Эмма в тот день пыталась довести его до раковины, чтобы умыться, пыталась доказать маме, что виноват кто угодно, но не она сама. Она всегда смеялась от этой истории звонче и радостнее всех. Лучше всех понимала, что он был очень-очень злым. Видела, что от воды эта борода становилась всё смешнее и нелепее. Теперь ей всё равно. Она не была там. Она другая. Она не пережила это вместе с ребятами. Она грустно смотрит на их улыбки, потом на кулон и так по кругу. Его сердце больно сжалось и со злобой продолжило медленно и сильно биться дальше. Он нашёл её, но тут же потерял навсегда. Она теперь иная. Она не знает его и никого, кроме Алекса. Она не знает даже себя. Не только прошлую себя, но и настоящую, ведь её жизнь вряд ли была насыщена яркими воспоминаниями, если помнить, в каком отдалённом и холодном месте они жили со стариком Алексом…***
Шум большого города ударил по единственному целому уху… — Переходим дорогу, — пояснил Норман ей. — Я не пойду, там машины едут! Я их боюсь! — Мы же пойдём в положенном месте, — ласково продолжал он, чтобы успокоить её. Она не видела машин. Она видела тот грузовик тогда. Но этого больше не существует в её сознании. Да и в тот день они даже не видели машину в действии. Конечно, она боится! — Я пойду с тобой, — снова сказал он плачущей девочке и крепко взял её за руку. Она набрала воздуха в лёгкие и в ужасе засеменила ему вслед… На другой стороне перехода она тряслась и плакала. — Всё, всё закончилось! — успокаивал он. — Тебе больше не надо будет бежать через дорогу! Ты не одна… Он поглаживал её плечи. Гильда подбежала к ним и вмешалась: — Эмма! Всё хорошо! Мы уже дошли до моего дома! Смотри… Грустный рыжий комочек открыл глаза и взглянул на самый верхний этаж здания. У неё закружилась голова от высоты, хотя она даже и не была на этом этаже… — Мы пока поживём вместе, хорошо? — Угу… — еле слышно ответила она. Норман помог Эмме отнести вещи в квартиру. Она поблагодарила его, а Гильда просила её ничего не стесняться. Норман пояснил, что живёт недалеко от этой квартиры и что с ним можно легко связаться. Оставив сумку Эммы в доме, он вышел в подъезд с тяжестью в груди. Как она приспособится к новой жизни? Раньше Эмме ничего на свете не было страшно, но теперь она запугана. Теперь она иная…
