Синяя Борода

«Лихорадка»

      Рэй покидал в сумку книги по завтрашним предметам. Раздражало уже не только само содержание этих великих трудов, но и их обложки. Мальчик бы хотел заняться чем-нибудь, кроме чтения учебников и поглощения сведений, которые давно были им выучены, только, казалось, ничего больше он не умел. Хорошо Дону! Может просто так рисовать (скорее даже, оставлять пятна и следы на поверхностях разного вида, от бумаги до Гильды) и радоваться жизни! А у Рэя даже интереса к этому ремеслу не возникает. Его в изобразительном искусстве привлекает только само созидание чьего-то труда. Раньше хранить кучу знаний в голове было необходимо, чтобы выжить. Теперь надо выбирать одну область этих знаний и получать профессию. А как это сделать, если интереса к учёбе совсем не осталось?!       …Он закончил поглощение ужина и выпил стакан воды. Привычным делом было идти после этого за одной из книг, которые он брал в библиотеке и постоянно потом читал дома. Раньше он смотрел на краткое описание книги перед чтением, но теперь набирал всё, что мог унести, чтобы дома возмущаться, мол, какие же бездарные авторы захватили литературный рынок! Книги были такими дорогими, что покупать собственные ему было бы неразумно, поэтому библиотека всегда спасала его. За́мки из листов бумаги в переплёте напоминали ему детство. До побега из Благодатного Дома ему тоже было всё время страшно за жизнь, но тогда он точно знал, что самые дорогие сердцу люди всё ещё живут с ним в большом доме с огромной библиотекой… Ему хотелось устроить библиотеку уже в новой маленькой квартире, где он теперь вынужден сидеть один. По этой причине приходилось набирать больше книг, которые всё чаще служили предметом интерьера, а не источником знаний или досуга…       Зачем, например, ему в старшем подростковом возрасте нужен сборник сказок? Он взял книжечку в руки, повертел её, зачем-то подкинул в воздух на пару сантиметров и усмехнулся. Снисходительно повёл по обложке пальцем, проскользил до её края и открыл свою находку.       Печати от библиотеки и индивидуального номера на ней не было. Видимо, какой-то балбес забыл свою книгу и так и не вернулся за ней. А усталый библиотекарь по ошибке положил её на полку к другим книгам в конце рабочего дня. Затем она случайно попала в дом Рэя.

Волшебные сказки

Издательство «Колыбель»

2047 г.

      Он отправился к содержанию. В столбик были записаны произведения, большая часть которых была ему знакома. Оказалось, большинство сказок здесь — это художественные (и более подробные, чем оригиналы) пересказы известных историй. В самом низу содержания — «Синяя Борода»… Беззвучная комната затряслась от внезапно заполонившего её хохота… — Надо будет подарить одному господину эту книжку! — злорадно прошипел Рэй про себя.       Желательно сделать это в будущем, когда он уже успеет забыть про их заезженную, но всё ещё такую смешную шутку! Надо сделать вид, что это подарок его ребёнку, а потом посмотреть, как морщится лицо «бородатого»…       Нелепо, совсем по-детски, но у него впервые после долгих скитаний по миру и поисков себя в новой реальности появилась новая цель…       Саркастически удерживая одну бровь высоко над уровнем, где ей следовало бы находиться, мальчик начинает читать, видимо, самую интересную историю в своей жизни… Неожиданно для самого чтеца злорадная ухмылка и вообще всякая радость исчезли, когда он дошёл до середины сказки…

***

      Будильник прозвенел одновременно с тем, как проснулся Рэй. Он привык просыпаться именно в это время. Часы каждое утро издавали громкое пищание только для того, чтобы он убедился, что его глаза открылись вовремя. Все его утренние процедуры протекали быстро, а после них он выбирал книгу, которую будет читать на переменах, затем шёл на остановку ждать автобус. Обычно здесь он встречает по утрам Эмму. Её квартира находится дальше всех остальных, ведь она приехала в город последней, но ближайшая остановка находилась именно рядом с домом Рэя. Если бы даже была другая остановка поближе к её дому, она бы всё равно ждала автобус вместе с ним. В городе ведь так жутко и шумно… — Ну и где она? — он раздражённо закатил глаза.       Автобус уже был виден на горизонте, а рыжая «антенна» до сих пор не отправила ему ни одного сигнала. Рэй, глядя на время, уже почти равное крайнему сроку прибытия, начал звонить ей. — Алло? — раздался полусонный голос из трубки. — Ты где?! Мы сейчас уже опоздаем! — Прости, я сегодня не приду, у меня высокая температура… — А сразу сказать нельзя было?!       Он раздражённо что-то прорычал и выдохнул. — В больницу сходи потом, — приказал он ей, немного успокоившись.       Они попрощались, и Рэй торопливо занял место в автобусе, который за секунду до окончания телефонного разговора миновал загоревшийся зелёным цветом светофор. Она вроде ничего не помнит, но в привычке доводить своей безответственностью до истерики не изменяет себе… В окнах замелькали знакомые дома и магазины. — Вот же всё-таки дура! — в ярости подумал он и одновременно с тем чуть не упал от быстрого поворота транспортного средства…       Колёса автобуса доставили ученика в школу, и он тихо последовал в свой кабинет. Норман уже был там и терпеливо ждал встречи с ребятами. Послышался звук знакомой походки; именно этот ритм именно с таким уровнем громкости Норман уже успел выучить и всегда отличал шаги друга от чужих. Он глубоко вдохнул, задержал дыхание на пару мгновений, сглотнул, затем выдохнул, чтобы успокоиться и не выдать волнения. Рэй показался из-за двери и махнул рукой. — Привет! — дружелюбно улыбнулся Норман в ответ на жест. — Я сегодня один. Она сказала, что болеет. Не знаю, можно ли в это верить, потому что голос у неё был такой же, как и до болезни…       Если Рэй правильно расслышал её голос в таком шуме, то причина отсутствия Эммы на самом деле звучит неубедительно… — Даже если и правда прогуливает, то ничего не случится, — начал успокаивать Рэй, видя смятение друга. — Она никуда не пойдёт, чтобы мы не поняли, что она притворяется. А дома ничего не должно случиться… — Да я понимаю это, — он сжал ладони в кулаки и скрестил на груди руки. — Просто хочется знать, почему она решила не идти. Может, что-то случилось? — Без понятия, — он пожал плечами.       Рэй занял своё любимое дальнее место и вынул из сумки все принадлежности и книгу из дома. В сумке лежала и другая, уже прочитанная, которую он сегодня должен вернуть в библиотеку. — Позвони ей сегодня, — сказал Рэй, проглядывая описание книги, — Если так переживаешь, можешь сказать ей домашнее задание на неделю. Сделает или нет — её проблемы. — Обязательно.       Женщина средних лет зашла в кабинет со звонком. После неё влетели другие ученики. Норман, кажется, очень точно отметил одну из причин, почему Эмма решила остаться дома: каждая ученическая нога создавала гораздо более сильный, чем все звуки городской суеты, шум… Это оправдание даже можно было бы спокойно принять, если бы утомление от громкой суеты считали уважительной причиной для пропусков. Вряд ли для неё сделают исключение, даже учитывая, что у неё осталось только одно здоровое ухо… — Михайловой сегодня не будет? — Нет, она себя плохо чувствует, — ответил Норман.       Конечно, он не собирался выдавать, что, скорее всего, они с преподавателем говорят о прогульщице. Женщина задумчиво повторила последнюю часть его реплики. В кабинете пробежал тихий смешок. Чем-то напоминало Фила в детстве, когда малыш гулял один и вёл себя тихо и ненавязчиво, пока не решал с кем-нибудь поиграть… Вот только смех этот был не сильно похож на привычную реакцию детей на свои шутки. В нём слышалось что-то злорадное, ехидное… Что это было?..       Норман попытался найти весельчаков взглядом, но ничего не получилось. Они скрылись сразу после того, как отсмеялись. Было бы правильно ожидать, что внезапная вспышка эмоций будет пресечена, но и этого не произошло. Преподавательское лицо саркастически ухмылялось… Совершенно точно нужно выяснить, почему они себя так ведут. Только следить за одноклассниками эффективно не получится: Норман слишком выделяется среди детей. Он выделяется даже среди взрослых, потому что его биологический возраст и внешность моложе большей части работников школы. Нужно постараться следить за мелкими деталями, чтобы прояснить дело. Скорее всего, её «болезнь» связана именно с этим… Как она там сейчас себя чувствует?..

***

      …За день до этого она решила не стричь волосы, но, немного отойдя от апатии, сквозь силу она пошла в ванную и встала перед зеркалом с ножницами.       Отвратительно…       Яркое ненавистное солнце врывалось в каждую щель дома. Больно впивался в глаза ядовитый свет на ножницах, прямо перед лицом слепило зеркало. Даже пол издевательски некрасиво, но сильно блестел и смеялся над ней…       Отвратительно.       Раздражал непослушный стоящий локон на макушке. Каждый день после подъёма утром, во время причёсывания, перед мытьём головы он всё равно продолжал подниматься антенной и насмехаться над своей хозяйкой, отказываясь сдаться расчёске… Потерпев удар от отражённого на ножницах луча солнца, она со злостью отрезала локон. Из-за наплыва эмоций получилось криво, а часть волос всё ещё оставалась стоять на голове. Выпроводив с глубоким выдохом гнев, она аккуратно избавилась от остатка лишних волос…       Отвратительно!       Она не заслужила жить в этом теле. Тело слишком красиво, прошлое этого тела чрезмерно благородное, имя его чрезвычайно изысканное для такой низкой сущности, каковой явилась она… Вся её жизнь состоит из сплошного рыдания, и нет в этом существовании ничего ценного… Удивительно, что папа принял её в свой дом… Сироты хотят держать её рядом с собой только из-за того, что знают ту, кто жил в этом теле раньше. Они продолжают видеть в ней давно уже мёртвую Эмму… Она даже имени такого не заслуживает. Эмма… Звучит кратко, значит, гордо и ёмко. Два гласных звука, ни одного «грубого» согласного, что заставляет имя звучать мягко. Именно этого: гордости, ума, доброты и мягкости они ждут от знакомого на вид тела, внутри которого на самом деле сидит уродливое, никчёмное, трусливое, лживое существо…       …Воспоминание о добром и заботливом взгляде лазурных глаз бросило в жар, как будто её лихорадка существовала в реальности, а не только в отговорке. Она же ещё и на что-то надеется… Да не нужна она ему! Очевидно же, что он сам по себе, без привязки к личной симпатии хорошо относится ко всем, а не уделяет внимание только ей! Она никогда не видела, как он говорит с кем-то даже в совсем чуть-чуть грубой форме… Вот и весомое доказательство его чуткой натуры. Сердечко сжалось, как школьная тряпка при отжиме от мельной воды… Самодовольная идиотка! Он соответствует абсолютному идеалу. Для таких людей просто неприлично и даже преступно иметь что-то общее с ничтожествами, подобными ей! Даже если ему и хочется общаться, то наверняка его интересует Эмма, которую он с детства знает, не незнакомка Маша…       В последнее время все мысли об этом человеке постоянно посещали разум и сводились, как правило, к таким выводам. Тем не менее, сквозь новое сильное чувство она продолжает бояться его и не понимает, можно ли доверять ему. Она до сих пор помнит во всех деталях процесс оформления документов. Фальшивую татуировку ребята сделали, но этого не было достаточно: нужно было ещё написать подробную биографию, а самое важное условие — подтверждение, что ДНК ребёнка действительно принадлежит выжившему из того приюта. Ещё желательно было показать вещи из приюта. Странно было, что не сохранилось ни одной её вещи (Дон сказал, что они все сгорели при пожаре). То есть, он хочет сказать, что все её вещи лежали в одном месте, а преступники залили керосином только эту часть здания? Она показала фотографии, которые у неё были в карманах, когда Алекс нашёл её, принесла ожерелье и специально оделась в те вещи, в которых оказалась в деревушке старика. Мужчину устроил этот набор, но он оставался скептичен к девочке. Далее они предоставили ему образцы ДНК. Пока система искала биологических родственников, данные о которых были в приюте, мужчина потребовал дать прочитать биографию. Здесь начинается самое интересное… — Эмма, я написал твою биографию, — Норман ласково улыбнулся ей. — Они почему-то всегда требуют её предоставить, даже если точно установили по ДНК, что ты из приюта… — Угу… — тихо ответила она и еле заметно кивнула. — Можно почитать? — Конечно, — он протянул ей листок.

63194

Имя: Михайлова Эмма-Мария Алексеевна Идентификационный номер: 63194 Пол: женский Дата рождения: 22 августа, 2034 год Внешние данные: рыжие короткие волосы, светлая кожа, зелёные глаза, стройное телосложение Биография. Родилась в конце августа 2034 года. Биологическая мать погибла, отец официально не обладал родительскими правами на неё. Спустя два года пребывания в доме малютки переведена в приют X. С самых ранних лет жизни проявлялись яркие черты характера: активность, подвижность, общительность, доброта, отзывчивость, жизнерадостность, наивность и желание заботиться о других детях. Школьное образование получала в детском доме, как и все остальные дети (на это у персонала и администрации было официальное разрешение). Была очень привязана к воспитателю и учителю Изабелле. Вместе с другими детьми относилась к ней как к родной матери. Увлечения во время пребывания в приюте: подвижные игры; (реже) шахматы, чтение, прогулки с друзьями по городу. В учёбе проявляла себя способной, старательной ученицей с большим потенциалом; отличалась энтузиазмом к получению новых знаний. Очень тесно общалась с 22194, 81194, 16194 и 65194. Обладала крепким здоровьем. Мечтала однажды стать воспитателем в детском доме, чтобы заботиться о детях и проявлять доброту к сиротам. В возрасте 14 лет застала нападение на приют террористической группы. Как и другие захваченные дети, была насильно спрятана в подвале помещения, где по очереди каждому ставился идентификационный номер в виде татуировки на шее. Против воли вынуждена была наблюдать за пытками и зверскими опытами над детьми, их гибелью, в процессе в результате взрыва бомбы лишилась уха вместе с 81194; один из террористов с неизвестной целью удалил повреждённые части тела этих детей. В момент окружения преступников полицией предположительно была схвачена одним из террористов, который сумел сбежать и скрыться; во время побега из приюта получила травму головы, из-за которой потеряла память. В результате была найдена Алексеем Михайловым в деревне Y без сознания. При ней было оружие, предположительно принадлежавшее террористу, который при неизвестных обстоятельствах скрылся. Алексей приютил девочку и дал ей новое имя (Мария вместо настоящего имени Эмма). В ближайшем к деревне Y городе она была найдена сиротами из X и согласилась переехать в их город. На данный момент она проживает в одной квартире с 65194 и желает взять имя, указанное в начале текста биографии, оформить необходимые документы, получить отдельное жильё и пособие, начать обучение в школе. — …Это всё… про меня? — изумлённо переспросила она после прочтения. — Конечно. Потом при оформлении документов всё это предъявим…       Они сложили лист, образцы ДНК и вещи в одну сумку. При опросе мужчина внимательно прочёл биографию и вдруг спросил: — Скажите, Эмма… Можете ли вы во всех подробностях рассказать, как найти Семь Стен и что там находится?       Что это было? Либо какая-то психологическая проверка, либо чья-то наглая «недоговорка». С тех пор она сомневается в его личности. Кто он такой? Почему он, будучи её ровесником, выглядит как молодой взрослый? Почему не хочет рассказать всю правду? Может, они все и есть террористы, которые используют её?       Неужели Гильда может оказаться такой?..       Неужели папа мог так легко отдать её таким людям?..       Неужели он мог так поступить с наивной безобидной девчонкой?..       …Внезапный звонок! Она поскочила на месте и побежала к телефону. Приветливо горело имя контакта: «Папа». Радостные дрожащие ручки берут трясущийся телефон и подносят его к уху хозяйки. — Привет, Маша! — сказал Алекс через секунду после того, как дочь взяла трубку. — Прости, что долго не звонил. Как дела? Не болеешь?       Она посмотрела на часы и удостоверилась, что сейчас то самое время, когда она обычно не находится в школе. — Привет, пап! Да, всё нормально. Занятия уже закончились, скоро пойду делать уроки… — А как вообще дела в школе?       Самый тяжкий вопрос… Не стоит рассказывать обо всём, что происходит… Нельзя себе позволить его расстраивать! Ему итак тяжело одному, а тут она со своими глупостями… — …Тоже всё хорошо. Я стараюсь всё запомнить. Ребята со мной общаются и помогают, если будет нужно…       Она никогда не просит помощи прямо, но друзья проявляют заботу в мелочах. Рэй всегда ждёт её утром на остановке. Гильда как бы просто непринуждённо рассказывает, где лучше покупать продукты и как лучше их готовить, увлекает её рукоделием. Дон всегда спешит развеселить всех. — Вы с Норманом, наверное, чаще всего общаетесь?       Щёки залились краской. — Н-ну да… Э-хе! На переменах всегда с ним вместе… — Слава богу, у тебя всё наладилось… — выдохнул старик. — Прости, я даже не спросила, как у тебя дела…       От стыда ей хотелось ударить себя, чтобы хоть как-то наказать за своё хамское отношение к родителю… Но надо держаться, ведь ему не объяснить, что это за странный стук у неё в комнате. Он испугается за неё, и ему точно станет плохо от волнения, как это обычно бывает… — Да… Я тут по этому поводу и звоню… В общем… дом скоро снесут…       Пальцы разжались и чуть не выронили телефон… — Как так «снесут»?! Почему?! — Связались со мной вчера и сказали, что дом, видите ли, старый, находится в небезопасной местности и ещё что-то там… Не расслышал, была плохая связь… В общем, сказали, что в течение месяца или полутора надо собирать вещи и уезжать… Я перееду к тебе. Ты больше одна не будешь… Думаю ещё официально тебя удочерить… Прости, что тебя так отправил, а сам здесь остался… — Да не надо извиняться! — она перешла на крик. — Они что там, с ума сошли?! Столько лет молчали, а тут решили всё испортить?! — Ну кто ж их поймёт-то?.. Я в любом случае не могу с ними спорить… — И что, даже могилы твоих родственников снесут?.. — … — … — …Скажи, пожалуйста, свой точный адрес, чтобы я уже знал, куда ехать…       Она сказала ему, где сейчас проживает, после чего они сухо попрощались и завершили звонок. Она пару мгновений стояла неподвижно, как удалённая ею «антенна». Единственный звук — тихое дыхание, перемешанное с редкими еле слышными разговорами соседей. Дыхание учащалось и озвончалось до тех пор, пока не превратилось во что-то дикое, зверское, хищное и злобное… Она с силой бросила телефон на кровать, будто бы это могло как-то отменить снос дома, и упала на пол. Должна была бы садиться за домашнюю работу, но теперь маловероятно, что вообще сядет хоть за что-то или хотя бы пошевелится… Тело сковало, будто бы оно было опутано толстыми, обжигающе колючими стеблями диких цветов. Ей до встречи с сиротами часто снились сны, где незнакомые люди называли её Эммой и где часто фигурировал странный белый цветок, который опутывал людей, расцветал и становился кроваво-красным… Кажется, температура действительно поднимается…

***

      Норман хотел досидеть до конца рабочего дня, чтобы потом позвонить Эмме, услышать её голос (вслух он говорил, что хочет её услышать, чтобы проверить, действительно ли она притворяется, но Рэй ему не верил) и передать ей домашнее задание, но у него это не получилось. На уроке биологии учитель упомянул слова «ферма» и «эксперимент» почти подряд в одном предложении. Норман не помнит в упор, какие конкретно фразы сказал преподаватель, но эти слова задели воспоминания обо всех страхах, которые преследовали после отправки в Благодатный Дом, весь ужас перед предполагаемой смертью, все пытки в ферме «Λ-7214»… К середине урока голова разболелась так сильно, что, казалось, мозг этого уже не выдерживает и хочет выпрыгнуть из черепа (видимо, эти сволочи того и добивались своими грязными опытами), дыхание прервалось диким приступом кашля. Дети и учитель испугались громких низких звуков, доносившихся от бедняги, чуть ли не больше, чем испугался он сам. Рэй быстро вскочил и силой заставил его подняться и дойти до уборной. Ему было тяжело вести, по сути, взрослого человека по коридору, ведь сам Норман был не в состоянии нормально передвигаться, но ради здоровья друга Рэю приходилось терпеть. Норман пытался сдержать кашель, и этим он только выбесил товарища. — Да не терпи!!! Тебе же хуже станет!!!       Он не мог ни возразить, ни согласиться. Едва хватало сил на дыхание. Какие уж тут разговоры?       В заветной комнате он склонился над раковиной и начал кашлять, не сдерживаясь. Совсем скоро белая поверхность покрылась кровью. — Всё, сейчас отпустит, поедешь домой. — Д-да л-ладно… Бхэ-э! — Начинается! — Рэй закатил глаза. — Ты лекарства свои хоть пьёшь?! — Пью. Просто вчера вечером забыл… — Идиот!!! Ты же понимаешь, что можешь умереть?! — Кхе-э-эх! — Сам же говорил, что здоровье и жизнь — самое главное… — прошептал Рэй, отвернувшись от неприятной картины.       Ещё до встречи с Эммой детям позволили узнать о своих биологических родителях. Данные о них хранились в системе, которой обладали Ратри. Так как они пообещали, что больше не будут причинять вред всем, кто связан с фермами, решили дать им возможность воссоединиться с семьёй. Фил и Анна, например, сейчас живут со своими родными мамами. Дон иногда общается с отцом, но вместе они не живут и относятся друг к другу, скорее, как друзья; мать его не захотела поддерживать связь, что его, на удивление, не сильно расстроило. Он однажды сказал, что на незнакомых людей не обижаются, а потом посмеялся. Отец Гильды не сильно тревожился о ней, а мать, как оказалось, погибла, когда все работники ферм во главе с занявшей должность «бабушки» Изабеллой восстали против ферм. По неосторожности она сильно повредила ногу, и один из демонов, найдя в этом же месте хорошее укрытие, завершил её жизнь… Гильда долго плакала, когда узнала правду, а Дон тщетно старался её поддержать… Рэй даже не пытался ничего узнать о родителях и отказался объяснять, почему ему неинтересно. Считал, что всё, что ему нужно, он уже знал... Мать Эммы была уволена с должности и казнена ещё в мире демонов, отцу не было дела до дочери. Наконец, отец Нормана в жёсткой форме отказался от всех контактов с любым из его детей, но родная мать была всё ещё жива и очень хотела встретиться с ним. В один день она прислала ему сообщение, что хочет увидеться в субботу в небольшом кафе и познакомиться. Он согласился и с волнением пришёл на встречу.       За столиком сидела милая стройная женщина в лёгком голубом платье. Он сразу понял, что это она: такой же цвет длинных волос, такая же форма бровей, носа, губ. Она встала из-за стола и подошла ближе. Снизу вверх смотрела в глаза своего ребёнка. Страшно было начинать разговор… Она заплакала и обняла его настолько крепко, насколько могли позволить ослабшие руки. — В-всё хорошо… — нежно прошептал он. — Пожалуйста, не плачьте…       Она вытерла слёзы и пригласила его присесть. — Меня зовут Кэролайн. Если хочешь, можешь уже называть меня «мамой», я не против. — Спасибо. Меня зовут Норман.       Она даже не знала его имени, только номер на шее. — Как это всё страшно… Мне даже не позволили дать тебе имя… Я так долго тебя носила под сердцем, ждала, когда тебя увижу… Знала, что тебя отберут, но не ожидала, что настолько быстро и жестоко… Я тебя все эти месяцы чувствовала, а в итоге мне не дали даже посмотреть на тебя… Помню только, что у меня был мальчик… — она снова вытерла слёзы. — Сразу отняли и понесли в другую комнату, а мне сказали восстанавливаться… Как тут восстановишься?! Я тогда так пожалела, что на это пошла… Лучше бы меня уже сразу сожрали и не издевались! — Я тоже иногда так думал, — тихо ответил он. — Штаб приказал меня отправить раньше положенного срока. Оказалось, меня решили перевести в «Λ-7214»… Столько ужасов в жизни не видел и, надеюсь, не увижу…       Он долго рассказывал ей про своё детство, друзей и историю их побега. Временами, казалось, Кэролайн была напугана рассказом ещё сильнее, чем собственными родами, которые она лично пережила и до сих пор помнит каждый их момент. Она была рада, что встретилась с сыном даже спустя такое долгое время. Он стал постоянным гостем у неё дома, она часто сама его навещала и старалась порадовать чем-нибудь вкусным, хоть Норману всегда было за это неловко. Он привязался к ней как к матери. Ему казалось, что у него их было две, ведь Изабелла всё-таки была той, кто его воспитал. Кэролайн обрела то счастье, которое было хладнокровно отнято много лет назад. Её не смущало, как они вместе выглядят со стороны (а похожи они были на брата с сестрой, а не на мать с ребёнком), уже не так сильно беспокоило, что она не видела, как он рос. Она мечтала только о том, чтобы у него получилось реализовать всё, чего он хочет. Всегда волновалась, когда дети шли искать Эмму в неизвестности. Кэролайн с Норманом воссоединились и стали настоящей любящей семьёй…       Счастье было недолгим. Очень скоро начались проблемы с работой, Кэролайн не хватало средств даже на полноценное питание. Она начала сильно худеть. Норман и сам старался экономить, чтобы помочь, но мама редко принимала деньги. Скоро степень отчаяния возросла, и ей начало казаться, что алкоголь и сигареты хорошо расслабляют и даже помогают. Всё меньше и меньше сын стал её узнавать… — Мама, пожалуйста, брось это! — в слезах молил он, стараясь подавлять приступы кашля в прокуренной квартире. — Возьми хоть немного еды, ты скоро от голода… — ОТВАЛИ, МАЛОЛЕТКА, Я ЛУЧШЕ ЗНАЮ, ЧТО МНЕ НУЖНО!!! — закричал пьяный зверь. — Хорошо, — грустно ответил он ей и пошёл собираться домой.       Что-то перещёлкнуло в её голове, и она начала просить прощения, но он не смог справиться с обидой и ушёл. На похоронах он долго себя за это винил…

***

— Короче, сейчас оба едем домой. И без споров, понял меня?! — Хорошо…       Рэй попросил Гильду узнать от их одноклассников, что задали на дом, а сам поехал с другом домой. Он потребовал от Нормана лечь в кровать и выпить двойную порцию лекарств (это было допустимо). Пока давал таблетки другу, начал плакать. — Что, думаешь… Если молчу, значит, мне всё равно?.. Пожалуйста, больше так не делай…       Пациент медленно приподнялся и обнял доктора. — Прости. Спасибо тебе…

***

      Когда Рэй ушёл домой, всё ещё усталый Норман с замиранием сердца позвонил Эмме. Хоть Рэй сделал большую часть, именно её всё ещё не хватало для полного исцеления, ведь для того, чтобы всё получилось, они всегда должны были работать втроём… Ради разговора с ним она нашла в себе силы встать и продолжать жить… Наконец-то их лихорадка начала сходить на нет. Два любящих сердца никогда не бились так сильно, так быстро и так слаженно, как в этот день…