Во тьме

      Грудную клетку сдавило, словно в тиски — он попытался сделать вдох, но лишь негромко втянул ртом спертый воздух. Бессмысленная затея.       Уставшие глаза опустились вниз в попытке разглядеть сквозь кромешную тьму, что именно помешало ему совершить задуманное, однако и тут он не преуспел. Плечи широким жестом сделали круговое движение — что-то холодное и грубое впилось в словно специально неприкрытую рубашкой грудь. Звяк.       Цепи.       По морщинистому лбу скатилась капля соленого пота. Здесь было душно, как в аду. Он никогда там не был, но это место — или где он, черт возьми, находился — было очень на него похоже.       Попытка сдвинуться с места принесла лишь короткую вспышку боли в и без того ноющем колене, и он недовольно зашипел. Металлический ортез неприятно лязгнул по поверхности пола. Он попытался вспомнить, перед кем, когда и при каких условиях вообще последний раз преклонял колено.       Шутка ли или злой рок — ничего подобного про себя не припомнил.       Наверняка его потуги приподняться на одном колене, связанного цепью по торсу, со стороны выглядели весьма отчаянно и жалко одновременно. Он понимал, что шансов подняться, да и вообще сделать любой шаг, не связанный с тем, чтобы упасть ниц буквально и фигурально, у него не было.       И все равно продолжал пытаться.       На очередной не шибко удачной попытке внезапно ударивший в нос запах кардамона, и последовавший за ним еще более резкий… гвоздика? — заставил его замереть на месте. Что-то ему все это напоминало, только вот что именно… воспоминания утекали как песок сквозь пальцы. Чужая ладонь легла ему на плечо; и в этом прикосновении вопреки телесным ощущениям не было ни капли радушия.       Прямо над его лицом вспыхнула толстая красная свеча, а край цепи, торопливо оказавшийся в той руке, что секунду назад покоилась на его плече, натянулась до предела, сдавливая грудную клетку и вырывая из мужчины очередной хриплый выдох. Он снова почувствовал себя тем, кем всегда и был.       Псом на привязи.       — Вот так встреча, охотник за головами, — знакомый женский голос насмешливо раздался где-то чуть выше его головы. — Не можешь теперь показать зубы, правда?       Стрелок зажмурился, когда в глаза ударил резкий свет от свечи, и прищурился, чтобы посмотреть в лицо тому, кто смог сделать то, что ни одному его врагу при жизни не удалось. Калеба встретил непривычно издевательский взгляд голубых глаз (ему показалось, будто они светились ярче обычного, но сразу же списал это на проделки пламени) и рыжие кудрявые волосы в странной манере забранные наверх.       Ведьма.       Она смотрела на него, изучала, оценивала. Лицо Рид было так близко, что она при желании могла в мельчайших подробностях рассмотреть каждый шрам на его лице.       — А без своего ружья и вечных подколок ты не так уж и страшен вблизи.       Калеб только подумал над тем, чтобы ответить нечто нелицеприятное, как Микаэла потянула за край цепи еще раз, и тут же отпустила. Этого мгновения хватило с лихвой, чтобы он усвоил урок.       — Оказывается, надо было лишь всего лишь сбить с тебя спесь.       Длинные ногти почти вслепую коснулись участка обнаженной кожи на груди Стрелка, царапнув по цепям, а после скользнули выше, без особой деликатности вцепляясь Калебу в щетинистый подбородок, вынуждая его против воли запрокинуть голову вверх. По виску пробежала еще одна капля пота, затерявшись в длинных седых волосах.       Кап.       Пламя свечи опасно качнулось в разные стороны, будто от порыва ветра, и Стрелок осознал, что именно произошло, только ощутив на щеке жар воска, который, впрочем, также быстро остыл.       Припухлые губы Микаэлы расплылись в удовлетворенной улыбке.       — Я чувствую, мы прекрасно проведем с тобой время, охотник…       Как только глаза Калеба смогли привыкнуть к единственному источнику света, он погас, погружая все вокруг во тьму.