Bad Ending B.

Раздался глухой звук дверной двери, оповещая о том, что кто-то вернулся. — Цугино...? — С надеждой спросил Маэно, поднимая взгляд со стола. Он немного встряхнул плечами, смотря на закрытую дверь. Освещение было тусклое, ближе к его отсутствию. Но глаза парня уже привыкли к подобному, потому его глаза видели все предметы. Ответа так и не послышалось, лишь раздавались глухие и тяжёлые шаги, сопровождающиеся звуком скрипящих половиц. Позже послышался металлический замок, который с щелчком закрылся. Темноволосый неосознанно стал улыбаться от переполняющих эмоций. Он так счастлив, что Хару вернулся домой, вернулся к нему. Теперь в этом помещении не витало одиночеством и угнетающей атмосферой. Его щёки слегка покрылись румянцем, он прикрыл глаза. Аки постарался сесть прямо, направив лицо к двери. Резко звук тяжёлых шагов остановился, и через некоторое время раздался звук металла, после этого раздался скрип двери. Линия света потянулась к парню, сидящему за столом, осветила его радостное лицо. — Цугино! — Весело произнёс Аки, раскрывая глаза. — Я так рад, что ты вернулся! Мне было так одиноко.. Не успел он договорить, как резкая вспышка света осветила его. И тот наконец-то увидел, что Цугино тащит что-то в мешке. По звуку ранее было понятно, что это что-то тяжёлое. Но стало более понятнее, когда тёмные глаза увидели дно мешка на котором разрасталось красное пятно. Это была кровь. Она мерно капала на пол, образуя капли. Лицо парня поменялось, приобретая испуганное выражение. Он с ужасом глядел на кровь, догадываясь, что внутри. — Ц-цугино.. — Тихо проговорил, вжимясь в спинку стула. — Н-нет...Нет... Пр-прошу.. — Голос дрожал. — Н-не над-до... — Всё в порядке. — Прорезал тишину. Хару впервые заговорил со своего появления. — Не думай об этом. — Лицо отражало улыбку, а глаза были усталыми. — Просто сделай это. Парень поставил тарелку на стол перед Аки, полностью игнорируя всхлипы того. Он всегда плачет по пустякам. Хару раскрыл мешок, запуская туда ладони, чтобы вынуть содержимое. Все его руки были перепачканные кровью от куса мяса, с его пальцев капали красные капли. Медленно подняв руку, тот опустил её на плечо своего пациента, пачкая абсолютно белую рубашку. — Н-нет... — Маэно с ужасом глядел на тарелку с которой текла кровь на стол. — Я-.. Я так ненавижу э-это...! — Всхлипы продолжались, а умоляющий взгляд смотрел в душу Цугино. — Ешь. — Улыбнулся холодно Хару, смотря довольно пугающе на парня. От такого давления Аки только сильнее начал плакать, мелко дрожа. Ему было страшно. Он не хотел это есть. Он так беспомощен, что способен лишь плакать, иногда прерываясь от усталости. — Ц-цугино.. — Маэно мог бы убежать, но не тогда, когда его руки скованы в смирительной рубашке, не тогда, когда ноги связаны верёвкой, а сам он к стулу. — О-остановись.. — Из-за слёз он плохо видел чужое выражение лица. Послышался вздох со стороны. — Маэно, будь взрослым мальчиком. — Спокойно говорил врач, кладя руку на тёмные волосы, слегка взъерошивая их. — Веди себя хорошо. — Ааа... — Он приоткрыл рот и глаза, его взгляд абсолютно заплаканный. Аки неверно переводил взгляд с угла на угол, то на тарелку. — Ууу... Я-я не х-хочу... — Он уткнулся лицом в плечо Хару, начиная просто плакать. Парень же просто позволил вымочить свою одежду. Красноволосый резко распахнул глаза, переводя взгляд на верёвки. Он совсем забыл, что этот парень связан. — Извини, Маэно. — Мягко отстранился, потирая рукой своё мокрое плечо. — Совершенно забыл, что ты связан. — Послышался короткий вздох, который заглушил тут же всхлип. Парень отошёл к кухонному шкафу с посудой, открывая того со скрипом. До слуха темноволосого доносились тихие стуки металла, а после закрытие дверцей. Шаги вновь стали приближаться. Хару наклонился над столом, втыкая вилку в сырое мясо, начиная медленно отрезать кусочек. Чьё и откуда это мясо – Аки, к сожалению или к счастью, не знал. Но от этого менее страшнее не становилось. Он следил за тем, как мясо постепенно начинало отрываться, и как кровь вновь текла. Всё это выглядело сочно. — Я тебя покормлю. — Пояснил под взгляд Маэно. С треском ножа о тарелку, кусок отрезали. Красноволосый поднял вилку, поднося её ко рту плачущего парня. — Открой рот. — Однако парень напротив смокнул сильно губы, испуганно глядя на того, как на чудовище. Из-за этого кусок попал в угол рта, пачкая тот в крови. Маэно сейчас выглядел, как дикий зверь, которого сейчас пытаются поймать и убить. Его глаза так широко раскрыты. А слёзы не продолжают останавливаться. Он так напуган. — Открой. Рот. — Чётко отчеканил каждое слово, дабы придать себе устрашение. Но в ответ всё равно ничего не сделано, лишь слабое движение головой. Поэтому Цугино не оставалось ничего, кроме как насильно открыть рот своему пациенту руками, а после просунуть вилку. Маэно не переставал плакать, ощущая во рту вкус железа, который так приятно неприятно просачивался в каждый уголок рта. Ощущал, как легко тяжело было прожувать твёрдый кусок. Ощущал и то, как быстро медленно он съел первый кусок, а после и все остатки на тарелке. Опомнился лишь тогда, когда почувствовал, как на колени падают капли крови, а собственный рот полностью мокрый и издает свежий странный запах. Аки опять это сделал. — Я-.. — Маэно начал опять плакать, чуть ли не задыхаясь в собственных слезах. — Я-.. Э-это так...С-странно! — Он поднял голову, чтобы видеть потолок и просто беспомощно плакал, закрыв глаза. — Я.. Я ненавижу э-это! Н-ненавижу! — Всё в порядке. — Успокаивающим голосом проговорил Цугино, нежно улыбаясь, когда на него перевели взгляд отчаянных глаз. Парень подошёл к своему беззащитному пациенту, аккуратно проходясь пальцами по плечам. После чего сразу переместил их на узел, что держал верёвками тело Аки у стула, опуская их. Освободившееся тело крепко прижал к своей груди, позволяя тихо всхлипывать и слушать мерный стук сердца, будто бы успокоительное. Он не против, если его одежда намокнет, если это будет Маэно Аки. Всхлипы постепенно утихают, а связанное тело ослабляется, доверчиво оставаясь в объятиях своего доктора, который так нежно гладит его спину, заставляя забывать о всём окружающем. Сейчас ему, как никогда спокойно. Не в силах справиться, тот окунается в сон, по-прежнему чувствуя такое желанное тепло.