Achromatic

      Дома у Сазерленд царил полный кавардак.       Джим открыл дверь ключом, зашел в прихожую и чуть не поскользнулся на пластмассовых новогодних шариках. Они были раскиданы повсюду, а между ними валялась мишура, омела, дождик и гирлянда. Веселый голос отца разносился из гостиной. Джим тяжело выдохнул:       - Только середина ноября…зачем всё это? – но смог лишь тихо процедить сквозь зубы.       Хотя наряди они на два дня позже или на две недели, он бы также возмущался. Он мельком заглянул в гостиную: пятилетняя Эмилия в милом сиреневом платьице сидела на плечах у отца и вешала гирлянду, увешивая потолок и люстру, где, итак, уже почти не было свободного пространства. Она не улыбалась и не хмурилась, на её лице почти не отражались эмоции. Маленькая сестренка выглядела как ледышка и говорила также.       И хотя парень заглянул на мгновение, она, словно почувствовав его присутствие, опустила взор и слабо помахала ручкой, в которой держала остаток гирлянды. Отец проследил за её взглядом и радостно улыбнулся сыну.       Джим остолбенел, затем развернулся и убежал в свою комнату, хлопнув дверью.       - Ты снова забыл закрыть дверь на балкон? – раздалось в комнате.       - АААААААААА!       - А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – громко рассмеялась мама. – Что такое, Джим?       Джулия Сазерленд – медная брюнетка невысокого роста, трудоголик и перфекционист. Она всегда носила вещи с иголочки, обожала туфли на высоком каблуке и тщательно расчесывала кудрявые волосы, собирая их в хвост на затылке. Если бы не вред волосам, Джулия регулярно бы их выпрямляла. Нечитаемые холодные металлические глаза и маскообразное лицо, - из-за которых миссис Сазерленд всегда выглядела, как строгая учительница немецкого из девятнадцатого века. Любые эмоции на нём выглядели слегка гипертрофированно.       - Что ты здесь делаешь?! – громче обычного закричал парень. – Выйди из моей комнаты! – потребовал он, открывая дверь.       За ней стояла маленькая Эмилия с гирляндами в руках. Она застыла статуей, цепким, словно репейник, взглядом остановившись на лице брата.       - Чего тебе?       Эмми молча протянула гирлянду.       - Она мне не нужна, Эмилия. Выйди, пожалуйста, - еле сдерживаясь, попросил Джим.       - Но…Рождество…скоро.       - Меня это совершенно не волнует, Эмилия, - вздохнув, медленно проговорил парень. - Мама, выйдите все. Пожалуйста. Я хочу остаться в комнате один. Джулия прошла мимо дочери, ни разу не взглянув на нее. Эмилия положила гирлянду на тумбочку в коридоре, не переступив порога комнаты, и ушла. Джим закрыл дверь и прислонился к ней лбом: «Скорее бы наступило завтра».       Второе декабря       В последнее время Лилиан ловил больше, чем обычно, недобрых взглядов, в основном, они принадлежали друзьям Джима. Но парень никогда бы не подумал, что они опустятся до такого: его зажали в углу школу несколько парней и девушек, среди которых была новая пассия Сазерленд, и - все насмехались над ним.       Сегодня – один из тех дней, когда Лилиан выглядел и пах, как бомж. Черные сальные волосы закрывали глаза и мешались обзору, однако ему было просто лень убрать их назад или закрепить заколкой. Любимую черную одежду он не менял уже не сколько дней, и она покрылась разного рода пятнами, большинство из которых от красок.       Два каких-то крепких парня повыше него прижали парня к стене, они стояли по бокам, а между ними, скрестив руки на груди, расставив широко ноги и нахально улыбаясь стояла…Лилиан так и не смог вспомнить имя. Ни одна голова не удержит столько имен.       - Слушай, Хэрен-Уайт, отстань ты от нашего Джима.       - Я к нему и не приставал, - спокойно ответил Лилиан.       - ПФ!!! ХА-ХА-ХА! Как будто такой, как Джим, будет бегать за тобой, как собачка.       - Так и есть, - невозмутимо подтвердил он.       И тут же получил по лицу кулаком. До этого его приложили спиной к стене, от чего болели позвоночник и лопатки, а теперь ещё скула ноет. Лилиан положил руку на место удара.       - Не зарывайся, Вонючка! – угрожающе прорычала девушка. – Джим общается с тобой лишь из жалости!       «Ого, а с Джимом её голос на две октавы выше», - пространно подумал парень.       - Он ведь такой добрый и благородный! – запела соловьем до того угрожавшая басом девица и снова опустилась до гонора. – А ты как бельмо на глазу! Исчезни! Знай свое место, крысёныш.       Почему-то её последние слова разозлили Лилиана:       - Это ты скоро исчезнешь, бельмо на глазу, - прошептал парень.       - Ааа?! Что сказал?! А ну повтори! – она подошла вплотную к парню, но брезговала приближаться ещё ближе и тем более касаться него.       - Джим не встречался ни с одной девушкой дольше недели. И ты не будешь исключен… - он не успел договорить и получил несколько ударов кулаками. Вокруг смеялись люди то ли над ним, то ли над девушкой, от чего та злилась ещё больше и подначивала парней рядом бить дальше.       Закончилось все тем, что Лилиан лежал на земле, а она села на корточки перед ним и елейным голосом произнесла:       - Поклянись отстать от Джима, и на этом всё закончится. Зачем тебе вообще Джим? Ты до этого был один, и никто тебе был не нужен, так зачем вдруг решил поиграть в дружбу?       «Зачем мне Джим…» - спросил сам у себя парень.       - Ну же поклянись! – ее терпение лопнуло после одной фразы, и в Лилина снова полетели тумаки.       - Нет, - пробормотал он между ударами. – Он – мой…       Они остановились после знака девушки.       - Что ты сказал?       - Он – мой…мой… - пробормотал тихо Лилиан.       - Что здесь происходит?! – ещё успел услышать он чей-то голос и отключился.       Пахло чем-то приятным и ненавязчивым.       - Омела…       - Ты пришел в себя, Лили? – тихо почти у самого уха спросил Джим.       Парень с трудом приоткрыл левый глаз, который заплыл, и увидел тротуарную укладку с высоты непривычного расстояния. Его несли на спине, очень деликатно и медленно. Из-за чего ни одна побитая часть тела не болела сильнее при ходьбе. Они просто ужасно ныли сами по себе.       - Лили, ты меня слышишь? – чуть громче повторил Сазерленд.       - Слышу-слышу, - пробормотал парень, чуть злясь. – До чего ты назойливый.       - Прости, - перешел на шепот Джим и замолчал.       Лилиан привык к Сазерленд, его постоянной глупой болтовне и рассказах обо всём на свете, и когда он впервые выполнил просьбу Хэрен-Уайта и замолчал, тот пришел в неожиданное волнение. Словно эта ситуация очень серьёзная…       - Омела…почему от тебя пахнет омелой и хвоей? – спросил Лилиан в отчаянии ища тему для разговора.       - Дома повсюду гирлянда, омела и хвойные веточки. Я весь пропах омелой и пихтой, - поведал спокойно Джим. В обычное время он бы ворчал или иначе высказал недовольство от приближающегося Рождества.       Хэрен-Уайт не удержался от комментирования ситуации:       - Ну что ты, Джим! Ничего страшного не случилось! – фыркнул Лилиан. – Где твой обычный задорный тон?       - Видел бы себя, не спрашивал, - виновато произнес он.       - Прекрати. Ты ведь не серьезно? Не можешь же ты по-настоящему винить себя!       - Кем же ты меня считаешь? – неожиданно холодно процедил Джим. – Ведь это всё случилось из-за меня!       Лилиан еще не слышал такого ледяного тона у друга.       - Меня побили они, а не ты. Они виноваты. Нормальные люди так не реагируют на друзей друга.       - Друзей друга, - парень уловил смешинку в голосе Сазерленд. – Не волнуйся. Больше они тебя не тронут. Все они теперь для меня никто.       - Эй!       - Никто не смеет обижать моего друга.       - Может не стоить сгоряча рвать с ними?       - Они тебя не тронут!       - Да не во мне дело! – распалился Лилиан. – Некоторые из них твои давние друзья. Они меня не били. Зачем так сразу?!       - Они стояли и смотрели, - безапелляционно заявил Джим. – Тоже мне друзья. Они зашли в здание школы и направились к медпункту на первом этаже.       - Подожди, куда ты меня ведешь?       - В медпункт, конечно. Я же не умею определять травмы.       - Нет, я не хочу!       - Почему?       - Лучше просто прогуляю. Я нормально себя чувств…шшш, - парень зашипел, пытаясь опереться на руки и снова повалился на плечо Джима.       - Я вижу. В медпункт мы обязаны сходить. А там…твои родители еще не вернулись, верно?       - Да.       - Тогда, если ничего страшного, сделаешь вид, что за тобой приехали родители, и мы вместе прогуляем сегодня школу.       - Что? – чуть не упал со спины Лилиан.       - Осторожней, пожалуйста. Я могу тебя не удержать, Лили, - попросил ласково Джим.       «Ой, я ведь не пушинка, а он пронес меня от того темного угла по боковой аллее и внес в школу», - только сейчас осознал парень и присмирел: «С другой стороны, откуда в нем столько силы? Хм…» - Хэрен-Уайт пощупал мышцы рук, которые его держали, и плечевого пояса.       - Что такое? – Джим, подумал, что он так его позвал.       - Нет, ничего, - покраснел Лилиан.       «Мышцы рельефные и на ощупь, как стальные. Как я этого раньше не заметил?» - поразился художник: «Мы вместе переодеваемся перед физкультурой, и я…я смотрел совсем в другую сторону. Кажется, я пропустил больше, чем думал. В следующий раз стоит подглядеть».       Они зашли в медпункт, где их встретила медсестра. Женщина побледнела при виде Лилиана, постаралась взять себя в руки и помогла уложить Лилиана на кушетку. Видимо, он действительно выглядел хуже, чем чувствовал себя. Парень посмотрел на Джима, тот немного размял затекшие запястья и кинул две почтальонки на стул. Он даже умудрился взять с собой их школьные сумки!       Медсестра провела быстрый первичный осмотр на серьезные дисфункции органов и костей, после чего ей потребовалось раздеть Лилиана и поскольку тот сам не мог, ей на помощь вызвался Джим.       Хэрен-Уайт не нашел ни одной объективной причины отказать, поэтому попытался расслабиться. К счастью, Сазерленд старался не смотреть на его тощее тело и расцветающие на нем синяки и ускорил смущающую процедуру. Теперь Лилиану было стыдно обнажаться перед Джимом и показывать свою хилую тушку. «Замечательно», - проворчал парень.       После чего женщина внимательнее осмотрела Лилиана и немного расслабилась. Все оказалось не столь страшно. Она промыла раны, обработала их спиртом (тут Лилиан сосредоточенно пытался не шипеть и не кривиться), помазала синяки, дала обезболивающее и приложила холод к лицу, затем помогла одеться и направила школьника домой (здесь Джим добавил, что они уже позвонили родителям Лили, и те скоро подъедут и заберут его), а в случае ухудшения состояния обратиться в больницу. Она вышла сообщить о школьной драке учительскому составу и хотела взять с собой, как свидетеля Сазерленд, но он отказался и остался с другом.       - Я сам могу доехать, - догадался о его плане Лили.       - Нет.       - Возвращайся на занятия. Разве ты не хотел получить баллы за 100% посещаемость?       - Всё это неважно, - устало не согласился друг. – Сейчас главное, чтобы ты поправился.       - Я не болею. Прекрати. Я не ребенок, Джим. Сам о себе могу позаботиться.       - Сказал тот, кто в душ не может сходить из-за того, что постоянно рисует.       - Я, правда, воняю? – спросил Лилиан.       - Да, но меня больше волнует не запах, а то, что ты не умеешь заботиться о себе.       - Умею я! – возмутился парень.       - Вот и покажешь.       Как он ни пытался, Джим не отказался от затеи заботиться о нем. Сазерленд поддерживал его всю дорогу, следил за ним и крайне осторожно опекал, до самой двери квартиры, и не собирался уходить даже на её пороге.       - Хватит, Джим. Я сам справлюсь! – попробовал еще раз Лилиан.       - Нет. Открывай.       - Там…полный беспорядок.       - Это не новость для меня, - усмехнулся Сазерленд. С тех пор, как Хэрен-Уайт пришел в себя, Джим не возвращался в прежнее беззаботно состояние. Ни болтовни, ни шуточек, ни назойливых вопросов, - ничего. А самое страшное: его улыбка, похожая на солнце, заразительная, ласковая и беззаботная, превратилась в нечто жесткое и горькое. Линия губ изгибалась в странной усмешке, которая совершенно не нравилась Лилиану.       Он сглотнул и открыл дверь.       В квартире Хэрен-Уайт царила странная полутьма из-за закрытых шторами окон. Джим еле нашел диван, уложил туда Лилиана и открыл шторы в гостиной. Хозяин квартиры сам не ожидал увидеть такой бардак! При приглушенном свете всё казалось не таким страшным, но неужели там в углу плесень?! И что это за одежда и вещи, за которыми не видно ковер? Когда он успел так насвинячить?       - У тебя есть чистая одежда? – с дюжинным самообладанием спросил Джим, почти не переменившись в лице.       - Где-то в шкафу в моей комнате…тебе туда нельзя! – переполошился Лилиан, когда Сазерленд уже открыл дверь в коридор.       - Что я там не видел? – задал риторический вопрос Джим и покинул гостиную.       Он зашел в спальню и спустя две-три ручки нашел в шкафу подходящую домашнюю одежду. Парень принес её и приготовился помогать Лили переодеваться.        – Я сам могу! – краснея, ответил художник.       Он снял футболку под пристальным взглядом Сазерленд и вдруг оказался на его руках.       - Все-таки сначала лучше принять душ, - сказал Джим. – А потом надевать чистую одежду.       Ванная, по сравнению с другими частями комнаты, выглядела неплохо.       Лилиан, покорившийся судьбе, под названием «Джим Сазерленд» снял с себя все вещи и аккуратно залез в набирающуюся ванную. Все раны и синяки, погруженные в воду, ожили и напомнили о себе. Они заболели сильнее на несколько секунд и постепенно успокоились.       Джим зашел с чистыми вещами из гостиной в комнату и спокойно произнес:       - С ранами нельзя долго принимать ванну. Давай я помогу тебе помыться?       - Ты с ума сошел! Я сам справлюсь! – от горячей воды всё лицо Лилиана стало красным. – Иди отсюда!       Джим положил чистую одежду на стиральную машинку и вышел.       Через некоторое время Хэрен-Уайт нехотя признал, что помощь ему бы не помешала. Поднимать руки оказалось больно и потому помыть волосы стало сложно. К его удаче или неудаче, Джим периодически заглядывал, беспокоясь за него (дверь оставалась открытой на всякий случай) и услышав о просьбе, обрадовался.       Он принес стул и помог помыть волосы Лилиану. Осторожно втирая шампунь в корни волос и мягко массируя голову, Джим помог другу расслабиться и немного успокоиться. Он рассудил так по изменению положения тела и напряжению мышц плечевого пояса.       - У тебя довольно жесткие волосы. Я думал, они будут мягче, - заметил Сазерленд.       - Правда? – сонно спросил Лили и вынул руку из воды, чтобы коснуться оловянных кудряшек Сазерленд. Парень замер, когда его волос коснулась мокрая рука, которая затем опустилась и тронула собственные. – Действительно. Они у тебя мягкие, легкие и пушистые, по сравнению со мной.       - Мне нравятся твои волосы, - вдруг сказал Джим.       - А мне твои, - легко ответил на комплимент Лилиан и очнулся. Кажется, он совсем обмяк в руках Сазерленд. Лили редко, когда мог также естественно чем-то восхититься и признаться об этом вслух.       - Не засни, - мягко произнес Джим, смывая аккуратно шампунь. Он еще раз напенил волосы и снова смыл. – Немного потерпи. Нужно домыться, нанести мазь и тогда сможешь лечь.       - Угу, - полусонно ответил Лили и улыбнулся: «Как мило…он похож на заботливого старшего брата».       - Я вовсе не заботливый и не твой старший брат, - возразил тот.       - Я вслух сказал? – чуть встрепенулся Хэрен-Уайт и снова впал в легкую дрему.       - Да, - кивнул Сазерленд.       - И все равно ты – мой… - полусонно пробормотал Лилиан. Не ясно: хотел ли он что-то добавить или нет, - однако Джим просто согласился:       - Да, я твой.