Achromatic

      Отец весьма впечатленной неожиданной картиной замер, как истукан. Мальчишки, застигнутые врасплох, почему-то оказались сбиты с толку не меньше, особенно Лилиан.       Первым из трех заледеневших статуй оттаял Джим, он резко поднялся и помог подняться другу. Сазерленд странным движением завел Лили за спину и вышел чуть вперед.       - Привет, - махнул он рукой отцу.       - Доброе утро, - чуть заторможено кивнул Карлайл и очнулся. – Почему вы не в школе?       - В школе? – переспросил Джим и посмотрел на настенные часы. Он должен был заподозрить с самого начала то, что проснулся позже, чем его друг-сова. Но голова была забита совершенно иным. – Я проспал, - честно признался парень. – Только проснулся.       - Это из-за меня, - неожиданно вмешался Лилиан, вынырнув из-за спины друга. – Я отключил все будильники. Мы легли очень поздно, и мне показалось…что Джиму лучше сегодня не ходить никуда. Вчера он выглядел не очень хорошо, - глядя прямо в теплые серые глаза высказался Хэрен-Уайт. – Извините, что пришел в гости без вашего разрешения.       - Это я его позвал.       - Неправда, - возразил спокойно Лилиан.       - Прекрати! – одернул Джим.       - Тебя ведь зовут Лилиан, верно? У тебя две недели назад ночевал Джим? – спросил Карлайл, раздеваясь.       - Да, - кивнул парень.       - Джим в первый раз приводит в квартиру друга, - сказал мужчина, повесив пальто в шкаф в стене. - Но я все еще ничего не понимаю из вашего сумбурного рассказа. Не могли бы вы рассказать еще раз?       - Подожди, - опомнился Джим. - Почему ты здесь? Кто остался в больнице?       - А? Мама отпросилась с работы и приехала сегодня пораньше, - стоило услышать об этом Джиму, как он побледнел буквально на глазах. Лили взял его за руку, а Карлайл заметил лишь этот жест. Измотанный и уставший, потрясенный и недоумевающий он не заметил перемены в настроении сына и продолжил рассказывать. - Я пришел, чтобы привести дом в порядок, сменить одежду и привезти…       - Нет! Замолчи! – неожиданно крикнул Джим, очень крепко сжав руку Лилиана, тот аж поморщился. – Не хочу слышать!       - Джим, как ты разговариваешь? – изумился Карлайл. Сын еще ни разу в сознательном возрасте не повышал на него голос.       - Забирай вещи и уезжай! – внезапно велел Джим, резко развернулся и утащил за собой друга в свою комнату.       - Джим! – отец наплевал на верхнюю обувь и бросился за ними. Парень хладнокровно закрыл дверь перед его носом.       - Джим! Мы можем поговорить? – Карлайл не повышал голос, но в нем отчетливо проступала тревога.       Сазерленд прислонился спиной к двери, отпустив руку Лилиана. Джим не совсем понимал происходящее и себя, однако в следующий момент переменился в лице:       - Я не хочу! Уходи!       - Джим, пожалуйста, открой дверь.       - Нет! Нет! Не хочу! Уходи! Оставь меня одн… - и тут Лили мягко положил руку на лицо Джима, прикрыв губы.       - Не проси оставить тебя одного, если на самом деле не хочешь остаться один, - тихо произнес Хэрен-Уайт.       Почему-то проникновенный голос Лилиана легко прорвался сквозь шумную и неразборчивую защиту Сазерленд.       Он не всегда успевал понимать себя, как эта защита из невообразимого шума возникала и мешала думать. В его голове словно царил настоящий вихрь из обрывков слов, мыслей, воспоминаний и чувств, - и парень болтался в нем как крохотный листик, не зная, где вверх, где низ, потеряв всякий ориентир.       И вот он просто уцепился за слова Лили и вылетел в центр вихря. Отсюда стала видна все суть происходящего и вся парадоксальность собственного поведения. Началом странной реакции парня стали слова отца о маме.       Она, ради Эмилии, вырвалась с работы, хотя последние четыре месяца только и делает, что работает, работает и еще раз работает. После случившегося летом, после смерти обоих родителей Джулия Сазерленд все еще пытается справиться с горем, погрузившись в работу.       Вместо нее теперь за всем следит отец.       Эти месяцы Джулия почти не участвовала в семейных событиях и ничто её не касалось.       «Но сейчас мама бросила все ради Эмилии. Не ради меня. Конечно, она же болеет. На что я собственно рассчитывал?» - и все же пусть он не надеялся вчера, что мама внезапно появится дома…нет, это не правда. Он надеялся и потому так разочарован в матери и так завидует сестре.       Ему ведь тоже вчера было ужасно плохо. До появления Лилиана он чувствовал себя отвратительно и в голову лезли страшные мысли…       «Я ничего не сказал им, но неужели нельзя догадаться? Почему я первым вчера позвонил отцу, а не он мне? Почему мама даже не позвонила и не узнала, как у меня дела? Кто здесь еще взрослый?» - думал, обвиняя, Джим.       И все же сейчас у него есть шанс рассказать обо всем отцу, так почему он просит его уйти и оставить Джима одного? Почему так происходит каждый раз? Джим совершенно не хочет быть один, однако почему это понимает только Лилиан?       - Джим, - мягче произнес Карлайл, почувствовав перемену за дверью. – Пожалуйста, открой дверь.       Лили убрал ладонь и мягко улыбнулся.       - Я никуда не уйду, обещаю. Буду послушно лежать на диване и ждать тебя. Интересно, как давно Лилиан стал видеть его насквозь? Когда научился понимать Джима без слов и предугадывать его просьбы и опасения? И почему он беспрекословно со всем соглашается и почти ни о чем не спрашивает?             - Обещаешь?       Он кивнул.       Джим выдохнул, отстранился от двери, медленно повернул ручку и потянул на себя.       - Хорошо. Давай поговорим на кухне.       - А твой друг?       - Он останется здесь, - беспрекословным тоном ответил парень и вышел, закрыв за собой дверь.       «Мы похожи», - с легким удивлением подумал Лилиан: «Теперь понятно, почему он выбрал для дружбы меня. Он, наверное, сам того не осознает, насколько мы похожи. Я нуждаюсь в нем, а он во мне», - эти мысли немного успокоили поднявшуюся тревогу в душе парня.       «Я должен научиться сдерживать себя и свои порывы», - Лилиан присел на диван. Воспоминания о прикосновениях Джима, о том, как он схватил его и прижал к постели, а затем к полу. И желание, проснувшееся от умопомрачительного запаха Джима, от его теплых рук и горячей кожи…холодная ненависть проснулась внезапно и потушила огонь в сердце. Лилиан сжал руки вместе и усмехнулся. Все эти странные мысли лучше игнорировать.       «Интересно, в его комнате вряд ли есть альбом с детскими фотографиями, а вот узнать его предпочтения мне не помешает», - он закрыл открытый балкон, закутался с головой в плед и сел перед полкой, забитой всеми возможными вещами.       Карлайл взялся за готовку завтрака. Он вчера как раз купил продукты, которые хотел пустить в расход на ужин, но не вышло.       - Ты ничего не скажешь? – спросил Джим, сев за пустой стол. – По поводу пропуска школы и всего прочего?       Отец выдохнул.       - Мне очень жаль.       - А? – удивился парень. Он ожидал, что отец будет ругаться или хотя бы возмутиться. Почему он извиняется? – Ты только не слушай, что сказал Лили, я сам его позвал.       - Прости меня, пожалуйста, Джим, - повторил Карлайл, нарезая помидоры. – Я очень хочу тебе поверить, только в последние несколько месяцев ты не ищешь чьего-либо общества, поэтому слова мистера Хэрен-Уайт мне кажутся более правдивыми.       - Ты сердишься? – насторожился парень. – Если сердишься, можешь отругать меня! Пожалуйста, не говори ему ничего! Я знаю, что это выглядит так, будто он оказывает на меня дурное влияние, и другие люди составляют о нем неправильное первое впечатление. Но он замечательный и прекрасный человек, очень важный для меня. Сейчас Лили - мой самый лучший друг! Я не хочу его потерять, мы только вчера помирились.       - Джим, - Карлайл тяжело выдохнул, поставил разделочную доску на обеденный стол, сам сел рядом с сыном и продолжил нарезать овощи из миски. – Я сержусь на себя, а вовсе не на него.       - Правда?! – обрадовался сын и прокашлялся. – Прости. Тебе не стоит сердиться на себя. Все в порядке.       - Ничего не в порядке, - возразил мужчина. – Не в порядке. Тебе было плохо, и никого из семьи не оказалось рядом с тобой. Я…- Карлайл устало потер переносицу и глаза. – Я не увидел все те сигналы помощи, которые ты мне подавал, ничего не заметил. Но, боже, ты ведь еще ребенок и то, что тебе пришлось пережить вчера по моей неаккуратности… - отец перестал резать овощи, весь сгорбившись, он прикрыл руками лицо и нос.       Джим впервые увидел, какой возрастной мужчина перед ним сидит. Отец довольно сильно постарел за эти месяцы.       - Ты не виноват в том, что случилось. Это всего лишь несчастный случай, - вырвались слова сочувствия у Джима, и они еще больше расстроили Карлайла. Его успокаивает собственный ребенок.       - Прости меня.       - Но что ты мог сделать? Меня не могли забрать в больницу. В такой поздний час я бы сам отговаривал тебя позвать бабушку и дедушку, вдобавок, они бы потратили много денег на дорогу и время, а мама…пока не в состоянии, - Джим все это прекрасно знал и потому молчал, и подавлял в себе чувство одиночества, безмерного горя и несправедливой ненависти ко всем близким.       - Прости меня, - только повторил Карлайл.       - Тогда…позволь мне провести эти новогодние каникулы с Лилианом.       - Что?       - Я хочу остаться у него на рождественскую неделю. Справить с ним Рождество и мой день Рождения.       - Ты…не хочешь праздновать Рождество и свой день рождения с нами? – уточнил Карлайл.       Джим пристыженно промолчал.       - Джим, пожалуйста, поговори со мной.       - Ты не поймешь, - покачал головой, убежденный в своей правоте парень.       - Я точно не пойму, если ты мне ничего не расскажешь, - поправил мужчина. – Я могу попробовать, и я этого хочу. Хочу услышать тебя.       Джим сжал положенные ладони на колени в кулаки и, опустив голову, попытался донести:       - Это первые важные праздники, которые мы будем справлять без дедушки Элиота и бабушки Тесс, - сглотнул он. – Рождество – для меня в первую очередь семейный праздник, и…без них…без них… - Джим поднял голову, по щекам скатывались слезы. – Все это будет уже не таким. И мне очень страшно. Так страшно. Словно все это случилось по-настоящему…взаправду.       - Словно? – тихо переспросил Карлайл. – Мальчик мой…       Джим вцепился в пижамные штаны руками.       - Без них Рождество будет совершенно не таким! Мой день Рождения тоже! И уж лучше мне не справлять их с вами, все равно все будут только и беспокоиться что о маме с Эмилией, - все-таки он не смог скрыть недовольство и зависть. – Я не выдержу… Джим совершенно точно не смог бы вынести того, что в его день рождения все будут крутиться вокруг Эмилии, и он не сможет услышать поздравления от бабушки и дедушки. Раньше они приезжали в Англию на рождество и день рождения, но здоровье бабушки Тесс не позволяло в последнее время путешествовать на самолете, поэтому они поменялись: с тех пор вся семья вместе с дедушкой Гилбертом и бабушкой Софи летали к ним, в США.       Теперь все иначе.       - Ох, Джим, прости меня, пожалуйста, - извинился еще раз отец. – Я не забочусь о тебе должным образом.       Парень горько ухмыльнулся.       - Ты ведь не можешь разорваться. И ты не виноват, как и остальные.       - Почему ты выгораживаешь нас? – удивился Карлайл. – Лучше бы ты злился и кричал.       - Я не могу кричать. И уже поздно.       - Джим…       - Пожалуйста, позволь мне пережить это время у Лилиана?       Карлайл выдохнул, сдавшись:       - Его родители не будут против?       - Я спрошу, но думаю нет, - признался парень. «Мне кажется, они никогда не будут против», - добавил мысленно он.       - Если ты хочешь разозлиться на меня или в чем-то упрекнуть, почему бы не сделать это прямо сейчас? – все-таки предложил Карлайл.       - Я не могу и не хочу. А еще не хочу, чтобы ты общался с Лилианом.       - Почему? – удивился мужчина.       - Ты или кто-то еще из семьи.       - Почему?       - Я не хочу посвящать Лилиана во всё, что здесь творится, не хочу обременять его своими проблемами и… - Джим сморщил лицо, словно вспомнил о чем-то неприятном. «Не хочу…не хочу, чтобы он знал об Эмилии», - настойчивая мысль не покидала Сазерленд с тех пор, как друг пришел к нему домой.       «Но я здесь, с тобой. Только ради тебя. Я пришел именно к тебе, Джим, понимаешь?» - Джим в первый раз со вчерашней ночи вспомнил слова Лилиана. Слова, которые согрели его также сильно, как тепло от близости их тел.       Со смерти бабушки и дедушки Джим постоянно чувствовал холод внутри. Сначала он старался возместить его: грелся в теплых комнатах или носил теплую одежду, - не помогло, затем парень пытался его игнорировать: завалил себя делами, тщательно готовил домашнюю работу, завел кучу друзей и пропадал с ними до позднего вечера, но все равно было время, когда Джим оставался наедине с собой…в тяжелые минуты перед сном ледяная пустота грызла и грызла, и грызла его изнутри. И в какую-то ночь это стало совершенно невыносимо, настолько, что Джим, сам не понимая до конца почему, открыл дверь на балкон.       Свежий и, главное, холодный воздух ворвался в комнату. Он обволок тело и немного уменьшил чувство ледяной пустоты. Со временем Джим заметил, что чем холоднее снаружи, тем легче игнорировать холод внутри.       Однако…лучше бы не мерзнуть со всем.       И в первый раз с тех пор Джим полностью согрелся.       Благодаря Лилиану.       - Джим?       - Пожалуйста, - попросил он у отца, очнувшись от мыслей.       - Хорошо, я прислушаюсь к тебе. Итак, я приготовлю вам завтрак, а потом возьму вещи и уйду, - более бодрым голосом объявил Карлайл. – Хорошо заботься о госте, Джим.       - Да, - в первый раз с начала разговора парень искренне и радостно улыбнулся. – Я пока побуду с ним?       - Конечно.