Врачебный заговор

      POV Лиса       И снова с вами я. Думаю, есть много вопросов касательно Байбла и откуда у него дети? И что это за эксперимент, под который попали альфы первого порядка?       Что ж, думаю, стоит объяснить, но для этого придётся провалиться в моё военное прошлое.       Дело было в далёком 20ХХ году, тогда, когда решили, что поставить эксперимент и срезать ряды Первого порядка будет лучшим решением для повышения уровня демографии, поэтому стали ставить эксперимент и решать проблему деторождения. Сначала это было искусственное оплодотворение, которое провалилось с треском, когда поняли, что система репродукции мужчин-альф не пригодна для вынашивания плода. После стали разрабатывать систему для вживления искусственной матки, которая, как предполагалось, поможет альфам первого порядка вынашивать плод. Первые добровольцы, узнав об эксперименте, решили, что было бы здорово помочь омегам в их нелегкой судьбе, но, узнав какой ценой им предстоит помогать, почти сразу же отказались принимать в нём участие.       Искусственная матка вживлялась в организм альфы не через задний проход, а через живот и зачастую была уже оплодотворенная семенем самого альфы. По прошествии девяти месяцев беременности, когда подходил срок родов и когда альфы стали, вроде как, приносить плоды эксперимента, первые несколько детей рождались мёртвыми, с патологиями, а далее дошло и вовсе до летальных исходов во время родов. То есть когда подходил срок у альфы поднималась температура, учащалось сердцебиение и во время процесса деторождения, останавливалось сердце, и альфа умирал.       После участившихся смертей стали пересматривать гормональную терапию альфы во время беременности, а также вводили препараты для поддержания сердечно-сосудистой системы. Однако и это оказалось неэффективным методом. Полная антисанитария мешала корректному ходу эксперимента, а потому была запрошена финансовая помощь у правительства под видом того, что данный эксперимент поможет повысить демографию. Не разбираясь в сути эксперимента, правительство выделило грант на его поддержку. Проводившая организация выкупила частную клинику оборудовав в ней палаты, операционные, родовые, инкубаторы. Теперь, казалось бы, должно было всё пойти по накатаной, однако всё больше альф подвергались отлову, так как добровольцев становилось с каждым днём всё меньше. Под этот отлов и попал Байбл.       Вскоре, обнаружив, что демографические показатели стоят на месте, правительство интересовалось этим экспериментом всё больше и сделало запрос в службу, где я работала. Байбл уже неделю не появлялся дома, а когда я последний раз видела его, то его руки были в крови, а сам он выглядел напуганным. Аромат красного вина сменился на приторно сладкий аромат чизкейка.       — Байбл, — зову я двоюродного брата.       — Уходи, — шепчет парень. — Уходи и ничего не говори родным. Мы не знаем друг друга.       — Байбл, котик, иди к папочке… — доносится из арки грубый голос и оттуда выходит свиноподобная туша.       — Беги! — кричит Байбл, отталкивая меня. — Господин, сейчас я подойду.       Я наблюдаю за тем, куда уходит парень, и ухожу к мотоциклу. Слыша рёв мотора, я сажусь на транспортное средство и срываюсь следом за авто.       POV Байбл       Вот уже месяц я вынашиваю ребёнка от какого-то старого гандона. Это моя вторая беременность в ходе этого эксперимента. Во время первой беременности у меня случился выкидыш, мне сменили терапию и пока что я мучаюсь от жуткого токсикоза. Я — альфа первого порядка оказался отловленным для этого гадкого эксперимента. Ровно год меня держали в старой вонючей больнице с полной антисанитарией, а после перевели сюда. Спустя год после отлова я убил одного из тех мудаков, которые меня поймали. Старые скрипучие кровати, куча альф, смирившихся со своей участью. Вечные течки и смешение запахов вокруг, меня воротило каждый день, и это был не токсикоз. Это было отвращение. Матку мне вживили, первые дни я чувствовал себя крайне странно, поднималась температура под сорок, меня тошнило и ломало.       Спустя месяц после условий жизни в том заведении нас перевозят в то место, где ранее находилась клиника, как раз-таки оттуда, откуда мне удалось сбежать и расправиться с гандоном, трахнувшим меня после вживления матки.       Сейчас же я еду в машине с высоким мужчиной, он — альфа первого порядка.       — Блять, у нас, похоже, проблемы, малыш… Эй, водятел, гони быстрее, чтобы избавиться от погони…       — Да, сэр… — холодно проговаривает водитель и сворачивает к дому, где мы жили с этим мудаком, хотя тогда он мне казался не таким уж и плохим.       Я слышу визг тормозов мотоцикла кузины и грохот за машиной.       — Так ей и надо, — ухмыляется Алекс. — Вяжи её и в подвал…       Я наблюдаю, как близкого человека скручивают и тащат в подвал особняка. Чувствую себя самым мерзким человеком, а всё потому, что никак не могу помочь Лисе.       — Милый, я могу позвонить? — спрашиваю я, обнимая мужчину и целуя его в щеку, внутри себя подавляя рвотный рефлекс.       — Да, малыш, позвони… — улыбается мужчина и уходит в подвал, откуда доносится громкий крик кузины.       Я, в свою очередь, звоню Максу и объясняю ситуацию.       — Скоро буду, — только и рычит парень.       — Стой, кроме Лисы в подвале дома, в соседней палате клиники, я видел Нику, но не было возможности позвонить. Она в очень нехорошем состоянии, чем быстрее вы остановите этот эксперимент, тем больше шансов спасти твою жену. Не делайте импульсивных действий… — проговариваю я и кладу трубку.       Из подвала всё ещё слышатся жуткие крики, и я ухожу на кухню за едой для Лисы. Прислуги этот гандон не имел, а потому домашней работой занимался я. Стирка, уборка, готовка и прочие домашние дела свалились на меня. Этот идиот думает, что я — омега. Видимо, я очень хорошо играю… ну, или этот идиот слишком хорошо притворяется…       Вечером я иду в подвал, получая смачный шлепок от альфы, поднимавшегося снизу.       — Покормишь её, и я накормлю тебя самым вкусным ужином… — похотливо улыбается Алекс, а я подавляю рвотный рефлекс.       — Да, дорогой…       — И помой её: воняет уже…       Я киваю головой, а в нос бьёт металлический запах крови. Рядом с решёткой лежит нечто похожее на пальцы, а Лиса обессилено лежит на матрасе, брошенном на полу.       — Кто тут? — девушка хрипит не своим голосом и с трудом садится на куске тряпки.       Сбоку сочится кровь. В подвале темно и ничего не видно.       — Это я… — проговариваю я, открывая дверь камеры. — Тебя нужно помыть и накормить…       — Не надо, не подходи сюда. Пожалей себя и ребёнка.       — Всё хорошо, скоро прибудет помощь. Пойдём я тебя умою, причешу.       — Бэн, прошу тебя, беги от него… Ничего хорошего из этого не выйдет, — сестра дышит тяжело, задыхаясь, а кровь хлещет ручьём. Изначально я не понимаю, откуда она идёт, до тех пор, пока не натыкаюсь на что-то длинное и холодное рядом со стулом, на котором держат девушку днём.       — Это… — тяну я и бледнею от ужаса.       — Я же просила уйти тебя…       — Это же рука, да? — спрашиваю я, отодвигая ногой часть тела девушки и включаю свет.       Лиса жмурится от яркого света, а я хвастаюсь за решётку. По камере разносится звук капающей крови, и меня берёт злость.       — Я сейчас вернусь, — я убегаю наверх за аптечкой и полотенцем, чтобы было чем вытереть кузину после мытья.       — Байбл, не стоит…       — Если ты не заткнёшься, я отмудохаю тебя ещё хуже, чем этот гандон. Сиди молча и не болтай, — проговариваю я, помогая сестре подняться и уводя её в душевую комнату.       — Не смотри, — девушка хромает, от неё пахнет кровью и чем-то ещё.       — Ещё чего, я, что, маленький мальчик? Заходи, — я включаю тёплую воду и аккуратно смываю кровь с тела девушки.       — Байбл, я, что, выгляжу настолько беспомощной?       Я не слушаю сестру и просто продолжаю смывать засохшую местами кровь с тела, мягко массируя голову. После мытья я аккуратно обрабатываю обрубок руки и бинтую его.       — Я позвоню врачу, чтобы приехал, когда Алекса не будет дома… Легче становится?       — Немного. Прости, я хочу вздремнуть. Иди, — Лиса устраивается на застеленном матрасе и моментально засыпает.       Я навожу порядок в камере и оставляю ужин на полочке. Поднявшись наверх, я сталкиваюсь с охранником.       — Долго ты, мой сладкий, — проговаривает Алекс, обнимая меня. — Смотрю подлатал её немного… А я думал не додумаешься… Она нужна мне живой ещё…       — Не делай из меня дурака совсем, — бурчу, я за что получаю пощёчину.       — Заткнись, сопляк.       После того дня остальные дни тянулись бесконечно долго. До тех пор, пока я не проснулся утром от влажности подо мной. Алекса нигде рядом не было, охраны тоже не было видно, а это означало, что все уехали. Кроме влажности, я почувствовал резкую боль в животе, какую обычно чувствовал во время течек. Оперативно связавшись с Максом, я обнаружил под собой лужу крови, что означало одно — выкидыш. Вызвав парня в особняк, я собрал нужные для больницы вещи. Было безумно страшно и больно.       — Макс, меня снова отловят, если я обращусь в ту клинику, и по новой оплодотвлрят, пропишут очередную бесполезную терапию. Я не хочу, — хриплю я, лёжа на заднем сидении машины.       — Не переживай, сейчас приедем и избавим тебя от боли. План уже готов, так что осталось немного потерпеть Лисе… — проговорил кузен, сворачивая в переулок, где находилась клиника. — У Лины уже готово всё. Завтра, уже завтра мы освободим Лису, а к тебе, друг, у меня вопрос: ты любишь Алекса или ты рядом с ним ради денег?       — Я потерялся в себе. Мне просто с ним комфортно, он не бьёт меня, не насилует против воли. От части он меня спас оттуда. Правда, трахается направо и налево с девками, а я так… приложение в виде симпатичного «искусственного».       — Понял, отстал. Каталку и в операционную его, — проговаривает Макс, перекладывая меня на носилки.       Спустя несколько часов я уже лежал в палате, на койке рядом лежала жена Макса — Ника.       — Очнулся? — откуда-то от окна послышался голос Джонатана.       — М? — я хмурюсь от боли и пытаюсь сесть на кровати.       — Лежи, — проговаривает брат и присаживается ко мне на кровати. — Как себя чувствуешь?       — Мягко говоря, не очень… Спать охота сильно.       — Спи побольше, пока ты будешь здесь, в стационаре, Алексу сообщить?       — Не надо, — проговаривает Макс, снимая показатели с приборов. — Приём окончен, пациентам надо отдыхать.       — До завтра, — брат целует меня в макушку и выходит из палаты.       POV Лиса       Вот уже месяц я сижу в этом подвале, тело не чувствует ни боли, ни наслаждения, оторванная рука начинает вонять на всё помещение, от чего болит голова.       Снаружи слышится грозный лай Графа, и я понимаю, что помощь близко, что Лина рядом, настолько рядом, что я слышу её дыхание за решеткой.       — Не переживай, мы уже рядом, сейчас поедем в часть, тебя подлатаем там… Фу, ну и вонища… — проговаривает девушка, поднимая меня с пола.       Наверху слышится выстрел и скулёж пса.       — Граф… — сиплю я, поднимая голову.       — Идём скорее, пока они не заметили пропажи… — это последнее, что я помнила со слов Лины.       В следующий момент я просыпаюсь в светлой палате от писка приборов и неимоверной боли в остатке руки.       — У вас всё хорошо? — на крик подлетает ко мне девушка.       Я отрицательно качаю головой и сжимаю второй рукой простыню.       — Ну вот, опять запачкала простыню… — вздыхает Лиззи, подкладывая впитывающую пелёнку на кровать. — Прекрати нервничать… К тебе посетители…       Девушка пропускает людей в форме к моей кровати.       — Прошу покинуть всех помещение, — проговаривает мужчина.       — Да, конечно, только не долго: пациенту нужно отдыхать, — улыбается Лизи и выходит из палаты.       — Расскажете, что произошло и что Вам удалось выяснить про эксперимент?       — Выяснила очень много, а именно то, что первому порядку вживляют матку через живот, делая разрез и закрепляя туда, где она должна быть, затем проводят гормональную терапию по смене запаха и уже потом осеменяют альф. Как только эксперимент удаётся, они продают первый порядок в руки папиков и те уже… Ну, сами понимаете… Что произошло со мной? Алекс остался в своём репертуаре и добился своего, чуть не убил меня, паршивец… Но суть в другом, Байбл сейчас в больнице, у него случился выкидыш и неизвестно, как отреагирует на это Кан, — проговариваю я, глядя в окно, где пролетает самолёт.       — Лина уехала. Уволилась и уехала… — проговаривает парень, закрывая протокол.       — А причина?       — Сказала, что не может оставаться там, где не смогла помочь человеку раньше времени…       — Передайте ей, что она — идиотка и пусть голову включит. А да, работать я больше не смогу в части…       — Мы уже придумали, чем тебе заняться на гражданке… — проговаривает Руди, доставая из-за пазухи щенка ротвейлера.       — Какого лысого чёрта, вы приперли щенка в лазарет?! А главное, как вы его протащили?! И чем вы мне предлагаете заниматься с одной рукой?       — С двумя… — проговаривает Джексон, перекидывая сумку через плечо. — Часть оплатила тебе бионику полностью.       — Вы с ума сошли?! — возмущаюсь, я.       — Тебе ещё детей растить… — проговаривает Руди, почесав щенка, сидящего на руках.       — Д-детей?! Каких?       — Наших. Молодые люди, время посещения истекло, прошу покинуть палату, — проговаривает Лиззи, зайдя в палату с комплектом для перевязки.       — Чего?! — удивляюсь я и смотрю на девушку удивлённо. — А-а-а-а… По-погоди… ЧЕГО Я НЕ ЗНАЮ?!       — Такая глупая, что не замечаешь чувств других, — шепчет Лиз, и как только сотрудники части выходят из палаты, седлает мои бёдра. — Два года я пытаюсь привлечь твоё внимание…       — Плохо стараешься, потому что я уже давно пытаюсь тебя добиться, а ты радуешься шоколадкам, думая, что они от лейтенанта Лю, — дуюсь я. — А этот китаец тебе вообще ноль внимания уделяет.       В палате повисает тишина и слышны только звуки поцелуев. Лиззи мягко целует меня, наслаждаясь каждым моментом.       В общем и целом спустя два месяца эксперимент перестали финансировать, я помирилась с Максом, он помог нам с Лиззи в очень непростом деле с беременностью моей жены, Байбл после двух месяцев издевательств сбежал от Алекса на окраину города вместе с Биу, где, наконец, понял, что такое семейная жизнь, кузен мой познал все прелести беременности, и эта беременность принесла двух замечательных пацанов паре.       Думаю, стоит перестать ковырять прошлое и вернуться в настоящее.       Что же произошло спустя четыре года и почему под это попал Апо?       Утро, больничная кофейня. Я пришла на ежегодный осмотр в клинику Ром, где и пересеклась с кузеном, который буквально засыпал на ходу.       — Бен, доброе утро и не спи на ходу… — я протягиваю стакан с холодным американо брату.       — Ага, доброе, — парень хмурится и смотрит в сторону кафетерия, где сидит Апо и какой-то мужчина.       — Ты чего? — спрашиваю я, отпивая из стакана бабл ти.       — Алекс в нашей клинике теперь юрист, — сглатывает парень, наблюдая за действиями мужчины в костюме.       — Кто это допустил? — сжимаю я руку до скрипа механизма.       — Отдел кадров…       Парень злится и отпивает кофе из стакана. Я краем глаза замечаю, как в стакан Алекса сыпется порошок и он меняет его на стакан По, пока тот отошёл ответить на звонок.       — Сука, — цежу я сквозь зубы.       — Что? — спрашивает Байбл.       — Он что-то подмешал Апо в стакан, — проговариваю я, вставая с места.       — Что именно?       — Не знаю, но пакет был очень похож на нефролин — это наркотик вызывающий преждевременную течку, и, кажется, у нас проблемы…       — О чём ты?       — О том, что надо сообщить Маилу, пока не поздно…       — Надо. Прости, у меня приём — я бы поболтал ещё, но нужно бежать, — улыбается Байбл, потрепав меня по макушке. — Обязательно сообщи господину Ромсайтонгу!       — Да, — проговариваю я, допивая стакан и уходя в сторону кабинетов медосмотра по списку.       Пройдя всех специалистов, я наблюдаю за Апо, который вылетел из кабинета и удрал в комнату отдыха.       Набирая Маила в сотый раз, я, наконец, дозваниваюсь и сообщаю обо всех событиях утренней встречи. В ответ слышу лишь гневное: «Скоро буду», а со стороны комнаты отдыха — хлопок двери и Питера несущегося в сторону неврологии.       POV Автор       А далее события известны тебе, мой дорогой читатель. Пожалуй, стоит закончить эту главу. Она вышла безумно тяжёлой для меня в моральном плане. Обязательно компенсирую эту драму следующей главой с позитивным сюжетом.