Белый волк и солнечные овцы

Praeteritum, praesens et futurum . -Они скоро будут здесь, - пролепетала сова, вглядываясь в ночной горизонт. - Я уже вижу их огни. И правда, на холме начали появляться яркие огоньки в сопровождении возмущённых возгласов людей. Посреди лесной пустоши, погружённой во власть синевы, пламя в руках толпы нарушало долгое царствование Луны. - Мне бы хотелось побыть здесь подольше, но, видимо, я вновь оплошала. - К птице, сидевшей на обшарпанном подоконнике, подошла молодая девушка, неспешно кладя в рот последний кусок запёкшегося хлеба с сахаром. В полуразваленной избе было пусто. Все шкафы, которые ранее переполняли рукописи, были пусты, а на единственном столе лежала лишь пустозвонная тарелка с подсохшими крошками. У стены в потрескавшемся горшке вял росток мяты. Когда-то он давал надежды стать началом чего-то нового, но по какой-то причине про него все забыли. Внутри дома царила мгла, которая с нетерпением чего-то ждала, иногда поскрипывая полуотворившейся дверцей шкапа. Единственное, откуда проникал свет в ветхое жилище, было стеклянное окошко, которое избежало участи остальных быть заколоченными. Мёрзлое лунное сверкание неторопливо пробивалось сквозь дома и леса, будто любопытная хозяйка, пришедшая скоротать время за просмотром зрелища. Ночь нарядила всех в тёмные цвета, отчего только многочисленные огоньки позволяли понять, насколько большая толпа приближалась к ветхой избе в окружении гущи деревьев. Два силуэта терпеливо поджидали огни и крики, которые с каждой минутой становились всё ближе и громче. Сова не сводила глаз с людей: в её лазурных пучинах всё ярче и ярче сверкали отблески жара и размытые тени, которые махали своими факелами. Девушка сладко зевнула и потянулась к завязанным волосам. Тяжёлые тёмные локоны упали ей на плечи, рассыпаясь по спине. Её мутный взгляд сполз с окна и начал бегать по пустому дому, будто что-то проверяя. -Во время моего отсутствия проследи за записями, которые мы успели спрятать, - наставляла она, просматривая каждую полку с надеждой, что она ничего не упустила. Маленькая сова насторожено промолчала, съёживаясь в надутый комочек. -Хотите шутку? – вдруг выпалила она, поворачиваясь к девушке. Та лишь покосилась на птицу нахмурившись. - Что сделала ведьма, когда пыталась незаметно пробежать возле костра? -Что? – бросила девушка, поглядев на пернатый комочек недобрым взглядом. -Засветилась, - ехидно проухала сова с довольными искорками в глазах, разворачиваясь обратно к холодному окну. Темноволосая девица тяжело вздохнула, чуть ли не плача навзрыд. Зажмурив глаза, как от сильной головной боли, она приложила ладонь к виску и лёгкими движениями начала его потирать, дабы успокоить нарастающую мигрень. - Недоразумение времени, - сердито обратилась она к сове, – во-первых, обличив меня ведьмой, ты оскорбляешь всех заведомых ведуний. Сколько раз мне тебе повторять? – страдальчески выдавила девушка, потирая сморщенный лоб. - Тут я с вами не согласна, - деловито заявила сова, приподнимая острый клювик. – Живёте вдали от людей, носите барахло, редко с кем общаетесь, почти всегда сидите дома…писать умеете. По их мнению, всё сходиться, - заумничала птица, брезгливо посматривая на приближающиеся силуэты с огнями. - Еще кашеварить можете, но только отравы получаются... -ВО-ВТОРЫХ, - прервала её девушка, делая вид, что ничего не слышала, - ты когда улетать собираешься? Или хочешь со мной? - Спасибо за предложение, но, пожалуй, оставлю всё веселье вам, - вежливо отказалась маленькая сова, торопливо поворачивая голову на неожиданный шорох позади. Но на её удачу девушка лишь снимала катышки с потрёпанного и выцветшего от времени платка. Внутри вновь стало тихо. Каждый был вновь погружён в свои мысли и предположения. Даже шкап жалобно поскрипывал, стараясь перебить томное молчание. Мрак, как старый приятель, надежно укрыл лицо девушки, пряча её человеческие мысли и желания, с которыми она свыклась. Но скоро она вновь сможет созерцать. Ей представлялось множество возможностей, но лишь один выход. Неудивительно. Ей был не так важен конец, как сам путь. Пока она есть, она может делать. Но ей всё же предстоит опять пробежаться по пути, освоенному бесчисленное количество раз, и вновь остановить свой выбор на чём-то одном. Крики людей стали ещё громче, а огонь в их руках пылал всеобщей ненавистью и страхом, которые, как на солнце высушенная кора, только сильней разжигали пламя. Казалось, что дым уже заполнял ветхий домик, душа всю жизнь в нём. -Кем вы будете после? – поинтересовалась бурая сова, встряхнув крылышками, будто отряхиваясь от невидимого пепла. -Снова. Как всегда. Возмущённые возгласы людей стали ближе. «А если попробовать нечто менее беззащитное?» – хотела предложить птица, но её мысли были предугаданы. -Демихуан не вариант, – промолвила девушка. - Если буду лазить по душам творений Тетатена , то меня сразу заметят остальные Боги. Они начинают догадываться… Неожиданный поток ветра ударил по пыльному стеклу, оглушив тишину противным лязгом. Сова шустро отскочила, распушаясь в ещё более пуховой комочек. В мгновенье ока маленькая птичка стала вдвое больше и злее. Девушка лишь тяжело вздохнула, нерадостно вглядываясь в побеспокоенную синеву. – У меня ещё полно дел… - задумчиво пробубнила она себе под нос. Она перевела взгляд с людей на злобный пернатый комочек на подоконнике. В вредных круглых глазах искрились лунные отблески окна. Было видно, как недовольные мысли проскакивали в птичьем уме, но только осознание того, что стекло не может слышать, удерживало сову от просящихся ругательств. Девушка тяжело вздохнула: птица была слепа, она ещё не научилась видеть. Её руки залезли в глубь складок одежды, и она вынула помятый листок бумаги и нож, уже тупой и грязный. - Зачем вам это сейчас? – сова подозрительно обернулась. -Хочу оставить послание для тех, кто придёт к остаткам этого дома, -ответила она, рывков всадив нож между камней простенка. Довольно отряхнув руки, она улыбнулась и посмотрела на лист в руке. Аккуратно, пытаясь свести стороны прямо, она сложила его в маленький прямоугольник. Сова лишь прищурила глазки, не задавая вопросов. -Она тут! Скорее! – почти у самых стен раздался чей-то голос. Девушка взглянула на молодого парня, рвавшегося вперёд всей толпы. Хоть ночь и исказила все лица, но его очертания ей были более чем знакомы. Единственное, что в нём поменялось, так это глаза. В них горел огонь: то ли от факела в его руке, то ли из самой души. - Как долетишь, отметь в записи «Съаде» - её уставший голосок прошёлся по старым стенам дома. - Мне теперь всё переписывать! - чуть ли не плача выдавила она, хватаясь руками за голову. - Бывало и хуже, - подбодрил пушистый комочек, складывая пёрышки и становясь прежней маленькой совой. Теперь она тоже поглядывала на человека, идущего впереди всех. – Смотрите, как старается то. - Старается… - девушка погружалась в давние воспоминания, мутным взглядом следя за танцующими огнями в руках людей за окном. – Снова и снова. Опять и опять. Где я ошиблась! В какой момент времени я не увидела маленькую деталь? - руки девушки потянулись к сове и, подняв её, прижали к своему телу. Пушистый комочек не сопротивлялся, позволяя нежным ладоням девицы ворошить её пёрышки. – Ещё и это! Иногда человеческое самолюбие меня поражает. Знают ли они что-то, помимо того, что меня надо убить? - её взгляд скользнул по толпе, которая была на подходе. – Ради своего ублажения такие жертвы. А сколько обманутых! Всё-таки этот парнишка знает, как говорить, - она задумалась. -Он важная шишка. Как иначе? - продолжила маленькая сова. Девушка кивнула. - Найдя возможность кратковременного развлечения, все поверили ему, даже не встречавшись со мной воочию. Уже в толпе и в ее криках можно было разобрать целые предложения и злобные лица. «Беда! Смерть! Гибель! Дьявол!»: эти слова витали в дрожащем воздухе и эхом метались в округе. Сговорившись, тени кольцом обступали ветхий дом. Сова скучающе зевнула. -Убийца есть убийца. Тиран есть тиран. Вряд ли тот, кто причинял вред, способен стать другим. Стать чем-то большим. - Сомневаюсь, - уголками губ улыбнулась девица, смотря куда-то вне, – ты упускаешь одну очень важную и интересную деталь: без неё бузина продолжала бы убивать всех тех, кто захотел её опробовать. Птица ничего не ответила. –Тебе пора улетать отсюда, - напомнила девушка. Птица встрепенулась, круглыми глазами сверкнув на далёкую дверь. Сладко и протяжно зевнув, она лениво закрыла глаза, делая вид, что ничего не слышала. Девушка это не одобрила. Её руки покрепче сжали птицу. Широкими, быстрыми шагами она пошла к выходу. Под весом сегодняшней хозяйки доски жалобно заскрипели и прогнулись к земле, но тихий скрежет паркета начал успокаивать их, и те по его зову притихли. Дойдя до ветхой двери, девушка распахнула её, впуская внутрь прохладный ночной воздух, пропитанный страхом и дымом. Девушка почувствовала, как птица поёжилась в её руках. Покрепче обхватив маленькую сову рукой, она замахнулась. - Лети! – дала она единственное напутствие, и выкинула её в чёрное небо. Пернатый комочек со свистом полетел вверх, сливаясь с мраком и теряясь в море звёзд. Девушка слепо глядела вслед, но до неё дошёл лишь звук хлопающих крыльев... Сова улетела. Но она всё ещё была тут не одна. Девушка чувствовала, как из посиневших крон деревьев с ней остались. Но всё же опушка леса поредела. Пламя спугнуло жизнь глубоко под защиту вековых стволов и длинных веток. - Мы вновь встретились, - раздался рядом чей-то голос. Девушка оторвалась от ночной синевы и повернулась в сторону знакомого тембра. В окружении глухих душ яркое пламя стояло перед ней, ослепляя всех вокруг. Он такой знакомый и простой стоял перед ней с изумрудными глазами, полными удовольствия и надежды. А улыбка, радостно растянувшая чуть ли не до ушей, с ненавистью приветствовала её. -Коль скажешь «да» я сберегу твою жизнь… - слова потекли с его уст, как блаженные воды, маня к себе. Но девушка не слушала его. Напоследок, заглянув через открытую дверь в домик, она посмотрела на нож в простенке. - Ответь, ты любишь меня! – он был уверен в ответе, и он его и получит. -Да, я люблю тебя, - улыбнулась ему она. - Ещё я люблю этот лес, который дарил мне еду, птиц, которые встречали пением каждое утро, эту ветхую избу, оберегавшую нечто важное от дождей, и даже огонь, которым вы меня сожжете, я тоже люблю… - нежный лепет полился с её губ. В нём можно было услышать что-то мягкое и тёплое, согревающее, как тёплое молоко, в котором никак не способно затеряться смятение или издёвка.. Её ласковый голос смог бы успокоить самого обозлённого быка, но не человека. -Умолкни! – чудовищный возглас вырвался у него из груди. – Мне нужна другая любовь! - Да, ты прав, - девушка задумчиво посмотрела мимо него, - все принесли какое-то значение и пользу в отличие от тебя… но я тебя всё равно люблю, хоть и по-другому. - Я дряннее этих гнилых досок?! – его дыхание сбилось, а глаза налились кровью. -А что тебе мешает стать лучше них? – удивилась девушка, будто ответила на очевидный вопрос, который задал несмышлёный ребёнок. Он был потрясён. Замерев, парень не смог двинуться, а только дышал тяжело и шумно, выжигая её своими глазами, в которых она видела себя, тёмные очертания избы и искры факела. Он только и смог указать на неё дрожащим пальцем и прорычать: «Сжечь!» -Жалостно, я вновь не опробую наивкуснейшие местные блинчики с сельдью и петрушкой, - в ответ улыбнулась девушка.

***

Несколько людей закинули новую порцию поленьев в уже образовавшуюся кучку. Они старательно орудовали возле будущего костра под одобрительные возгласы толпы, собиравшейся вокруг. По заботливо высушенным дровам и хворосту можно сразу прикинуть, как будет ярко гореть будущее пламя. Только в стороне ото всех стояли две фигуры, которые молча наблюдали за всем процессом. Сложа руки на груди стоял юноша, который с прищуром смотрел на то, как новые поленья бьются друг о друга при падении. Он был разочарован, но по крайне мере перестал буйствовать. А рядом с ним стояла девушка. Её запястья были туго связаны верёвкой, которая ранее служила кордой для лошади. -Моя любовь, - ласково обратилась она к парню, - во рту всё пересохло, есть что попить? Но и от картофельного пирога с сушёной морковью не откажусь, - размышляя о лакомом кусочке, девушка приятно улыбнулась, вспоминая ароматный пар, исходящий от горячего блюда. Отворачиваясь, юноша обиженно фыркнул. -Вино, - ответил он. – Но его осталось немого. -Мелочь тоже ласкает, - отмахнулась она, протягивая к нему связанные руки. Порывшись в грубой вотоле , он достал фляжку, нагретую телом, и всучил её в протянутые ладони девушки. Она и правда оказалась почти пуста и легка. Пальцы девушки сомкнулись по её бокам, крепко держа, дабы не уронить. Глаза остановились на крышке, и она начала терпеливо ждать, пока парень сообразит помочь. Настала неловкая пауза. Наконец, мысль промелькнула в его голове, и он поспешно откупорил крышку. Чудной забродивший запах вишни повеял из нутра фляги, растягиваясь и растворяясь в воздухе. Девушка благодарно улыбнулась и одним махом выпила остатки жидкости. Но вдруг она подавилась. Что-то застряло в её горле, от чего она начала откашливаться, содрогаясь от нехватки воздуха. Прохрипев, она отхаркнула нечто зелёное и маленькое на землю. Мята. — Извращенец! – возмутилась девушка, поднимая взгляд с земли на парня и вытирая предплечьем прослезившиеся глаза после удушья. – Вино – это чистейший и благороднейший напиток времён. Помимо того, что ты и этим пренебрегаешь, так ещё смеешь пихать в него всякую растительность. - Ничего я не клал! - юноша, не ожидав такой реакции, опешил, молча дослушивая странные для него речи. А люди, проходившие мимо, оборачивались, не понимая, о чём те спорят. – Брешешь! Душевное лечи душевным, а не мучай себя отравами. Остолбень чванливый! Хотя, кто я для тебя, чтобы что-то советовать, — уже надрывая голос жаловалась девушка. - А! «Ведьма!» Парень ошарашенно хлопал зелёными глазами, не понимая, что на это ответить. Замерев, он шумно дышал, то открывая, то закрывая рот, будто не знал, что сказать. Или попросту не мог найти силы. - Не взыщи. Не во гнев было сказано, - на удивление спокойным голосом извинилась перед ним девушка, отрывая от него взгляд и поворачиваясь к растущему костру. – Будь то я сказала это по-дружески и наивно, не воспринял бы ты в серьёз. Но услышав, с какой свирепостью и разъяренностью хрупкая девушка всё это произнесла, ты запомнишь это надолго. Юноша откашлялся, пробуя что-то ответить, но у него не получилось. - Тебя, должно быть, никто ещё не бранил, о великодушный человек, - продолжила насмехаться она над ним и, заметив, как тот кивнул, ещё не обретя способность говорить, добавила: - В таком случае повторюсь. Ты – блажной балда. -Мята утешает, - попытался оправдаться парень. -Что? И настала тишина. Девушка безмолвно отвернулась от потерянного взгляда юноши, теперь искоса следя за работягами, которые уже заканчивали с поленьями. Холодный, но приятный ветерок прошёлся сквозь них, неся с собой ночной аромат; с одной стороны таинственный, таящий в себе то, чего многие побоялись увидеть, а с другой стороны манящий, будто тот самый приятель, который способен заинтересовать некую частичку тебя, про которую ты и не ведал. Словно лаская, он обдул девушку, скидывая её тёмные локоны назад с плеч. Закрыв глаза, она воздела голову к небу, к чистому, ещё не затоптанному лунному свету. Такому спокойному и неспешному. - Я не знаю…это не Я, - юноша затрепетал, скорее даже выдохнул, чем что-то сказал. - Осмотрись, это и есть Ты. Молчание. Тишина. Отишие. - Всё готово, уважаемый, - старичок, весь в ссадинах и потёртостях, подошёл к ним, держась в стороне от «ведьмы». Девица расслабила ладони, и из них на землю выпала фляга. Та с глухим ударом упала в истоптанную почву, и остатки вина чёрным ручейком потекли на песок. -Так чего мы ждём, - радостно провозгласила она, подходя к старому человеку. – Видите, сударь. Не оставим же всех томиться в ожидании. Отшатнувшись, как от дикого зверя, старик с выпученными от ужаса глазами, начал что-то шептать себе под нос. Близ стоящие люди тоже не осмелились подойти ближе, а лишь медленно отступали назад. Девушка тяжело вздохнула, отводя взгляд от переполненных страхом глаз. Теперь перед ней был единственный путь – вперёд. К сухим поленьям и огню, заботливо приготовленные для неё людьми. Вперёд. Она сделала шаг. Нерешительный. Тяжёлый. - Я запомню, - наконец спешно выговорил зеленоглазый юноша. Его голос остановил её, и всё еще продолжая молчать, она улыбнулась ему. Нет, она не обернулась, не посмотрела на него. А лишь улыбнулась. То ли радуясь, то ли сдерживая смех. И вновь пошла вперёд. Но на этот раз шаги её были легки и быстры, а ноги уверено ступали по остудившей луной земле, холодной, как мертвец. Парень отвёл виноватый взгляд от спины девушки к толпе, которую он наспех собрал на своей лжи. Но и от них он спрятал свои глаза. Дуновения холодного ветра пробирались ему под одежду, коля морозом его кожу. Отчего парень, то ли для успокоения, то ли чтобы согреться, скрестил руки, закрывая грудь. Он пытался увлечь её, как добровольно, так и подкупая. Он думал, что, напугав, он сможет приманить её к себе. Он не хотел её смерти. Он напуган, не она. Он унижен. Он убит. Подул другой ночной ветерок, принеся с собой зловонный запах гари. Юноша поднял голову и увидел в далёких кронах деревьев языки пламени, выпускающие тусклый дым. Дом девушки заканчивал бороться за свою жизнь. Тут взгляд его упал оземь, на фляжку в чёрной луже своего содержимого, и, разочарованно вздохнув, он кивнул: «Я дряннее этих гнилых досок» Не дожидаясь начала убийства, он решил уйти, но вдруг остановился. Фляжка. Она лежала в луже, размеры которой никак не могли соответствовать её содержимому. Держа её на плаву, жидкость продолжала литься, укрывая мёртвую землю. Нахмурившись, юноша нагнулся к чуду, протягивая руку. Жидкость, которая ещё не успела впитаться в студёную землю, легко облепила его пальцы. Растерев странную субстанцию, он понял — это была даже не жидкость, а скорее липкий сгусток, который своим теплом согревал руку. Теперь он совсем не понимал, что это. А ночь насмешливо оставляла сюрприз в тайне. Прикусив губу от собственной беспомощности, он поднёс руку к лицу, пытаясь уловить винный аромат. Но тут он дёрнулся, поворачивая голову к фляге с широкими от ужаса глазами. Никакого сладкого вишнёвого или даже виноградного флёра там и не было. Лишь некий жёсткий металлический запах тянулся от настойчивой липкой жидкости. Проглотив ужас, он дрожащим голосом подозвал к себе ближайшего человека с факелом. Удивившись, но всё же подойдя, человек приблизил огонь к юноше. Тёплый факел сначала осветил его сосредоточенное лицо: он, прищуривая глаза, пытался разглядеть нечто на его ладонях. Как только свет факела упал на его руки, он обомлел. Глаза распахнулись, не найдя смелость моргнуть, а отражение огня с ужасом заплясало в его зрачках. Алая и слащавая кровь полностью окутывала его ладони, ошмётками забиваясь под ногти, да так, что казалось, что он этими же руками разодрал тело зверя, добираясь до самого сердца. Или даже человека. -Уважаемый, вы в порядке? – забеспокоился человек, державший факел: тот не понимал, почему юноша трясся, смотря полными смятения глазами на флягу, которая плавала на водной глади лужи. А совы, затаившиеся в стенах домов, наблюдали, смакуя момент прозрения. Девушка, которую в это время уже окружало яркое пламя, ухмыльнулась насмешливой улыбкой, будто взрослый, который сдерживает смех над глупостью ребёнка, какой не может осмыслить плоды своих ошибок. Как только голодные язычки огня поглотили её ноги и начали впиваться своими острыми зубами дальше, она решила уйти, прекратив страдание этого юного тела. Для тех, кто способен видеть глазами: плоть девицы обмякла и позволила невольному огню буйствовать. Но никто, ни зрячий, ни слепец, не могут уловить сияния, затерявшегося в дыму, который не спеша взмывал в небо к одиноким Лунам и Солнцам. Уже знакомый ветерок подобрал этот неуловимый свет с собой, унося далеко-далеко за леса и горы, за далёкие земли и океаны, известные только тем, кому они были нужны. А свет не сопротивлялся. У него полно времени.             [1] Praeteritum, praesens et futurum  (перевод от лат. Прежнее, нынешнее и грядущее) [2] Демихуан (Семихуан) ( от фр. demi- (полу-) и лат. humanum (человек) – нечто среднее между человеком и иным существом. [3] Тетатен – Бог, создатель трёх главных миров и первородных божеств. Больше покровительствует во втором мире – Кугнус (или Анафэктум и тп.). На разных территориях встречается разная форма имени. [4] Корда - длинная веревка, на которой гоняют лошадей по кругу. [5] Вото́ла —грубая ткань и верхняя одежда из неё.