мертвый рассвет

— ты же прекрасно знаешь, что я хочу слышать, и нет, это не твои крики, хотя их я тоже буду вполне напротив услышать!-после этой фразы он зловеще ухмыльнулся,-информация. От тебя мне нужна лишь информация. Зачем ты убил двух наших подчинённых? Мы прекрасно знаем, что это был ты, тебя видел на месте преступления, но кто приказал тебе это сделать?! Ты же наемник, так? Значит, у тебя должен был быть заказчик. Коля уже хотел было выпалить в ответ какой-то едкий комментарий, но ещё один удар по уже пострадавшим ребрам заставил его вместо слов выдать лишь сдавленный крик и снова дернуться. — аргх… больно… я…н-ничего вам не скажу..это будет считаться предательством с моей стороны, меня же казнят в два счета.. Блондин грустно ухмыльнулся и зажмурился под повязкой, а в уголках глаз стали скапливаться слезы. Пусть Кацу, скорее всего, этого и не заметил, но вот Коля отчётливо услышал хруст, характерный сломанной кости. Ребро.. снова удар, и на этот раз хруст был ещё громче.. В подвале раздался безумно громкий крик. Гоголь дернулся и зажмурился, смаргивая выступившие на глазах слезы боли. На месте глаз на повязке появились два еле заметных маленьких округлых пятнышка. Удар, и ещё, и ещё.. через 3 удара Коля вновь потерял сознание, но в этот раз от боли, и крики на какое-то время смолкли. Кацу отошёл от парня, вновь закинув биту на свое крепкое плечо. Потом с крайне удовлетворенным выражением лица оглядел свою работу и решил, что пора бы Коленьке сменить положение. — ты же, наверное, засиделся! Давай я тебя подвешу, Коля! Он сказал это с таким восторгом и воодушевлением, что, будь Николай в это время в сознании, то непременно бы очень испугался этой интонации. К счастью, он все ещё был в отключке и не слышал этого. Кацу же сначала отцепил его обмякшее тело от стула и чуть придержал сбоку рукой, чтобы он не упал, а после стал расстёгивать все ремни на рубашке, освобождая его руки. предварительно он, конечно же, удостоверился, что Гоголь пока что не собирается приходить в себя, ведь ему стоит лишь использовать способность и все, побег станет для него легчайшей задачей. Сначала он хотел вывихнуть своему пленнику плечевые суставы, чтобы тот даже не думал дёргаться, поскольку это причиняло бы ему ужасную боль, но подумал, что сломанных ребер вполне должно хватить для нужного эффекта. Сняв с гоголя рубашку(тот остался только в нижнем белье), он вытащил из-под деревянного стола тяжелые железные кандалы. Два металлический браслета с характерным лязгом защелкнулись на запястьях, ограничивая использование рук. Далее же Кацу ловкими и явно отточенными движениями быстро скрепил цепь на кандалах с цепями, свисающими с потолка, да так, чтобы Гоголь не дотягивался ногами до пола, а именно висел в воздухе. От боли и нагрузки на плечи Николай пришел в себя и с трудом разлепил глаза, жмурясь от непривычно яркого света. Видимо, пока он был в отключке, Кацу все же включил одинокую лампу на потолке. Она выглядела довольно странно на взгляд коли: длинный провод и на нем маленькая лампа. В чем вообще смысл таких ламп, непонятно. Ах, да, глаза ему тоже развязали, иначе как бы он смог рассмотреть, где хотя бы находится. Кацу решил, что все равно Гоголь вряд ли сможет отсюда сбежать, ведь он не оставлял его ни на секунду. Коля все же открыл глаза, пытаясь привыкнуть к свету, ведь долгое нахождение в темноте и повязке теперь явно шло ему не на пользу. Он не пытался разглядеть в этом пятне света Кацу, потому что не мог. А привыкнуть к свету и посмотреть на Кацу он и не успел. Ему прилетел очень сильный удар хлыстом по спине, отчего светловолосый закричал от боли, громко и надрывно, и качнулся на цепях, которые в ответ на это действие жалобно зазвенели. — все ещё будешь молчать? Может, мне научить тебя говорит, Коленька?! - последнее слово Кацу произнес с таким нажимом, что у Николая от испуга расширились глаза. Ещё один удар плетью, оставивший на спине светловолосого кровоточащий рубец. И вновь оглушающий крик, от которого Кацу непроизвольно прикрыл уши руками. Но Коля молчал и не собирался ничего выдавать. Он собирался держаться до последнего, унести все свои тайны и секреты своих работодателей с собой в могилу. И ещё, и ещё, и снова удар. если сначала Коля пытался сосчитать их количество, то теперь он сбился со счета и лишь молился, чтобы это все наконец закончилось. Голова гудела от собственных криков, почти все тело покрыто кровоточащими рубцами от ударов. Но Коля молчал, все ещё молчал. Он кричал, но даже не плакал от боли. Николай, с его маской шута, которая уже слилась с его личностью, давно забыл, что такое слезы и как использовать их по назначению. Парень чертовски устал, руки и плечи затекли от неудобного положения, хотя эта боль уже чувствовалась более расплывчато, он начинал к ней привыкать.. Кацу уже порядком надоело слушать его крики, но это был показатель того, что его пленник все ещё в сознании, поэтому он никак не влиял на громкость издаваемых блондином криков. А вскоре нашему мучителю наскучила и плеть и он решил сменить орудие на что-то более подходящее. Ведь Гоголь уже, скорее всего, привык к ударам плети, потому что крики стали заметно тише, да и он уже меньше дергался. Кацу ещё раз напоследок качнул хлыстом, чуть ударив по ногам коли, а потом отошёл в угол подвала, где стоял довольно большой металлический стол, похожий на хирургический. Странно было видеть его в таком месте, но он был наиболее удобна для хранения его игрушек. Кацу оглядел свои инструменты, потом окинул взглядом ко и наконец выбрал.. маленький и очень остро заточенный скальпель. Хирургический, явно для сложных операций, судя по толщине. Оглядев чуть озабоченным взглядом всё помещение, Кацу медленной и размеренной походкой двинулся обратно к Гоголю, глядя на него надменно и свысока. Сейчас он был так жалок, его привычная маска слетела, как осенний лист с дерева, а глаза в любую секунду были готовы разразиться слезами. Наконец, он остановился в полуметре от Гоголя и, с силой размахнувшись, всадил скальпель ему в бок чуть пониже уже искалеченных ребер и, схватившись за ручку покрепче, прокрутил почти на 360 градусов. По тонкой железной рукоятке сразу же потекла довольно широкая струйка крови, стекая потом и на пол, на котором уже образовывалась маленькая лужица. Раздался душераздирающий крик, а из глаз брызнули столь долгожданные слезы и стали медленно стекать по щекам, оставляя за собой длинные соленые дорожки. — кхр.. п-прекрати, прошу тебя… мне больно… остановись — ох, кто тут у нас заговорил? Малыш Коля? Ты такой беспомощный, как же я могу тебя отпустить? Да и ты так красиво кричишь, прямо душа пляшет!~ мне нравится, я не могу остановиться сейчас. И ещё один удар все тем же окровавленным скальпелем. Но, к большому удивлению мучителя, крика не последовало, потому что Коля потерял сознание. — ну что же ты так не вовремя, а? Самый интересный момент, а ты отрубился.. ну ничего, раз уж это произошло, я помогу тебе прийти обратно в сознание. Кацу отошёл от вновь бессознательного тела Гоголя к противоположный от стола угол подвала. Там стояло пару вёдер ледяной воды, которая из-за температуры в комнате почти не согрелась. Да и он сам слегка вздрогнул, беря в руки холодное железное ведро, но ни на секунду не заколебался и пошел обратно к центре комнаты уже с этой ёмкостью в руках. Аккуратно подняв ведро над головой коли он одним ловким движением опрокинул его на несчастную голову заключённого, отчего тот вздрогнул и слабо зашевелился, пытаясь избежать потока холодной воды сверху, но цепи не позволяли ему этого сделать. Он вынужденно открыл глаза, часто моргая и пытаясь вновь привыкнуть к свету, а потом снова зажмурился. Блондину очень хотелось верить, что все происходящее - просто ночной кошмар, и когда-нибудь он от него проснется и все закончится. Но, увы, это была жестокая реальность, от которой Коля сейчас никуда не мог деться. От холода светловолосый покрылся мурашками и крупно задрожал, отчего стал жадно хватать ртом воздух, но вскоре прекратил, потому что сломанные ребра причиняли ужасную боль при глубоких вдохах.