У неё были крылья

Среди украшенного трупами поля торжествующе поют вороны. Топчутся по алым лужам, упиваются пачкая крылья. Себастьян сосредоточенно следит за хвостом идущей перед ними лошади. Броня переливается от иногда проскальзывающих сквозь дым лучей. Он устало встряхнул плечами уже не удивляя этим своего собственного скакуна. Зевса вообще мало чем можно застать врасплох. Уже привыкший ко всему конь, спокойно перешагнул через тело валяющегося солдата. Себастьян не стал смотреть вниз. Со всех сторон луг усыпан разлагающимися телами, а каркающие звуки, вызывают позыв тошноты. Лошадиная грива дёргается от медленных, раскачивающихся шагов. Выдохшийся жеребец тяжело дышит. — Прости друг, если бы мне самому было легко идти. — Сжимая рукой наспех забинтованный тряпками бок, парень гладит точно всё понимающего Зевса. Главный отдал громкий, как только он умеет, приказ. Затем последовали слова, уже выученные всеми наизусть. — Не обошлось без наших жертв, не обошлось без потерь народа. — Уже давно это звучит бездушно, без огня. В самом начале, каждый из них тешил себя мыслью «я помогаю», «я полезен». Но реальность такова, что трупы — просто тела. Больше не трогает лежащая в луже игрушка. Не жаль ставших бездомными собак и кошек. — Но сегодня, самое главное, что мы одолели врага. Мы отомстили кровью, за кровь. В унисон, на сотом новом дыхании, солдаты поддержали, радуясь победе насколько возможно. И только поражённые в бою, рушат радость гнетущим молчанием. Спустя день они проехали мимо покосившейся таблички города Racine. Зима здесь создана пеплом, уснули не только растения. Сами здания, воздух, затаились и спрятались в тени проёмов, пряча жизнь в трещинах древесины. Всё это время их окружал не утренний туман, а неумолимое дыхание пламени. Они ступили на улицы, на которые не подоспели вовремя. — Найти пострадавших, оказать помощь. — Проскакал до врачей мужчина. — Вы, ищите где остановиться. Собрание у статуи в полдень. Преодолев кривую широкую тропу, солдаты спешились, уже оглядывая местных. Городские скрылись, но лишь на первый взгляд. В самом сердце города, выжившие выползли из баррикад, как только враг отступил, и принялись зализывать раны тем что осталось. — Кенгуру, — В парня кинули тяжёлую сумку. Подхватив тяжесть, он сморщился, сгибая колено. — отнеси Натану, пускай дальше сам разгребает. — Хорошо. — Кряхтя, кавалерист послушно закинул на спину груз, выискивая несчастного товарища с убитой лошадью. Стерев ноги в кровь, он наверное уже спрятался и слился с окружением. Либо, самое худшее для юноши, Натан ещё только проходит через соседнюю деревню. Оставшись с чужими шмотками наедине, Маруз принял решение не совершать лишних действий и сразу отправился на поиски пристанища. Нужно успеть найти, пока все хорошие места не разобрали. Потянув Зевса за поводья, он огляделся. Высокие здания лишены верхних этажей. Какие-то дома уже догорают, лишь нескольким, отдалённым, посчастливилось уцелеть. Здешние феодалы не окончательно разорены. — Жаль. — Хмыкнул Себастьян, вслушиваясь в разговоры. В основном все как обычно делятся своими историями с прошедшей бойни, у кого что забрали, куда ударили. Плачут от потерь близких или радуются что живы. — Где вы были?! — Ударила кулаками по груди одного из солдат женщина. — Где вы были когда мою Монику забирали? — Крик сдавливается хлюпаньем и бессилием. Убитая горем мать сползает, давая удерживать себя за руки. Юноша отодвинулся, решая обойти эту сцену как можно дальше. Главное не смотреть в её сторону и не привлекать внимание. Когда-то он попал к семье, потерявшей сына. В ту роковую ночь, Себастьян убил напавшего с кочергой француза. Так что выбравшему семью точно покойной Моники, мало повезло. — Оберон сегодня более суровый чем обычно. — Дыхнули в ухо. — О чём ты? — Спокойно отреагировав на появление друга, он пригляделся к мужчине, твёрдо шагающему по земле. А ведь капрал ранен сильнее, хромающего парня. — Вроде такой, как обычно. — Выпрямился он, пытаясь всеми силами тоже не показывать слабости. — Не знаю, чувствую как что-то выдаёт его напряжение. Мазур закатил глаза. Сисар, как обычно, со своей чуйкой. Только вот в битве не пригодилась она ни разу. Где были его чувства, когда на авангард совершили облаву? — Зачем тебе шмотьё Фуко? — Ткнул парень в вышивку на сумке. Пользоваться нитками помимо того, чтобы зашить дырку, умеет только Натан. — Себе приберу. — Неловко пошутил Маруз. — Увидишь рыжего, передай чтобы забрал. — Понял. — Но надеюсь не придёт, тогда всё это мне достанется. — Улыбнувшись, ему наконец-то удалось разглядеть в толпе кого-то спокойного. — Удачи. Оставив Сисара в одиночестве, Себастьян обогнал транспортерщика и первый добрался до сидящего на крыльце старика. — Утро, месье. — Учтиво кивнул, проглатывая слово «доброе». — Ночлег? — Напрямую, строгим голосом прохрипел дед. — Да. Он хмуро выдохнул, повёл сухой губой, осмотрел строгими уставшими глазами. — Маритта! Хлипкая дверь отворилась, выглянула девушка, боязливо рассматривая сразу попавшегося ей Себастьяна. — Проводи воина. — Небрежно махнул он. — И пускай мать стол накроет. — Хорошо, отец. — Маритта отошла пропуская гостя внутрь. — Мне бы коня куда-нибудь. — Указал парень, всё же сбрасывая сумки на порог. — Ой, простите, сейчас. — Наспех обувшись, она подлетела. — Идёмте, я провожу. Маруз снова кивнул старику, хоть тот и не увидел, и послушно последовал за ней. На задней части дома, показался ветхий хлев. Зевс несогласно вскинул носом, выказывая протест. «Либо моя элитная конюшня, либо улица.» Грязный загон страх номер два. Сразу после летучих мышей. — Сарай у нас небольшой, но он может с коровой нашей спать. — Объяснила Маритта. — Стрекоза у нас вечно сбежать пытается, так что замок крепкий. — Хорошо. Оставлять коня в этом месте совестно, но главное сено и вода имеются. — Отдыхай друг. — Похлопав по окрашенной в розовый морде, Себастьян вышел не оглядываясь на брюзгливого скакуна. Нужно будет его где-то хорошенько отмыть. Самому досталась комната второго этажа, просторная и судя по вещам, принадлежит дочери. Оставив на полу сумку Натана, он решил как можно скорее разобраться со своей проблемой. Стол украшенный гербарием уместил на себе множество вещей. Себастьян поставил рядом с незаконченной вышивкой свои бинты и не самый лучший спирт. Купил его на рынке за дёшево, зато не щиплет, но больше слабый алкоголь чем лекарство. Нужно будет сходить к медикам за нормальным, а пока ему достаточно этого. Он уселся, отодвигая как можно дальше вышивку. Аккуратно переложил засушенные листья и цветы. Книги парень прибрал на подоконник между вазами. После чего опёрся на него и принялся разбирать своё добро дальше. Игла и нити одинаково сверкнули. Достаточно освободив себя от одежды, он развязал уже вымокшую повязку. Кровь хлынула стекая водопадом вниз, впиталась в нижнее бельё, которое не так уж и жалко. Себастьян принялся работать быстро, иначе добродушные хозяева найдут в доме истекший труп. Облив своим не-доспиртом, зажал между пальцами глубокую царапину и схватил уже готовую иглу. Раздражённая и без лишнего вмешательства ноющая рана, совсем не заметила прибавления. Приняла новую боль как родную. Мазур потянул, закрепляя первые швы.       Переодевшись во что-то полегче, он спустился к накрытому столу. Хозяйка только закончила нарезать свежеиспечённый хлеб. — Садитесь, — Кивнула она на стул, судя по всему принесённого специально. В отличие от остальных, табурет значительно темнее. — припасов у нас немного осталось, что смогли, то спасли. — Вы очень добры, я уже рад крыше над головой. — Себастьян улыбнулся. Ему всегда нравилось останавливаться в подобных семьях. Кухарка мать, строгий молчаливый отец. Это напоминает о родителях. Греет душу, но если окунуться слишком глубоко, обожжёшься. Поэтому, довольный мирной обстановкой, парень предпочёл сосредоточиться на Маритте. — Вы говорили корову Стрекозой звать. — Макнул Мазур хлебом в похлёбку. — Почему? Она мгновенно оживилась. — Когда телёнком была, её звали Пятнышко, из-за пятна на морде. — Она ткнула в усыпанный веснушками нос. — Я уводила её вместе с Дымкой, её мамой, на пастбище, а там недалеко рой стрекоз. — Маритта развела руки в стороны. — И несколько к ней подлетели. Так Стрекоза, ой, Пятнышко как увидела, так к ним и рванула! Я за ней, а она добежала до кустов, и давай прыгать, точно взлететь как они пыталась. Вот с тех пор её Стрекозой и звать. Себастьян довольно улыбнулся. Милая история, с такой подачей, даже красочная. В голове представилась летняя поляна, солнце и тепло. Юноша глянул в окно, за ним разруха и боль. Жестокая реальность, в которой находится не хочется. Вот бы навечно застрять в рассказе о телёнке. — Месье, а как вашего жеребца величать? — Наконец-то перестав стесняться, решилась на вопрос. — Да что ты пристала к человеку? — Пробухтел отец. — Он с дороги. — Ланс, не ворчи. — Встряла нежно жена, охваченная аурой дочери. — Всё в порядке. Зевс. — Ему подходит, величественно. — Задумалась Маритта. — Он грозу любит? Себастьян облизал улыбку, закусив губу. — Верно. — В самом деле, негоже говорить мадемуазель такую правду. А вот Ланс сразу смекнул, можно понять по увеличившимся в количестве морщинкам. — Что вы всё, о скотине, да о скотине. — Откусила женщина корочку. — Лучше скажите, как вас зовут. — Себастьян Мазур. — Смотря в глаза Лансу ответил парень. На тяжёлые десять секунд, повисло молчание. Мужчина вздёрнул бровь, осмотрел сидящего за столом гостя так, словно не смотрел до этого. Напряжение спало, стоило ему кивнуть. — Милости к нам просим месье Мазур. — На выдохе просияла женщина. — Я Ирен Лефевр. — Приятно, мадам.       — У нас максимум месяц, для восстановления сил. — Окончил свою речь Жюльен, сворачивая пергамент. — Быть начеку и не расслабляться. Это вам не отпуск. — Оберон не Оберон если бы не сказал нечто подобное. Мужчина спустился по ступенькам, покидая импровизированную сцену — крылец. — Как будто кто-то его в этом послушает. — Толкнул в плечо Сисар. — Ну, разве что Леон. — Втиснулся между парнями кудрявый. — Они прям парочка. Себастьян сморщил лоб. — Разве эти двое так хорошо ладят? Я вижу лишь строго начальника и послушного мальчика на побегушках. — Как мы вообще в этот разговор ушли? — Недоумённо перебил солдат. — И когда ты пришёл? Мазур обернулся к товарищу, осматривая. Действительно, хороший вопрос. — Я тоже не видел. — Вы серьёзно? Я был буквально за вами всю дорогу сюда! — Не помню. — Лишь на мгновение задумался Сисар, тут же двинувшись в сторону таверны. Себастьян кивнул. — Вот так, сдохну и не заметите. — Проворчал Джозеф нагоняя их. — Заметим, просто не сразу. — Слова вылетели шуткой, но внутри прошибли иглами. Ведь если он умрёт, его и не хватятся. Всплыли искажённые лица проколотых, разорванных, растоптанных, расстрелянных людей. Не так давно, Якуба разорвало вместе с пушкой. И собственно, вспомнили про него, только когда хватились этой самой пушки. А что напомнит про Себастьяна? Дешёвый бычий язык? ¹ Рядом с плечом пролетела поистине прекрасная бабочка. Парень позволил себе отстать от друзей. Её красота напрочь выбила мысли из головы. Все тревоги и сомнения спрятались под сиреневым крылом. Глупо смотря ей вслед и боясь коснуться столь хрупкого создания, Себастьян замер провожая бабочку в тьму недалёкого, нетронутого леса. На такой короткий миг, Мазур позволил себе ощутить настоящий покой. Спокойствие не облитое ложью. Даже прошибающая в каждом движении пытка, отступила. — Я и не заметил что тут есть лес. — Прошептал он, рассматривая выстроенные вряд деревья. По началу мелкие, всё ближе к дикой природе, становятся толстыми и высокими. В больших городах они редко когда вырастают столь царственными. Этим не страшна непогода, лишь верхние ветки помашут вдогонку ветру. Они правители собственного мира. — Не смотри туда. — Прокашляли внизу. Себастьян опустил голову. На грязной тропке, прижавшись к зданию, сидит старый попрошайка. Один глаз его незряч, белоснежен. Порванная одежда и измазанные руки сжимают потрёпанную тирольку. — Там живёт Смерть. Себастьян сжал зубы. В каждом месте, есть свои легенды. — Проклятая территория Мерсье. — В шапку кинули монеты. Очевидно довольный уловом, старик достал франк целуя серебристую поверхность, а потом брошенный солид, радуясь ещё сильнее. — Хорошего дня месье! — Вскочил он, тут же подбегая к двери, чуть не толкая Джозефа. — Кошмар. — Готовый выругаться парень, пнул уже закрывшуюся перед носом дверь. — Усох наверное. — Засмеялся Сисар. — Себ, ты идёшь? — Ага. — Ещё раз глянув в тьму чащи, из которой дыхнуло ароматом свеже выросших цветов, он отвернулся насмехаясь. Если уж есть где-то смерть во плоти, то точно не там.