Руины памяти

Вымотанная ситуацией с джинчурики Цунаде постепенно переходит с успокоительного отвара на рисовое вино. Измучивший персонал непрекращающимся потоком нытья Наруто еще не в том состояние, чтобы бодро отправиться на миссию с наступлением ближайшего рассвета, но уковылять из госпиталя без потери сознания вполне способен. Как внимательная ученица и относительно заботливая напарница Сакура самовольно инициирует выписку Узумаки ради психического здоровья наставницы. И снижения частоты нервного тика Шизуне. Однако если благие дела порой ведут в ад, то дело Девятихвостого однозначно приведет к бумажной волоките. Одной подписи рядового ниндзя-медика, конечно же, оказывается недостаточно. Необходимо дозволение совета старейшин и оттиск именной печати Хокаге в трех местах, о чем посыльный Шестого лично сообщает Тензо. Посреди больничного коридора во время часа для посетителей. Еще и столь снисходительно-нравоучительным тоном, что от черепно-мозговой травмы юнца спасает только наличие рядом гражданских. Главное правило ирьёнина: вначале обеспечь свою безопасность, затем заботься о чужой. Встречаясь взглядом с пунцовой от гнева Цунаде, Харуно спешно вспоминает, что стоило бы прибраться в доме друга. Не сменив запачканную за ночую смену форму и минуя дверь, Сакура эвакуируется через ближайшее окно. ~~~ Квартира Узумаки встречает незваную гостью мерным танцем пыли в спертом воздухе. - Прошу прощения за вторжение... - неуверенно тянет девушка, оставляя пару стоптанных сандалий у порога и неловко замирая на входе. Наруто так и не отпраздновал новоселье, как-то не получилось собраться общим кругом. То кто-то на задании, то в реанимации, то занят собственным переездом. Сама Харуно брала в месяц половину ночных смен и все дневные, отчего казалось глупым тратить время на гулянки. Как же так вышло, что за минувший год она ни разу не прошла дальше гэнкан? Безликий коридор, за ним гостиная, явно декорированная застройщиком. Будто дом с обложки журнала о дизайне интерьера. Ни ранее обожаемых джинчурики постеров, ни фотографий, ни дурацких безделушек. Только измятая куртка на спинке дивана да бардак на кухне подтверждают, что здесь кто-то бывает. Мусорное ведро доверху забито картонными стаканчиками из-под рамена, пока в раковине покоится кастрюля с прожженным дном и остатками лапши. В холодильнике уныло киснет пакет молока, а пара помидоров в овощном отсеке напоминают мохнатых зверьков. Увядший фикус на подоконнике уже не спасти, а Харуно даже не знала, что у напарника есть комнатное растение, столь остро нуждающееся в поливе. Чувство вины оглушает, и тело будто лишается всех костей разом. Сакура оседает на стул, слепо уставившись на резиденцию Хокаге через мутное окно. Изо дня в день Наруто возвращался в эту пустую квартиру и тонул в одиночестве, пока все вокруг с чего-то единодушно решили, что он живет свою лучшую жизнь. Ками-сама, Харуно ведь и сама когда-то всерьез верила, что амнезия Узумаки тому только на пользу. Что ей мешало быть внимательнее? Быть для Наруто таким же прекрасным другом, каким он стал для нее? Пока Сакура отмывает посуду, обжигая руки в кипятке, удушливой волной накатывают слёзы. Они капают на пол, и Харуно моет татами по второму кругу. Солёные капли пропитывают вещи джинчурики перед загрузкой в стиральную машинку и при развешивании на выставленной на лоджии сушилке. Когда операция по уборке достигает спальни Узумаки, глаза горят так, словно их обожгло кислотой. Улыбающиеся лица команды номер семь приветствуют девушку со старой фотографии на прикроватной тумбочке. Сакура позволяет себе немного беззвучных рыданий, прижавшись лбом к косяку двери. Постель аккуратно заправлена, и это так не вписывается в раздолбайский образ Наруто, что Харуно не сдерживает горький всхлип. У изножья кровати лежит потрепанный блокнот, похожий на зачитанную до дыр мангу. Вместо важной информации мятые листы хранят списки продуктов, счета, перечни необходимых трат. Бездумно перелистывая страницы, Сакура с теплом улыбается, вчитываясь в корявый почерк напарника. Тряпка тонет в ведре, солнце стремится к линии горизонта, а воздух вдруг заканчивается в легких куноичи. Поперек чистого листа, резкий, словно пощечина, вопрос: "Кто такой Учиха Саске?" Выпуская блокнот из рук, Харуно со смехом отдается на растерзание истерике. ~~~ Выдохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, Сакура без стука входит в палату. Наруто приветствует напарницу яркой улыбкой, Саске - кивком, а Тайбо - нахмуренными бровями. Не здороваясь, девушка жестом приказывает постороннему убраться с койки больного, чтобы расположиться на ней самой. - Как ты себя чувствуешь? - начинает стандартный опрос пациента Харуно, попутно складывая печати для диагностики скрытых патологий. Что с распоротым животом, что на пороге смерти Наруто вечно заботится о чужих чувствах. Все присутствующие в палате когда-то были причиной его неслучившейся смерти, однако это не мешает Узумаки лучезарно талдычить: - Все отлично, Сакура-чан. Уровень чакры джинчурики нестабилен, и то, что раны затянулись, не гарантирует того, что те не болят. Отаро не переносит медицинские осмотры своего спасителя, как и Учиха. Слитным движением Наруто стягивает верх больничной пижамы и укладывается спиной на постель. Полгода под наблюдением медиков открывают в Узумаки дар предугадывать команды ирьёнина. Пальпируя живот, Харуно намеренно давит сильнее необходимого, и Наруто судорожно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Муки совести гонят Тайбо прочь из палаты, и Саске нехотя следует за мальчишкой. На автомате продолжая осмотр, Сакура ищет подходящие слова, но их нет. Остается придерживаться тактики сокомандника - вначале сделать, а потом разгребать последствия. Пока Узумаки одевается, куноичи аккуратно кладет блокнот на одеяло и повторяет: - Как ты себя чувствуешь? - в ответ Наруто отводит глаза. - Как ты себя чувствуешь, вспомнив Саске-куна? - Голос непроизвольно уходит на фальцет, и Харуно расстроенно прикусывает нижнюю губу. - Все действительно отлично, Сакура-чан, - чуть склонив голову на бок, словно провинившийся пёс, тянет джинчурики. Куноичи хочется смачно ударить друга по его белобрысой голове, но Цунаде вряд ли одобрит подобный акт самодеятельности. Харуно вообще много чего хочется из того, чего делать нельзя. Например, сбежать от этого разговора. - Когда вернулась память? - В бою с Отаро. В повисшей тишине девушка растерянно перелистывает исписанные корявым почерком страницы. Одна из них будто в безумном бреду заполнена только одним именем: "Саске." - Но записи сделаны раньше... - Я начал писать их месяц назад. Старался перечитывать каждое утро, но... - Наруто неловко взлохмачивает волосы на затылке, - на миссию в стране Волн блокнот взять забыл, даттебайо. Закат, словно пламя, разгорается за окном. Ни один шиноби не знает, какой закат станет для него последним. Так сколько же времени нужно потратить, чтобы начать его ценить? Через час у Сакуры должна начаться ночная смена, а с ней видимо и новая жизнь. Жизнь без пустых надежд и самообмана. - Почему не говоришь ему? - Даю ему время, - говоря о Саске, Наруто всегда улыбается по-особенному. В уголках глаз собираются смешливые морщинки, а сами глаза будто становятся ярче. - Ты же знаешь, он не очень хорош в принятии своих чувств. - Пока он все поймет, тебя уже убьют! Эмоциональность - главный враг ирьёнина. Слезы против воли текут по щекам, и Сакура зло утирает их ладонью. Казалось бы, днём она выплакала всё, что можно, однако видимо не стоит недооценивать разбитое сердце. - Я не должна была отказываться от миссии тогда, - вина встает комом в горле, и вторая волна истерики накрывает куноичи с головой. Смерть Наруто всегда казалось Харуно невозможной, нелепой. Такие, как Узумаки, не умирают, они продолжают жить вопреки судьбе. А то, что с того света джинчурики из раза в раз возвращала толпа людей, как-то в расчет не шло. С детства путеводной звездой Сакуры являлся Саске. Однако с уходом Учиха из деревни солнце не погасло, а мир не рухнул. Ведь не Саске был тем, кто безоговорочно верил в нее. Не он искренне ей восхищался, болел на экзамене, поддерживал в карьере ирьёнина, выполнял данные обещания и подставлял плечо в трудную минуту. Наруто оставался рядом, не смотря ни на что. Она же бросила его один на один с проблемой, которую не решили отряд ниндзя-медиков, Тензо и совет Каге. - Когда-нибудь ты сможешь простить меня? - Харуно боится ответа, но не позволяет себе роскоши не смотреть в глаза. С тихим смешком Наруто ласково притягивает куноичи к себе. Тепло объятий Узумаки успокаивает рыдания, но не унимает стыда. - Не за что прощать, Сакура-чан, - шепчет Наруто, и Харуно верит ему. Стоит сказать что-то в благодарность, но ее не измерить, не высказать словами, и Сакура просто вжимается в друга так, словно пытается соединить их кости. На улице постепенно зажигаются фонари, и с их мягким светом сердце наполняет покой. Они сидят в обнимку до тех пор, пока у обоих не начинает ныть спина. Харуно отстраняется первой, неловко пытаясь привести себя в порядок, что вряд ли возможно без купания в онсэн, восьмичасового сна и новой влюбленности. - Вы ведь пригласите меня на свадьбу? - пододвигая к Узумаки блокнот, интересуется куноичи. - Только после того, как ты помоешься, Сакура-чан. Пахнешь, как Акамару, даттебайо! - Наруто, ты идиот! - потрясенно смеется Харуно, слегка шлепая улыбающегося джинчурики по бедру. Покидая палату, Сакура обещает себе, что защитит друга и его выбор любой ценой.