Ловушка Купидона

Сентябрь, 2014 год. Ловушка. Джордж Уизли угодил в неё в тот день, когда не стало Фреда, части его души. Обреченный и выброшенный в мир без брата, Джордж смотрел на всё живое и ощущал, будто находится в кошмарном сне, но точно не реальности. Весь мир проносился вокруг него, но он не мог реагировать, как прежде. Не мог смотреть в глаза людей, не мог улыбаться, не мог ощущать себя в себе, будто на земле осталось только его тело, а душа ушла куда-то далеко вслед за братом. Ловушка. Она захлопнулась в тот день, когда на свет появилась Феликс. Девочка, носящая мужское имя. Феликс — будто часть зелья удачи. Феликс — ознаменованная «счастливой» по рождению и жизни. Даже спустя пятнадцать лет, Джордж Уизли не мог понять, почему согласился оставить ей это имя. Было ли это связано с её матерью, а может и с ним самим. В темные времена, когда ты не чувствуешь ничего, кроме боли, хочется увидеть свет. «Счастье» сулящее носителю этого имени, он посчитал за тот спасительный лучик света. Будучи уже тридцатишестилетним мужчиной, сидящим в своей гостиной своего дома, он анализировал свою жизнь, будто пытаясь понять, что он сделал неправильно в своей жизни, раз ему сейчас так тошно от самого себя. Смерть брата изменила многое, но он старался жить за двоих, дарить счастье другим, но от этого не перестал быть одиноким. В груди зияла огромная дыра, когда «Счастья» не было рядом. Привязать к себе её он не пытался, как и заменить ей всё окружение одним собой. «Счастье», по своей природе, была свободной, как ветер, меняющий своё направление по воле одной только мысли. Жизнь этой девочки заполнила всё его существо, он заменил ей всех, кого только мог, но это больше походило на эгоизм, как ему казалось. Иначе он не мог объяснить то, что так много ждал от неё в ответ, думая, что любая ошибка будет ему прощена и забыта. Взять её под опеку было необдуманным решением, но он никогда об этом не жалел. Его ошибка была лишь в том, что он не стал для неё родителем, запрещая называть «отцом». Чего боялся? Зачем так поступал? Подобное решение было продиктовано осознанием, что отец из него был бы никудышным. Он часто обсуждал это с братом Чарли, но тот говорил, что подобным решением Джордж пытался снять с себя ответственность. Возможно, брат был прав. Всё, что произошло неделю назад, лишь убеждало его в том, что никакой он ей не отец и относиться как к дочери не смог бы. Ненависть к самому себе достигла пика, когда он залпом осушил половину стакана огневиски. Почти пятнадцать лет Джордж не употреблял алкоголь, поставив на этом табу, но теперь… Он сдался. В нём не было сил и он ещё никогда не чувствовал себя настолько слабым. Ловушка. Она плотным куполом поглотила его. Сквозь этот барер Джордж не мог пробиться, понимая, что ключ остался у «Счастья». Феликс вырвала его из души мужчины, убегая в слезах и крича, что не желает его видеть. А его губы до сих пор горели от этого воспоминания. Подлив ещё немного напитка в стакан, Джордж прошелся вдоль окна. Внезапный звук за его спиной, заставил обернуться и выхватить палочку, старая привычка не оставляла его ни на миг. На спинке дивана сидела до боли знакомая сова, бросая на него взгляд янтарных глаз. Из её клюва выпало письмо, а птица быстро вспорхнула вверх и сделала круг, вновь исчезнув в открытом окне. Уизли отставил стакан в сторону, а ноги, против его воли, двинулись к дивану. Руки вспотели, пока он открывал конверт, доставая оттуда пергамент, на котором была выведена только одна строчка:

«Прости меня. Мне не стоило это говорить. Просто давай поговорим, как раньше. Феликс.»

Опустившись на диван, он несколько десятков раз пробежался глазами по этому письму. Не до конца веря, что не спит, Джордж ущипнул себя за руку. Боль была. Одна часть его сознания вторила о том, чтобы он немедленно собирался и ехал в Хогвартс, вторая же откровенно понимала, что это безумство. Но ждать до Рождества было трудно. Всё, что он мог сделать сейчас, так это написать ей ответное письмо.