Палитра наших чувств

Могла ли я ему доверять? Наверное, даже если бы всю жизни искала самого надёжного человека, то не нашла бы никого надёжней Ким Тэхёна. Если бы меня попросили описать его, то я бы сказала вот что: высокий, с тёплыми руками, которые бы грели меня в холодные январские ночи, чёрный горячий взгляд, не менее согревающий и будоражащий кровь, а ещё он обладал волнительной привычкой постоянно кусать обветренные губы. На него можно было положиться. С Ким Тэхёном моей душе всегда было невероятно спокойно, а по всему телу разливалось чувство защищённости, когда я находилась рядом с ним. Вот и тогда, стоя на невысоком холме у подножия океана, меня грело не обычное осеннее солнце, хотя и оно тоже создавало определённую атмосферу тепла, а солнце по имени Тэхён. Спустя пятнадцать минут быстрой ходьбы, я, понятия не имевшая, куда учитель меня тащил, наконец остановилась и, замерев на месте, бок о бок с господином Кимом, с затаённым дыханием стала вглядываться в открывшийся взору пейзаж заходящего солнца. Где-то что-то подобное я уже видела. Неужели?.. И тут я вспомнила картину, нарисованную учителем, что украшала длинный коридор пансиона. Вот только на ней красовалась ещё обнажённая женщина. — Вы тогда этот пейзаж рисовали? — спросила я, почти сразу же получив в ответ молчаливый кивок. — А та женщина... — я замялась, тут же пожалев, что вообще начала эту фразу, но, словив на себе его пытливый взгляд, продолжила: — плод вашего воображения? Господин Ким как-то горькой усмехнулся, на этот раз отрицательно покачав головой. — Ваша знакомая? — продолжила свой допрос, двинувшись вслед за учителем, который стал спускаться с холма на песчаный берег. Я различила едва заметный кивок «Да», после которого внутри что-то стало неприятно выжигать лёгкие, а кулаки непроизвольно сжались. Погодите-ка. Это я его ревновала, что ли? А господин Ким, не замечая моего изменившегося лица, с невозмутимым спокойствием установил мольберт и взял в руки дощечку, принявшись на ней что-то писать. Наконец, закончив, он развернул её ко мне лицевой стороной, чтобы я смогла прочесть написанное. «Я видел, как ты рисуешь. У тебя довольно хорошо получается. Поэтому, если ты не против, я хотел бы помочь развить в тебе этот дар и научить всему, что умею сам». Серьёзно? И это то, ради чего он меня сюда позвал? Моё настроение сразу же упало, и я заметно поникла. Я думала, что мы, наконец-то, прольём хоть каплю света на весь тот бред, который начал происходить по моему приезду в пансион, но, видимо, учитель Ким и впрямь не знал о том, что я могла помочь ему вновь обрести голос. «А о чём это она думала, идя сюда», — услышала я, мгновенно сделавшись пунцовой. Кажется, от него не ускользнул мой разочарованный вид. — Ни о чём, — поспешно буркнула я, тут же сообразив, что не нужно было этого делать. Вопросительно уставившись на меня, учитель непонимающим взглядом требовал объяснений. — Ни о чём не пой, не говори, — я запела какую-то дебильную песенку, слова которой пришлись как нельзя кстати. И надо же было мне выставить себя полной дурой в его глазах. Отведя взгляд в сторону, учитель принялся сортировать кисточки, — от большей к меньшей — а я как бы невзначай спросила: — Вы завтра дежурите на вечеринке? Не поворачивая головы, господин Ким утвердительно кивнул, и в следующее мгновение я услышала многозначительное: «Лучше бы на скрипке поиграл, и то толку было бы куда больше». — Я слышала, что, помимо прекрасного владения палитрой и кистями, вы еще владеете смычком и скрипкой. Это правда? Утвердительный кивок, и снова длинные пальцы коснулись кистей, заканчивая сортировку. — Вы сами учились? — решила продолжить разговор я. Ещё один утвердительный кивок, означавший «Да», а затем руки Тэхёна потянулись к дощечке, через мгновение черкнув на ней: «С тринадцати лет я обучался игре на этом музыкальном инструменте и до сих пор чему-то учусь. А теперь, если ты не возражаешь, я приступлю к уроку». Так холодно и безапелляционно, что я даже не смогла возразить. *** На следующее утро, проснувшись позже обычного, так как был выходной, я хорошенько потянулась на кровати, наконец дождавшись такого необходимого отдыха, о котором мечтала на протяжении всей недели. Хотя сегодня был не такой уж и выходной, потому что учительский комитет, не желая, чтобы их воспитанники без дела слонялись по пансиону, решил, что в субботний день ученики будут заняты внеурочной деятельностью: кто занимался музыкой, кто вышивал, кто гонял мяч. И всё это, разумеется, проходило под руководством того или иного учителя. В общем, преподаватели нашли альтернативу урокам, создав кружки определённых увлечений. Я не знала, чему буду обучаться, и, когда смотрела на перечень возможных занятий, меня не привлекало ни одно из них. Ровно до того момента, пока в списке я не обнаружила имя учителя Кима, который обучал игре на скрипке. И мой выбор стал очевиден. Поэтому, приведя себя в более-менее нормальный вид после сна, я отправилась на поиски кабинета музыки, не забывая о том, что вечером должна была состояться вечеринка у Намджуна, к которой, к слову, тоже нужно было подготовиться. Морально. Наконец, когда мой слух стала ласкать тоскливая игра смычка, я поняла, что двигалась в правильном направлении. Не желая прерывать эту мелодию, я склонилась к замочной скважине и стала наблюдать за тем, как учитель, положив инструмент на плечо и прижав его подбородком, ловко перебирал изящными пальцами струны, вытягивая из каждой чувственные ноты, которые сливались в единую мелодию, заставляя переживать эмоции творца этих звуков. — А ты знаешь, что подглядывать, как минимум, неприлично? — язвительно раздалось сзади, и я дёрнулась, стукнувшись лбом о дверь, а затем повернулась, с раздражением заметив нагло ухмыляющуюся Кесу. — Тебе какое дело, — пробубнила я, потирая ушибленное место. Кесу мгновенно сократила между нами расстояние, таким образом вжав меня в стену, и, склонившись к моему уху, прошипела: — Не суй свой маленький носик туда, куда не просят, потому что можешь остаться без него, — а затем отстранилась, гордо выпрямившись, и толкнула дверь, переступив порог кабинета музыки. Это что, я должна была терпеть её ещё и на внеурочных занятиях? *** Я еле дождалась окончания урока, по горло насытившись презрительными взглядами Кесу, которая, казалось, не сводила с меня глаз. Я чувствовала её жгучую ненависть даже через толстые стены, и она не только бесила меня, но и доставляла дискомфорт, потому что, согласитесь, осознание того, что кто-то тебя ненавидит, зачастую просто не даёт покоя, вынуждая тебя ожидать каких-то пакостей со стороны ненавистника. И когда весь этот кошмар был окончен, я с неописуемым облегчением появилась в комнате, застав Джули, которая никак не могла определиться с выбором платья, крутящейся перед зеркалом. — Какое лучше: бежевое или бордовое? — заметив меня на пороге, сходу поинтересовалась она. — Расслабься, у нас ещё полно времени, — вместо ответа бросила я и плюхнулась на твёрдую кровать, о чём тут же пожалела, так как этот прыжок оказался довольно болезненным. — Ну, Ми-и, — протянула она, сложив губы дудочкой, — скажи, пожалуйста. Я приподняла голову, ещё раз окинув оценивающим взглядом платья. — Думаю, бордовое, — вынесла свой вердикт и откинула голову на подушку. — Уверена? — переспросила подруга, недоверчиво уставившись на меня. — Да. *** Дом Намджуна располагался прямо напротив пансиона, поэтому трудностей с поиском места проведения вечеринки у нас не возникло. Решив особо не заморачиваться с нарядом, я натянула на себя джинсы и любимую коричневую футболку с принтом какого-то мультяшного героя. А вот Джули даже макияж себе сделала, потратив на него не только кучу времени, но и нервов. Глупая. Мне же было всё равно, как оценят мой образ, потому что, идя на эту вечеринку, я преследовала свои определённые цели. Я решила напиться (желательно так, чтобы ничего не соображать), а потом, лишившись всяких стеснений (и мозгов заодно тоже), поцеловать учителя Кима. Да-да. В этом-то и состоял мой план под названием «Отдать свой первый поцелуй за то, чтобы перестать слышать в башке чужие мысли». Проще некуда: напиться, поцеловать (только главное, чтобы никто не заметил), и вуаля! Я была бы свободна! — Привет, девчонки! — громко раздалось на пороге дома, и мы узрели его хозяина во всей красе. Чёрные обтягивающие штаны, сделанные из кожи и облегающие длинные ноги парня, косуха и белая майка, делавшие Намджуна похожим на плохиша. От него веяло перегаром, что сразу же позволило понять — он уже находился в подвыпившем состоянии. — Это ты та самая Джули, о которой мне говорила твоя подруга? — Ким беззастенчиво ткнул указательным пальцем в растерявшуюся Парк. — Да, — тихо ответила она, неразборчиво кивнув. Намджун освободил проход, пригласив нас рукой пройти внутрь, и вслед бросил: — Ну что ж, веселитесь. Ещё успеем поболтать. Комната, представшая нашему взору, уже была почти до отказа заполнена юношами и девушками. Некоторые из них глушили многочисленный по счёту бокал высокоградусного алкоголя, некоторые танцевали, двигаясь не в такт громыхающей музыке, а некоторые неплохо устроились на диванах, либо в одиночестве созерцая всеобщее веселье, либо же с кем-то болтая. Кое-кто уже зажимал симпатичных девчонок в углах современной гостиной, а кто-то, вроде нас с Джули, предпочёл скромненько угнездиться в сторонке, где-то на краю мягкого дивана, и с широкими глазами наблюдать за происходящим. В общем, ничего из ряда вон выходящего тут не происходило. Самая обыкновенная тусовка молодёжи, которой было некуда деть свою энергию. Сказать честно, до того момента я никогда прежде не была на подобного рода мероприятиях. И только из разговоров бывших одноклассников имела смутное представление о том, что тут вообще происходило. В который раз обведя взглядом комнату, находившуюся в полумраке, я, наконец, наткнулась глазами на аккуратный профиль учителя Кима и немного напряглась. Он был здесь. Совсем рядом. Нас разделял какой-то десяток шагов. Но я понимала, что даже если бы я весь вечер сидела и набиралась смелости, то в итоге всё равно не набралась бы её и не выполнила то, ради чего, собственно говоря, сюда и пришла. Поэтому, резко поднявшись с места, я решительно направилась к столу с выпивкой, в скором времени взяв оттуда сразу два бокала. Опыта в этом деле у меня ещё не было, и я просто на одном дыхании влила в себя сначала один, а следом за ним и второй, опаляя гортань и трахею. «Зачем она это делает?», — осуждающе раздалось в моей голове, и это придало мне ещё больше уверенности в том, что я делала. Просто нужно было поскорее покончить со всем этим дерьмом. — Ми, зачем ты столько пьёшь? — рядом, как по взмаху волшебной палочки, оказалась подруга, которая непонимающе наблюдала за моими действиями. — За тем, — буркнула я, сильнее вцепившись пальцами в полупустой бокал. Всё равно бы это произошло. Не было ни единого раза, чтобы мои сны не сбывались. — Мне здесь не нравится, — как-то тихо, отчуждённо прошептала Джули, а я, влив в себя очередную порцию алкоголя, со стуком поставила пустой бокал на стол. — Ты же так хотела оказаться здесь, что готова была продать душу Сатане за это. А теперь тебе вдруг «не нравится»? — кажется, уже тогда алкоголь ударил мне в голову, раз я с заплетающимся языком говорила такие слова единственной подруге. Она поджала губы — обиделась — и, развернувшись, вернулась на прежнее место, вжавшись в кожаный диван ещё сильнее. А я... А я, по крупицам растеряв всю свою нерешительность и чувство стыда, отправилась на имитированный танцпол, не забывая частыми взглядами наблюдать за учителем Кимом, чтобы не прозевать подходящий момент... Я видела, как он, скрестив руки на груди, изредка косился на меня, скользя глазами по плавным изгибам ещё не до конца сформировавшейся фигуры. Меня забавила эта своеобразная игра в гляделки, и я, ещё сильнее завиляв бёдрами, с большим энтузиазмом стала танцевать, всецело отдаваясь музыке и ритму, который вибрацией прокатывался по полу. Казалось, на мгновение я забыла обо всём: о том, что слышала мысли Ким Тэхёна, которые если не осуждали, то уж точно не одобряли моё поведение; о нём самом, о Джули, сидящей в уголке и испуганно таращащейся на меня, и о том, что должна была сделать. Я открыла глаза, вырвавшись из минутного забвения, и направила взгляд в то место, где сидел Тэхён, тут же наткнувшись глазами на пустоту. Судорожно забегав взглядом по гостиной, я, к своему счастью, заметила его выходящим из комнаты и направляющимся к туалетам. Шатаясь и еле переставляя ноги, я последовала за учителем, решив завершить миссию во что бы то ни стало. Держась одной рукой за холодную стену коридора, я кое-как добрела до двери, за которой несколько мгновений назад исчез Тэхён. Тут же, буквально ввалившись в ванную комнату, я застала учителя склонившимся над раковиной и умывающим лицо холодной водой. Мгновенно среагировав, он повернул голову в мою сторону и, закрутив кран, выпрямился, после чего оторвал белую салфетку от рулона и прислонил к мокрому лицу, отчего та мгновенно пропиталась влагой. Бросив быстрый взгляд на меня, до сих пор стоящую в проходе и глупо плетущуюся за ним, учитель направился к выходу, который тут же загородила я. И откуда во мне взялось столько дерзости? Я медленно подняла голову вверх и стала гипнотизирующим взглядом пожирать его алые губы... Сейчас. Став на цыпочки, я, чтобы не потерять равновесие, интуитивно положила потные ладошки на мужские плечи и приблизилась к опешившему учителю. А ведь вблизи этот сладкий, дурманящий запах корицы был в разы сильнее и притягательнее, сводил с ума ещё больше, опьянял лучше любого спиртного. Безумие. Я стала чувствовать его дыхание, которое в один миг стало в сотни раз горячее, и уже почти соприкоснулась с тёплыми губами, как тошнота, так не вовремя подкатившая к горлу, вырвалась, в буквальном смысле этого слова, наружу. Прямо на чистую рубашку господина Кима. О нет, как стыдно...