Ночные диалоги

За окном всё ещё царствует глубокая ночь, когда ты просыпаешься, дрожа от холода. Сразу вспоминаешь про незакрытое с вечера окно. Спешишь исправить ситуацию, но обратно ложиться уже не хочется. Ночная прохлада прогнала всю сонливость. Растираешь плечи ладонями, чтобы согреться, но это не помогает. Тонкое покрывало так же не спасает, а любимой кофты при тебе больше нет. Ты принимаешь решение спуститься в бар. Днём Даби часто там бывает, и помещение ещё несколько часов сохраняет тепло. Спешно натягиваешь кеды, приминая задники, и осторожно спускаешься вниз, боясь кого-нибудь разбудить. Горит приглушённый свет. Почему, интересно? За барной стойкой сидит Шигараки, в руке стакан, рядом бутылка чего-то спиртного. Ты подходишь ближе, и он замечает тебя, но ничего не говорит, даже когда ты присаживаешься на соседний стул. — Говорят, — начинаешь ты с лёгкой улыбкой, — что когда человек пьёт в одиночку, то его либо терзают мысли, либо он алкоголик, — складываешь руки на стойку и кладёшь на них голову. — Кто это так говорит? — мрачно хмыкает лидер, допивая остатки в стакане и наполняя его снова. Ты немного удивлена. Не думала, что он станет говорить с тобой. Ты не так давно в Лиге, и за всё время твоего здесь пребывания, Томура либо делает вид, что не замечает тебя, либо огрызается, когда ты переступаешь «черту дозволенного». Где находится эта черта, известно лишь ему самому. Иногда он прожигает тебя взглядом, и ты бы ни за что не призналась вслух, но именно этот его взгляд пугает тебя до чёртиков. — Не знаю. Наверняка кто-нибудь, да говорит. Тихонько смеёшься. Здесь внизу тепло, как ты и ожидала, и тусклое освещение расслабляет. Прошла всего пара минут, а тебя уже клонит обратно в сон. Осоловело наблюдаешь за Томурой, как он поднимается и обходит барную стойку, что-то ищет. Прикрываешь глаза, совсем ненадолго, не в силах сопротивляться накатывающей на тебя сонливости. Только бы не уснуть прямо здесь. Тихий стук выдёргивает обратно в реальность, снова разлепляешь глаза, видишь прямо перед собой такой же стакан, как у Шигараки, половину которого он тут же наполняет, как ты уже догадалась, виски. — Что? — — Теперь будем пить вдвоём, — перебивает тебя лидер и вдруг растягивает потрескавшиеся губы в ухмылке, а может кривой улыбке. Тем не менее, увиденный образ заставляет тебя ненадолго зависнуть. Переводишь взгляд на стакан и мотаешь головой. — Прости, но я не пью такое. — Это почему же? Интересно, у босса всегда такое хорошее настроение по ночам, что он даже диалоги поддерживает, или он просто пьян? Сколько он вообще выпил, пока ты не пришла? И как давно сам сидит здесь? И как часто? — Не переношу чистый алкоголь, ещё и настолько крепкий. Меня унесёт с одного глотка. Томура хмыкает и снова присаживается на корточки, рыская под стойкой. «Тога и Твайс вечно оставляют здесь газировку. С одной бутылки не убудет», — говорит он и вскоре встаёт, держа в руках колу. Долго возится с твоим стаканом, переливая жидкости туда-сюда, и в итоге проливает часть газировки на столешницу. Тихо матерится, пока вытирает всё это безобразие. Ты уже снова успеваешь задремать, когда Шигараки, наконец, снова садится рядом и двумя пальцами подталкивает тебе эту мешанину. Даже трубочку вставляет. — Тебе так сильно хочется меня споить? — уже откровенно смеёшься, но всё-таки помешиваешь напиток трубочкой. Человек старался, корячился, надо хоть попробовать. Шигараки не отвечает, но снова одаривает тебя насмешливой ухмылкой. Садится рядом и берёт свой стакан, предусмотрительно отводя мизинец. Исподтишка поглядывая на него, ты тоже делаешь небольшой глоток, обхватив губами соломинку. Горло всё равно жжёт, да и вкус алкоголя практически перебивает газировку, но ладно уж. Вы так и сидите рядом, в полутьме бара, и молча отпиваете из стаканов до половины. — Чего не спишь? Резко распахиваешь глаза. Неужели снова задремала? От босса, очевидно, тоже не укрылся тот факт, что ты начала клевать носом почти сразу, как спустилась сюда из своей комнаты. Сейчас он с неким интересом поглядывал на тебя, ожидая ответа. — Холодно, — с недовольством отмечаешь, что начинаешь растягивать гласные. — Я тот ещё зяблик. Не то, что спать, даже думать в холоде не могу. — С последним я бы поспорил, — отзывается злодей. — Думать ты в принципе не способна. Тебя тут же захлёстывает волной возмущения, и ты сверлишь лидера таким пристальным взглядом, словно он должен прожечь его насквозь. Вид у тебя, наверное, комичный, ибо Томура прыскает от смеха, прикрывая стаканом предательскую улыбку, широко растянувшуюся на лице. — Ну знаешь! И вообще, может, я только рядом с тобой рассудок теряю, — показываешь злодею язык, и обиженно отворачиваешься, в пару глотков осушая стакан. Шигараки вдруг замолкает, и взгляд его становится практически нечитаемым. Он вытягивает опустевший стакан из твоих рук и вместе со своим отставляет в сторону. Бутылка отправляется туда же. — Когда ты сказала, что быстро пьянеешь, я даже подумать не мог, что тебя действительно унесёт практически с ничего. Иди, отсыпайся, я уберу тут всё. — Не хочу, там всё ещё холодно, — бурчишь ты, но послушно поднимаешься. Опираешься на стойку, когда голова резко пустеет, но вместе с тем тяжелеет. — Да что ж ты будешь делать-то… — Шигараки закатывает глаза. Закончив греметь посудой, он подходит к тебе и подхватывает как раз, когда ты спотыкаешься о собственные ноги и чуть не летишь на пол. — Дам тебе свою кофту, утром вернёшь. Он держит тебя за предплечья, отведя сразу два пальца, и толкает в сторону лестницы. Провожает до самой двери, аргументируя это тем, что ты «навернёшься, переломаешь себе всё, ещё и других разбудишь». Как и обещал, накидывает на плечи свою толстовку. В этот момент ты вглядываешься в чужое лицо, спокойное и словно бы задумчивое. Красивый… Похоже, тебе действительно лучше проспаться. Уже всякий бред в голову лезет. — Спокойной ночи…