Второй шанс

      Минхо… был странный. Альфа не причинял физической боли, но с ним рядом было невыносимо по другой причине. Джисона не били и не наказывали, на него, если быть честным, большую часть времени и вовсе не обращали внимания и, оказывается, это больнее, чем вечные синяки и унижения.       В первые же дни нежеланного замужества, Хан случайно немного сжёг новенькую ослепительно выглядящую кухню в попытке хоть что-то приготовить. Он же типа муж, внушаемые с детства установки не подавлял даже внутренний яростный протест. Как бы Джисон себя не убеждал, что он сильный и не будет прогибаться, отчаянный страх новой боли от другого альфы, влиял на его поведение. Опостылевшая, сидящая на подкорке установка «постарайся понравиться и будь хорошим омегой, и тебя не обидят», которая никогда не работала, всё же одержала победу над робкой мыслью снова показать характер. Поэтому омега попытался исправить ситуацию — отдраить кухню, но когда не вышло (вбитые знания, оказывается, держатся в голове недолго), остался на месте преступления, в ожидании наказания, как всегда требовали родители.       Утром Джисон проснулся в общей кровати и испуганно подскочил, вспомнив вчерашнее. Вот же чёрт, выпросить прощение не вышло, кажется, он только сделал ситуацию хуже. Минхо много работал, поэтому приезжал поздно и явно не ожидал увидеть на разрушенной кухне спящего омегу, свернувшегося прямо за столом в темноте и, видимо, заботливо переместил в кровать.       — Хани? — альфа вышел из душа и удивлённо смотрел на лицо паниковавшего мужа.       Джисон отчётливо вздрогнул — к нему никто до Минхо так ласково не обращался, это вызывало какое-то странное внутреннее волнение, он бы хотел запретить эту мягкую интонацию альфе, но не знал как.       — Что ты делал ночью на кухне? Почему не пошёл в кровать?       — Прости, я вчера готовил, и всё вышло из-под контроля. Я ждал тебя, чтобы извиниться.       — В следующий раз просто вызови клининг и воспользуйся доставкой, если ещё не умеешь готовить, я оставил тебе карту. Зачем было меня ждать?       — Ты не накажешь меня?       Ну вот опять, проклял свой язык Хан, он же не хотел подавать идей, но не смог сдержать удивление, да и лучше сразу знать, чего ждать от мужа, чем жить в нервной неизвестности. Минхо совсем не выглядел раздражённым или разозлённым, скорее обеспокоенным. Отец Джисона избивал его каждый раз после очередной провальной попытки готовки, и его папе тоже доставалось за неспособность научить, а потом и от папы прилетало за необучаемость.       — Наказать? Что это значит? — ещё более недоумённо посмотрел на мужа Минхо.       — За разрушение кухни. Там было всё такое новое и блестящее, а теперь… Ну сам видел, — закусил губу омега.       — Подожди, твои старые синяки и шрамы — это наказание?       Джисон неуверенно кивнул, растерявшись от спонтанного вопроса. Минхо обратил внимание на отцовские следы воспитания?       — Я думал, ты просто такой неуклюжий! Я серьёзно поговорю с твоими родителями! Какого хрена вообще?       Неуклюжий, конечно, тоже, но не до такой же степени, поразился наивности мужа Джисон и немного запаниковал, может не стоило говорить про отца? Тот же не постесняется и наговорит всяких гадостей о сыне или ещё хуже, поделится секретами воспитания.       — А кухня…? — нелепо постарался перевести тему омега.       — Клининг быстро решит проблему, разве нет? Это же была просто случайность? Не переживай об этом, ладно? — непонятно на что очень взбешённый Минхо, не нашёл больше ответа и просто отмахнулся, продолжив агрессивно собираться на работу. Джисон вздохнул и расстроенно расслабился на кровати, альфа, больше ни разу на него не взглянув, уехал по делам. Омега не знал, почему равнодушие его обрадовало примерно так же, как и наказание.       Джисон на удивление быстро привыкал к беззаботной семейной жизни. Минхо его почти не трогал, не стремился к общению, и это почему-то очень больно задевало. Альфа рано уезжал на работу, поздно возвращался и ничего, кроме супружеского долга, не требовал. Да и долг особо не требовал, вежливо, как-то по-деловому, интересовался не против ли Джисон «приятно провести время». Хан никогда не отказывал и сам не знал почему. Не из-за страха насилия — внутри себя омега чувствовал, что Минхо ничего не сделает против его воли. Может потому, что только в процессе он мог ощущать на себе ласковое внимание мужа, которого очень не хватало. О нём ненавязчиво заботились, интересовались мнением и Джисон понятия не имел, как по-другому благодарить за это. Тем более, не сказать, чтобы секс с мужем был неприятным или болезненным. Минхо всегда был ласков, осторожен и старался доставить удовольствие. Но раз Джисон и тут оказался сломанным, секс без любви, не то чтобы у него когда-нибудь был другой, приносил ощущение собственной грязности и использованности. Его брали, словно куклу, когда хотели, подрочили о него и свалили. Минхо как будто боялся лишний раз прикоснуться. Выполнял необходимые действия, помогал потом привести себя в порядок и, отвернувшись, ложился спать. А Джисон, даже рядом с мужем в одной кровати, ощущал себя безгранично одиноким.       Джисону было откровенно скучно целыми днями сидеть дома. Раньше можно было задирать братьев или бесить отца своими выходками, а сейчас только сбегать в парк погонять на скейте тайком. Учёба в этой мерзкой гимназии для благородных омег закончилась. Он продолжал заниматься музыкой и писал песни, но без новых впечатлений те получались грустными и однообразными. И, кажется, он достиг потолка в самообразовании, очень хотелось продолжить учёбу или хотя бы найти настоящую работу. Минхо, в отличие от скупого и принципиального отца, не свесил на своего омегу какой-либо быт, не возражая питаться доставкой и спокойно нанимая клининг. Хан не понимал, что ему в таком случае вообще делать?       Джисон долго набирался смелости, чтобы спросить, ведь своим доброжелательным поведением Минхо дарил надежду. Но чем сильнее была надежда, тем больнее оказалось разочарование.       — Зачем тебе учиться?       — Мне бы хотелось потом пойти работать, я всегда хотел быть настоящим…       — Работа? Я не достаточно нас обеспечиваю? — перебил его и нервно спросил муж.       — Нет, просто понимаешь, мне…       — Разве омега не должен сидеть дома, заниматься бытом и воспитывать потомство? У тебя даже течек нет, а ты нагрузишь себя бесполезной учёбой, так они вообще не придут, — снова перебил муж, пока Джисон пытался подобрать слова.       — При чём тут мои течки? Я ещё не хочу детей! Мне очень скучно тут! — выкрикнул Джисон, не сдержавшись.       «И одиноко в твоём холодном замке», — осталось невысказанным.       — Ох, Хани, прости, но я не готов… Сходи на йогу? — как-то неуверенно пробормотал удивлённый его вспышкой Минхо.       Джисон резко устыдился своих криков и ещё раз извинился перед растерянным мужем. К нему же относились ласково и бережно, пусть и немного равнодушно, он совсем не хотел быть неблагодарным. Однако после унизительной беседы расхотелось продолжать поднимать эту тему. Стало понятно, почему его отец согласился на предложение от Минхо — не только потому, что тот предложил больше всего денег за криворукого и задиристого омегу, но и, видимо, муж был воспитан в такой же консервативной традиционной семье, где омега — приложение к альфе, должен быстрее начинать плодить наследников и радовать мужа своим телом. Разве что его альфа обходился без рукоприкладства. А может, в попытках понравиться и подружиться, Джисону всё же удалось немного усмирить характер, и он не так сильно бесил мужа, чтобы тратить время на вбивание ему домашних обязанностей.       Джисон думал, что жалобой на скуку испортил их только налаживающиеся отношения, но Минхо, как всегда, отнёсся с равнодушием. Только зачем-то подарил Хану милую кошку, жутко смутившись и пробормотав извинения, но пойти учиться так и не разрешил.       Вскоре стало понятно почему Минхо удивился глупому предложению омеги наказать и ничего не понял. В семье мужа вообще было не принято кого-то наказывать. Джисон не очень близко общался с ними, но те были почти нормальные и совсем не такие, как его родители. Только отчим мужа, Хёну, презрительно фыркал, когда видел Джисона. Хан старался с ним не пересекаться. К Минхо тот также относился с пассивной агрессией, поэтому омега принял ситуацию и особо не переживал. Хёну был домохозяином, условно следил за бытом (его окружала прислуга), занимался только собой и творил всё, что хотел, чуть ли не приводил любовников в дом, но никто не обращал на это внимание. Ну, кроме офигевавшего от таких порядков Джисона.       Младший брат Минхо, Феликс, милый омега в этой семье выглядел, как с картинки про супружеский идеал омеги. Его и не за что было наказывать. Кроткий, невинный, тихий и незаметный. Родители Феликса при нём обсуждали выгодный брак, альф и их достоинства, а тот только покорно кивал. Может потому, что Ликси никогда не был таким, как Джисон, а был идеальным, никто и не поднимал на него руку. Почему Джисон такой неправильный? Может, если бы он смог притворяться и быть маленьким идеалом, как Феликс, его бы никто не трогал? Ликси был дружелюбный, приносил десерты для брата в их дом (они были восхитительными), активно пытался подружиться — предлагал научить готовить и хотел помочь с уборкой, но Джисон понятия не имел, как обращаться с таким миленьким идеалом. Что им можно было обсуждать? Течки, которых у Джисона нет? Сколько детей он хочет? Спойлер — ни одного. Рецепты пирогов? Спасибо, Хан уже всем доказал, что навыком готовки не обладает, и к плите его подпускать нельзя. Или обсуждать альф? Единственное, о чём мечтал наивный Ликси, нарожать побольше детишек своему угрожающему недожениху Хвану, на которого со скрипом согласились родители. Джисон же, с детства увлекавшийся музыкой и книгами (они были его единственными друзьями), мечтал вырваться из этой жизни, быть свободным от обязательств и чужих ожиданий. Феликс и сам сникал, когда понимал разницу между ними. Дружить Хан так и не научился.       Удивительно, что отец Минхо, Чан, про которого в высшем обществе говорили только гадости и шептались, какой он жестокий альфа, издевался над первым мужем, да так, что тот сбежал, к Джисону относился как-то очень доброжелательно и снисходительно, совсем не раздражаясь на его шебутной характер. Иногда даже наоборот, поддерживал беседу или неловко проявлял заботу — покупал какие-нибудь сладости, которые любил омега, тайно подвозил до дома из скейт парка. Старший альфа часто интересовался, как у Хана идут дела и, на удивление, поддерживал увлечения, имея музыкальное образование, помогал с музыкой, когда был свободен. «Родители настояли на бизнес карьере, пришлось бросить», — грустно пробормотал Чан в ответ на проявленное Джисоном любопытство. Минхо даже как-то странно ревновал к их тёплому общению, но не вмешивался. Джисон нелепо чувствовал, что, возможно, таким и должен был быть любящий отец. Он немного не понимал, почему Минхо настороженно относился к Чану, не реагировал на его заботу и редко общался. Может быть из-за родного папы? Не простил второй брак? Про первого мужа Чана все молчали, кроме того, что тот убежал и бросил маленького ребёнка. Насколько видел Джисон, второй брак отца Минхо был очень формальный, казалось, кроме общего ребёнка, Чана и Хёну ничего не держало вместе. Хан боялся лезть в чужие отношения, ему бы в своих разобраться, и он просто пользовался возможностью принять семью мужа так, как приняли его.       Постепенно, замечая, что Минхо совсем не обращает на него внимание, в голове Джисона возник план побега. Не то чтобы это было новой идеей для него, ведь он неоднократно убегал от родителей, но у подростка совсем не было возможностей, его быстро ловили, и он несколько дней не мог встать с постели от боли. Теперь же Минхо не контролировал ни расходы, ни то, чем омега занимается днями. Да и свои деньги у Джисона были. Появившееся свободное время позволяло выплескивать всю боль через творчество, а чужая боль всегда хорошо продавалась. Он продавал свои песни, и некоторые музыкальные компании даже готовы были принять его в штат неофициально. Не совсем то, о чём мечтал Хан — продавать музыку не под собственным именем было горько, но другого выхода он пока не видел.       Джисон снова мечтал о спокойной жизни, без агрессивного отца и равнодушного мужа. Откладывал и копил деньги, изучал музыкальные университеты и компании, другие города, в которых они находятся, смотрел различные видео, как не попасть на камеры и передвигаться без документов, благо у него был пусть и неудачный, но опыт, по крайней мере он всегда четко помнил, на чём прогорел и как попался. А сейчас и не надо было никуда спешить.       Джисон, имея четкий план в голове, снова осмелел. Омега не знал, почему пытался взбесить Минхо, дурацкий неугомонный характер, который опять вылез, когда не просили. Пытался обратиться на себя внимание привычным способом.       Задирать своим истинным характером мужа оказалось очень весело. Тот недоумённо смотрел на все проделки, но никогда не распускал руки, а потом, даже наоборот, странно изменился. Иногда в глазах Минхо загорался любопытный огонёк, и альфа поддерживал шутки и лишь немного журил за устроенный беспорядок. Джисон быстро к этому привык и перестал бояться собственного мужа, наконец-то полностью отпустил себя настоящего, почувствовав немного свободы.       — Оно само?       — Ага, само, — неуверенно пробормотал Хан, устроив очередной «сюрприз» для Минхо на кухне.       — Ты уверен, что само так высоко улетело? — альфа совсем не выглядя разозлённым, а скорее позабавленным, удивлённо разглядывал разводы сгущёнки по всем потолку на кухне.       — Ну да, — Джисон не мог понять, почему ему так нравится эта реакция мужа, совсем не пугает и вызывает желание улыбаться. Омега совершенно перестал испытывать страх перед кухней, скорее его брал азарт — какое максимально простое блюдо он испортит на этот раз?       — Наверное, бракованная банка попалась?       — Точно, — радостно выдохнул Джисон, — зачем купил такую?       — На вид обычная была. Больше не буду. Давай я сам приготовлю нам что-нибудь? — нервно улыбнулся альфа, опасливо покосившись на что-то неопределённого цвета и консистенции на столе, и Джисону так сильно захотелось его поцеловать. Но пока к такой инициативе он был не готов.       — Конечно, — в ответ ещё шире улыбнулся Джисон, привычным ловким жестом спихивая со стола тарелку в мусорное ведро, — я очень люблю, когда ты готовишь.       Мужа было даже немного жалко и его желудок тоже, но Джисон с большим интересом смотрел на странные, неоднозначные эмоции на лице Минхо, когда тот пробовал что-то новое, испытывая какой-то непередаваемый восторг от того, что приготовленную им еду, скривившись, но поглощали и даже жестами благодарили, не решаясь открыть рот. И Джисон продолжал удивлять Минхо кулинарными экспериментами. Омега не мог так просто сдаться, о нём типа очень заботились, а что он может предложить в ответ? Страдали все — кухня, Минхо и кошки, которых постоянно заводил альфа, но вручая почему-то в подарок Джисону. Может так пытался развеять его скуку? Пушистые питомцы очень нравились Хану, от скуки, правда, никак не помогали, но Минхо старался, и Джисон ценил эти усилия. Кошки теперь всегда тусили где-то рядом с омегой, вот только на самое важное место в доме, на кухню, заходить теперь боялись. Но никто ничего Хану не говорил. Дразнить мужа оказалось в сто раз прикольнее, чем братьев, тот не злился, руки не распускал, только как-то тепло и с весельем смотрел.       Немного позже Джисон созрел и до смелых прикосновений. Ведь знал, что его не ударят, он пробовал осторожно обнять Минхо ночью, в темноте, чтобы не смутиться и не дать увидеть боль на своём лице, если вдруг оттолкнут. Но Минхо только вздрогнул и позволил не только осторожно прижаться, но и сам крепко обнял в ответ. Джисону отчаянно не хватало тактильного контакта с кем-нибудь — у него не было родителей или друзей, которых можно обнять, а этого очень хотелось. Его равнодушный муж, кажется, был совсем не против, и Джисон привык засыпать под ровное сердцебиение, которое он слышал, крепко прижавшись ухом к широкой груди Минхо. Секс не казался таким странным и грязным больше — Джисон же знал, что потом можно было обняться, немного поболтать и почувствовать себя намного лучше.       Вот только никакого потомства, на которое без конца намекали родители, особенно отец, который боялся за свой выгодный контракт, Джисон не планировал, да и, видимо ввиду психологических травм, его течки так и не приходили.       Минхо, к радости Джисона, сначала как-то особо сам про них не спрашивал, лишь, под давлением родителей Джисона, раз сводил к врачу, но тот развёл руками и прописал сомнительное лечение. Джисон даже не отказался и принимал лекарство, ведь лучше уж потеплевший к нему муж, чем агрессивный отец, который наведывался к ним редко, но снова угрожал отдать в публичный дом, если Хан не будет послушным омегой, и Минхо разведётся. Без течек это развестись казалось реальной перспективой. Кому нужен бесплодный омега? Какое потомство ему сидеть дома и воспитывать? Но на препаратах ему было как-то некомфортно и плохо, а однажды он и вовсе потерял сознание, таким дурацким способом с удивлением заметив настоящие эмоции страха на лице Минхо.       Кажется, его муж по-настоящему запаниковал, примчался с работы, как только позвонили из больницы, нервно держал за руку, боясь отпустить, и не отходил от его кровати. Чан, кстати, тоже моментально приехал и рычал на доктора в коридоре за неправильный подбор препаратов.       — Это наверно был какой-то шарлатан, я уже написал жалобу, отец сейчас разберётся. Что за колеса, вызывающие обмороки, этот придурок тебе прописал? Давай сходим ещё куда-нибудь? Может фитотерапия? Йога? Иглоукалывание? Психолог? Или кошек ещё заведём? Я читал, они хорошо влияют снимают психологический стресс у омег, — тараторил испуганный муж.       — Ты уже трёх нам завёл, не прикрывайся мной больше, — весело ответил Джисон покрасневшему Минхо, ему была приятна забота.       — Нет, правда, я читал, что дети и животные помогают омегам расслабиться и получить эмоциональный комфорт!       — Пожалуйста, давай просто ещё немного подождём, — едва слышно, робко, став серьёзным, попробовал отложить психологов Джисон.       Минхо быстро пожал плечами и оставил эту тему, к неверящему облегчению Хана. Только погладил по волосам и поцеловал в макушку.       — Всё, что хочешь, только не пугай меня так больше. Но подумай ещё раз насчёт кошки?       — Минхо! Тебе только повод дай придумать для разведения кошек, — в палату зашёл Чан и улыбнулся омеге. — Не ведись на это, Джисон, он съехал от нас только ради того, чтобы заводить кошек.       — У твоего альфонса аллергия, конечно, мне пришлось уехать, ты же ради меня его не выгоняешь.       — Минхо, он папа Феликса, я же объяснял, у нас сделка, подожди ещё немного, скоро…       — Когда скоро и что скоро? Ты надоел, только обещаешь!       — Пожалуйста, это же больница, не ругайтесь, — не сдержался Джисон.       — Да, прости, — первым в себя пришёл Чан. — Как насчёт съездить всем вместе на выходные куда-нибудь? Феликса возьмём, он в последнее время какой-то грустный.       Минхо выглядел всё ещё разозлённым и только фыркнул.       — Упустил своего любимого мужа и пытаешься быть хорошим для моего?       — Я отношусь к Джисону, как к сыну, разве не ты сам… Что тебе опять не нравится?       — Минхо, пожалуйста, — не выдержал Джисон, внутри него радостно пылал неуместный восторг, он кому-то нравится, как сын!       — Ладно, — немного расслабился Минхо, — врачи сказали, возьмут ещё пару анализов, чтобы убедиться, что всё в порядке. Мы подождём с тобой. Я принёс ноут с твоими любимыми аниме.       — У меня есть флешка с незаконченной песней, — одновременно с ним произнёс Чан.       Джисон вздохнул, альфы опять сверлили друг друга раздражёнными взглядами.       Напряжение немного снял вломившийся в палату смущённый Феликс с полными руками любимой Джисоном выпечки.       Вот такая у него новая семья, как от неё куда-то убежать? План побега где-то пылился, потому что Джисон не хотел никуда, ведь на него настоящего Минхо стал реагировать, особенно после глупого обморока. Хан даже тайно поблагодарил ошарашенного запуганного нерадивого врача. Минхо стал ещё более ласковым, контактным, заботливым. Приходил не так поздно, проводя все свободные вечера с Джисоном дома. Или даже забирая его на свидания (ну, Джисон так назвал их вечера вне дома, насмотревшись разной романтики в аниме). Те всегда проходили в местах, которые Хан любил, или в тех, желанием побывать в которых он с восторгом делился с Минхо. А ещё альфа, оказывается, тоже много читал и смотрел, их вкусы идеально совпадали и они часами могли обсуждать разную ерунду.       Джисон влюблялся. И очень этого испугался, ведь он боялся привязаться, боялся разочарований и новой боли.       К тому же проклятые течки всё никак не приходили, и, кажется, Минхо это тоже стало сильно беспокоить. Родители Джисона снова намекали на внуков, муж раздражался, ругался, не на своего омегу пока, но Хан с ужасом ждал, когда эта агрессия проявится и в его сторону, ведь он главный виновник. Он не выдержит разочарование в глазах полюбившегося мужа. Хан боялся предположить, что не готов к беременности и детям, поэтому его тело не готово тоже.       Джисон не зря жил в тревожном ожидании. Минхо скоро прорвало, пусть не на тему детей, но произнесённые слова сделали очень-очень больно и позволили решиться на отчаянный шаг и перестать откладывать побег. Любимый муж никогда его такого не примет, может какое-то время того и забавляла необычность омеги, но это тоже может приесться, а идеальным омегой Джисон никогда не будет, да и не хочет быть.       — Какая ещё учёба, Хани? Мы уже это обсуждали сто раз, — слышать ласковое обращение таким тоном снова было очень больно.       — Но…       — Никаких но, мне надоело слышать о внуках и наследниках от твоих родителей, теперь меня ещё будут все остальные доставать, что мой омега учится и собирается работать, а не дома будет сидеть и воспитывать детей, как все. Чего тебе не хватает? Клининг, доставка, няня для будущих детей, любые омежьи капризы. Я всё тебе позволяю. Живи для себя, самосовершенствуйся на курсах йоги или куда там ходят омеги для подпитки ресурсов. Может течки и придут? — заметив слёзы Джисона, Минхо изменился в лице, кажется, испугавшись. — Хани, подожди…       Но Джисон ничего не хотел слушать. Курсы для омег? Отлично. Думал, Минхо полюбит тебя таким, будешь нравиться ему настоящим, в твоём бунтарском духе есть изюминка? Джисон рассмеялся сквозь слёзы. Минхо же идеальный альфа, целыми днями работает, всем обеспечивает, заботится, ему нужен такой же идеальный омега. А Джисон? Сбегает, чтобы погонять на скейте, не умеет держать язык за зубами, не умеет готовить, не любит убирать, и чем там ещё занимаются положительные омеги? Ублажают мужа? Воспитывают потомство? Отец был прав — он бракованный. Только и занимается тем, что пишет слащавые песенки и мечтает о несбыточном — стать настоящим музыкальным продюсером и исполнять свои песни.       Немного ласки, и вот он уже так крепко привязался и влюбился. Какой же он слабак! Как легко оказалось его купить банальной заботой.       «Да пошли эти альфы в задницу! Я исполню свою мечту, и нахуй йогу. Не в бесправном мире живём. Пусть удрать из богатой консервативной семьи сложно, ради свободы можно рискнуть и попробовать. В конце концов, будет, что вспомнить в публичном доме», — решительно подумал Джисон и закончил распускать сопли.