Нужность

Скарамучча шел на очередной ряд экспериментов, которые ему предложил этот омерзительный доктор в обмен на продвижение по, скажем так, карьерной лестнице предвестников, а так же пообещал, что если все будет так, как он предполагает, то он получит силы, которые позволят ему топтать всех, кто сейчас кажется ему недосягаемой величины. Пусть он и язвил при ответе, но на самом деле у него не особо был выбор, а оставаться бесполезным ему совершенно не хотелось. Потому что он ненавидел это чувство бесполезности, чувство, что все могут вытирать об него ноги, могут выкинуть и растоптать его, если захотят, а так он может хоть почувствует какого это быть тем, кто решает, а не тем, для кого решают. Все прошлые эксперименты было очень просто выдержать лично для него и если говорить совсем честно, ему даже нравилось чувствовать хотя бы немного физической боли, ведь она помогало ему переставать на мгновения чувствовать себя куклой, чувствовать себя преданным, чувствовать себя не человеком, именно в те секунды, когда по его телу прокатывалась эта ужасающая волна от которой его искусственные зрачки начинали дрожать и по телу пробегались мурашки, которых будто бы не должно было быть... Когда он пришел, то как обычно кинул взгляд на улыбающегося Дотторе, стоящего около стола, где лежала куча ножей, скальпелей абсолютно разной формы, которые он использовал для своих... Экспериментов? Вряд ли это можно было так назвать, ведь это было скорее пытками от которых он сам получал удовольствие, а не выяснял что то, хотя какие то бумаги он вроде писал, значит что то правда изучал, но в таком случае это была работа его мечты, занимаясь которой он получал невообразимое удовольствие. Снова присев на нечто напоминающие кушетку, но из металла, холодную и совершенно неудобную, но, впрочем, Скарамуччу это мало волновало. Дотторе рассмеялся, подходя к нему, сразу же объяснив причину этого смеха: — Всего за пару дней таким послушным стал. Это похвально, обычно подопытных приходится пытать и принуждать к спокойствию неделями, чтобы они перестали кричать и плакать перед тем, как я собираюсь что то с ними делать. Хотя, признаться честно, так даже веселее. А если они замолкают, то чаще всего это значит что они, к сожалению, уже мертвы и никакого удовольствия из этого уже не получается. А тебе даже обезболивающие не нужно вкалывать! Ты просто находка! Скарамучча лишь ухмыльнулся, гордо задрав нос, будто бы Дотторе говорил о том, что он чрезвычайно умен или силен, а не о том, что прекрасно выдерживает боли. — Очень рад слышать, что даже второй номер из предвестников признает мое превосходство. На такой ответ Дотторе лишь рассмеялся, глядя на него с какой то колбой в руке, положив два своих пальца на его подбородок, начав медленно поднимать его голову: — Раз тебе так нравится открывать рот, то открой его для меня еще раз, пожалуйста. Будучи удивительно послушным, он открыл рот, когда ему начали заливать туда эту странную жидкость... Она была противной, обжигала язык, глотку, он чувствовал, как она проходилась по его органам изнутри, он впервые так детально ощущал всю составляющую своего тела, пусть и искусственно созданного. Но не смотря на то, что все его органы как будто горели, он все равно даже не дрогнул, лишь поцарапал ногтями металлическую кушетку и, когда вся жидкость была уже внутри, сильно сжал зубы, пытаясь смыть этот омерзительный вкус с языка, но вся его слюна была абсолютно такой же по ощущениям... — Кто разрешил тебе закрывать рот? С определенным усилием он все таки разжал зубы и Дотторе начал растягивать его щеки, разглядывая его зубы, язык, глядя в его горло, болезненно давя как на зубы, так и на язык, а после сам же закрыл его рот, отойдя буквально на пару секунд лишь для того, чтобы взять провод от некого прибора с иглой на конце. Подойдя с ним к подопытному он приказал: — Ложись. Сразу же послушавшись, его взяли за руку и резко загнали иглу в его вену, от чего его рука невольно дернулась и почти согнулась, если бы ее резко не припечатали к его лежанке, явно без слов сказав, чтобы тот не дергался. После чего Дотторе, прижимая руку Скары к этому столу для пыток, нажал какую то кнопку и его руку удерживало уже железное подобие наручника, но лишь одну, после чего тот с усмешкой заявил: — Если ты лишился руки это будет не так страшно. Это же не голова, так что можешь не волноваться. — После чего он резким движением уложил голову Скарамуччи на бок, наконец отойдя в сторону и усевшись на стул, закинув ногу на ногу, ожидая чего то. Дождался. Подопытного начало резко трясти, его тело буквально двигалось не оставляя для него шанса как то контролировать его, он буквально сам бил свою голову и ноги об металл, сам оставлял на себе множество садин, а доктор лишь смеялся глядя на это, поглядывая периодически на показатели на том самом приборе. Спустя какое-то время таких ужасных судорог Скарамучча начал блевать и тогда понял для чего его голову по началу уложили на висок. К сожалению она уже давно вышла из этого положения, но когда он блевал, то пытался вернуть ее в похожее расположение и под конец у него вышло, так как видимо он наконец вывел все то вещество, что в него залили, поэтому и судорога прекратилась, но ощущение все ещё было ужасное, тело все ещё ужасно горело, только теперь изнутри, ведь на нем появились ссадины, гематомы, его затылок и пятки и вовсе были в кровь разбиты. Все было повреждено, кроме его закреплённой руки. После того, как это прекратилось доктор подошёл к нему, повернул его голову на себя, наклонился перед ним и начал с силой открывать его глаза, заставляя его глядеть на режущий глаза белый свет от лампы, после открывая и его рот, разглядывая его. И тут на его лице появилась не, как обычно, ухмылка, а действительно удивление, после чего он глядя в глаза подопытному сказал: — А ты правда показываешь невероятные результаты... Твоя глотка уже должна была сгореть... Создания Архонтов правда удивительны, никогда такого не видел... Ты удивительное создание, Скарамучча... И тут он ощутил нечто... Странное... Первый раз его страдания окупились. Его похвалили. Его назвали удивительным. Почему ему приятно от слов этого омерзительного доктора?! Он только что чуть не прикончил его, сам признавался в этом, но эти слова... Он совсем не злился на него после них. Он бы сам выпил ещё одну такую колбу, лишь бы услышать ещё раз нечто подобное, лишь бы почувствовать, что он удивил Дотторе, что он ему нужен, что он восторгается им по-настоящему... Не из за того, что боится, а потому что нуждается в нем, потому что правда восхищён. Это Скара ощущал впервые и лишь тогда он понял, что чувствует что то на своем лице, странное тепло, но оно было уже явно не от выпитого препарата. Но Дотторе о таком и помыслить не мог, поэтому решил, что ему лишь все ещё плохо от того, чем он только что его напоил, ведь даже сказать ему что то он толком сейчас не мог. — После такого блестящего результата я буду в нетерпением ждать, когда ты поправишься, чтобы провести следующий эксперимент! Если ты ещё и быстро отправишься, то тебе цены не будет, как для подопытного. Говоря это Дотторе уходил из этой некой лаборатории и приказал своим прислужникам убраться там и помочь, как он выразился, "необыкновенному крысенышу" отмыться и прийти в себя. А Скарамучча лежал на своей крови, своей рвоте и был в полном восторге. Он нужен! Он важен! Он необычен! И он... Смущён? Смущён от слов этого старого садиста! От слов этого омерзительного доктора, который не дрогнув рукой мог вырвать человеку глаз, без капли эмоций смотря на его мучения. Его щеки горели от слов этого человека. И он опять там же. Он опять в той же ситуации. Он все тот же. И он сразу же понял, что будет предан в четвертый раз.