Дверь

      Сьюзен замерла на месте, внезапно охваченная страхом: леденящим душу, пожирающим изнутри, словно ненасытное животное, древним, как сам мир. Ее пальцы сковали… Нет, не так… Ее пальцы намертво впились… Тоже не то… Своими пальцами…       Фрэнк запнулся на предложении и никак не мог его сформулировать. Было обидно спустя несколько часов непрерывной работы застопориться на каких-то проклятых пальцах. Жаль, что в эпоху современных цифровых технологий нельзя яростно смять неугодный лист с текстом. Но на такие случаи, когда срочно нужно выпустить пар, у Фрэнка была припасена стопка порезанных газетных листов. Очередной плотно скомканный бумажный шарик оттолкнулся от стены и угодил прямо в мусорную корзину.       — В яблочко!       — Фрэнк! Ты обещал постричь газон! — послышался громкий голос жены за дверью.       — Милая, ну ты же знаешь, я не могу отвлекаться! Мне нужно закончить этот роман!       — Ты обещал постричь газон еще неделю назад! Хочешь, чтобы трава до самой крыши поднялась? Чтобы я с Мэгги потом заблудились в ней, и пришлось бы вызывать спасателей с вертолетом на наши поиски?       — Не выдумывай, ничего с этой травой не станет, если она постоит еще недельку. Как допишу финал, так сразу обеими руками возьмусь за хозяйство.       — Каждый раз, когда ты берешься за хозяйство, я беременею. Возьмись лучше за газонокосилку.       — Это всего лишь трава! А у меня сроки горят!       — Да, это всего лишь трава. А я всего лишь твоя беременная жена. И если ты не сделаешь перерыв и не пострижешь газон, я найму какого-нибудь садовника Пэдро, уеду с ним жить в Мексику и выдам твоего нерожденного сына за его.       — Молли, ты уже на шестом месяце. Не думаю, что Пэдро поверит в свое отцовство.       — Ты недооцениваешь силу женского убеждения!       — Ну я же на тебе как-то женился, тебя сложно недооценить, — рассмеялся Фрэнк, — Молли, ты такие истории на ходу выдумываешь, что не перестаю удивляться: почему в нашей семье писатель именно я, а не ты… Все, уговорила, иду косить траву.       Погода выдалась сегодня теплой и солнечной. Отец семейства не без удовольствия втягивал ноздрями свежий весенний воздух. Да, пожалуй, именно этого ему и не хватало: немного физической работы на улице, чтобы привести в порядок голову. Нужно будет все-таки поблагодарить Молли за то, что она смогла оттащить его на время от монитора.       — Мистер Долсон! Как я рада вас видеть! Мистер Долсон, можно вас на минутку?       Из-за оградки показалось добродушное лицо соседской старушки.       — Здравствуйте, миссис Федингтон. Вы прекрасно выглядите сегодня.       — Уж не лучше, чем в свои восемнадцать, но все равно спасибо. Вы последний месяц редко выходите из дома. Работаете над новой книгой?       — Да, когда-то я думал, что заняться писательской карьерой — это отличная затея. Но сейчас я уже в этом сомневаюсь.       — Мистер Долсон, вы знаете, эта Дверь начинает меня сильно пугать.       — Дверь?       — Да, мне кажется, за ней прячется что-то ужасное. Страшно даже подумать, что произойдет, если кто-то ее откроет.       — Оу… Ну… А о какой двери идет речь?       — Бабуля! Ты опять за старое?! — бестактно прервала диалог объявившаяся внучка.       — Но я должна рассказать соседям о Двери!       — Прошу нас извинить, — закатила глаза молодая женщина. — Пруденс помешалась на какой-то двери и теперь постоянно о ней всем талдычит. Бабушка, давай вернемся в дом. Я приготовила для тебя лимонад.       — Мистер Долсон! Вы же сильный и мужественный! Вы проследите, чтобы Дверь никто не открыл? Я очень на вас надеюсь! Эта Дверь такая опасная!       — Обещаю, что никого не подпущу к Двери. Она останется в целости и сохранности, миссис Федингтон. Запертая на все замки.       Пруденс отпраздновала в этом году свое девяностолетие. Из-за своего преклонного возраста старушка изрядно растеряла память и рассудок. Очередной заскок этой милой, доброй женщины был обычным делом, и Фрэнк охотно ей подыграл. Снова.