Юнги не может не

Юнги не может не плакать сейчас, когда вместо сердца, тёплого и живого, у него осталась только зудящая пустота, мёртвая и ледяная. Он греет тело коленями, но ничего, наверное, ему уже не поможет, даже любимый капучино без сахара, даже друг под боком. Хотя друзьям он ничего так и не сказал. "Чего ты ноешь? Как будто ты не знал, что рано или поздно всё кончится так", – светлые мозолистые пальцы оттягивают угольные пряди – больно. Он твердит себе, что слабак, что так и не смог пережить, но в мыслях только сопливая жалость к самому себе – он её всей душой не переносит. Именно сейчас можно и поненавидеть свою чёртову первую любовь. Но он не может, снова не может – остаётся только плакать в ледяную подушку и в отвращении скривляться при виде отражения в зеркале. "Человеку нужен человек", – почему-то вспомнилась цитата, но Юнги усмехается, а потом смеётся в истерике, когда слышит этот глупый набор букв. Последние несколько лет он уверен, что человеку никто не нужен, если сам человек не нужен никому. А он, видимо, не нужен никому. Впервые хочется лечь спать в семь вечера, но нельзя быть таким безответственным и прийти на уроки без выполненных заданий, поэтому Мин затыкается и садится за стол, открывая учебник по физике. Ему нельзя быть безответственным.

***

Единственная, кому он смог рассказать, уже знает о саднящей ране, наверное, это всё, что ему доступно. Юнги бессмысленно скитается по городу, растворяясь в нотах, доносящихся из наушников. Ему нормально, он почти даже в порядке. - А какого, собственно, чёрта мне должно быть так плохо? Я ведь знал, что так будет, я ведь всё знал, только был слишком глупым, чтобы поверить, – Мин садится на подранную временем остановку и откидывает голову на заднюю стенку, об которую миллион алкашей тушили бычки. Он закрывает глаза и теперь полностью под властью нот. Парень даже успевает убедить себя, что всё в порядке, когда тонкое плечо кто-то обхватывает и потрясывает его непосредственного хозяина. Наушник приходится снять. - Эй, парень, ты чего здесь? - Автобус жду, – не должен же он незнакомцу докладывать о своей жизни и планах. - Смешно. В этом районе хуй дождёшься птичьего говна на темечке, о каком автобусе ты говоришь? – парень приземляется рядом с ним и напряжённо смотрит глаза в глаза. – Давай грустить вместе? - Хаха, я не грущу и в общем-то не планирую тебе рассказывать: что да как. - Я Хосок. У меня вроде как нет причин для грусти сейчас, так что я могу послушать тебя, потому что завтра у меня может не получится и потом тоже может. - Тебе не кажется странным всё это? Я тебя не знаю, ты меня не знаешь, но хочешь, чтобы мы поплакали друг другу. - Я думаю, что так обычно и заводятся знакомства. - Так заводятся знакомства на одну беседу. - Ох, тогда давай просто помолчим? Хочу растянуть наше знакомство на десятки лет. Ты так и не представился. - Юнги. И это всё ещё странно, но мне, вроде как, разбили сердце, даже не зная об этом, – и вот он ждёт, ждёт этой усмешки и упрёка, но ничего из этого так и не бьёт по воспалённым нервам. - Это ужасно. Ты можешь рассказать мне больше, если так лучше, или мы можем пойти в тот магазин за чем-нибудь, – Хосок уже вскочил, утягивая за собой парня, и что-то сбивчиво затараторил, явно стараясь скрыть волнение от нового знакомства, но улыбка сама разливается по лицу Мина. Какие забавные незнакомцы его ждали сегодня. - Ты милый, Хосок, – и ладно, эта правда выплеснулась бесконтрольно. - Я не милый, нет, я глупый и громкий, вероятно, сейчас. - Заткнись и не спорь с правдой, – Юнги уже зашёл в небольшой магазин и с остаточной улыбкой осматривал стоящее на полках. - За такое пизды дают, – и он явно не угрожал, потому что стоял около полки с печеньем с какими-то странными рисунками на упаковке и с серьёзным лицом разглядывал их. - За такое можешь дать, разрешаю, – Мин хватает какой-то карамельный батончик и поворачивается лицом к новому знакомому. - Ты слишком красив, чтобы портить это, – он отложил печенье и потянулся за банкой энергетика. - Смешно, – обсуждать тему собственной красоты Юнги не был готов, ибо нет смысла обсуждать то, процент чего равен нулю. - Я не шутил сейчас, но ладно допустим, – Хосок выходит из магазина, расплатившись. И они просто гуляют следующие три часа, а четвёртый проводят около остановки в другом районе, от которой Мин планирует ехать домой. Затем обмениваются номерами и расходятся. Чёрт..Юнги не готов с ним прощаться.

***

Первая мысль, пришедшая Мину в голову, была чем-то удивительным в свете последних дней, так что он просто последовал этой идеи и включил телефон, чтобы написать что-нибудь Хосоку. Вот только... сообщение от него уже пришло. "Доброе утро, Юнги". И, о боже, его сердце только что забилось с неистовой силой. "доброе, хосок". Он улыбается снова, когда видит две синие галочки на сообщение через несколько секунд. Этот день даётся ему легче, чем, кажется, вся жизнь. И впервые за неделю он пишет простенькую мелодию в тетрадь прежде, чем окончательно проваливается в беспокойный сон. А во сне всё тот же силуэт со знакомо капной волос.

***

"эй, я понимаю, что тебе сейчас трудно, но, пожалуйста, скажи, если я могу помочь". "Ты и так делаешь слишком много". "но я не делаю ничего" Нет, Юнги не плачет в тот день, но он почти срывается с прогулки, чтобы доехать до хоть какой-нибудь остановки, найти и успокоить этого придурка. Однако он вовремя остановил себя: не стоит лезть к Хосоку так часто. Он старается быть рассудительным и взрослым, чтобы удержать этого человека в своей жизни, но иногда боится, что потеряет его всё равно – и есть ли смысл стараться... Когда это наваждение проходит, Мин снова старается, впервые старается так сильно ради кого-то. Ради кого-то настоящего и искреннего, кого-то, кто любит незнакомые никому из друзей группы и странные сериалы, которые с определённого момента начинают нравится и Юнги. Так что... кто-то, ради кого хочется сворачивать горы и совершать что-то глупое, прочно входит в жизнь Мина, которая до этого момента была скучна и состояла из двух друзей и его самого. Разумеется, когда он в четвёртый раз видит: "Ты мне очень нравишься", – в голове кто-то щёлкает и заставляет его проснуться. Блять, он должен предложить этому парню отношения или оставаться глупым и упустившим всё слабаком. Всё новые и новые мелодии заносятся в его тетрадь, но теперь они звучат по-другому – счастливее что ли. "го встр". Это так глупо, что смешно, но на большее он не способен, наверное. "Го". Его сердце не было готово к этому, так что уже через секунду его трясёт. Но это определённо счастье. Засыпая, Юнги видит всё что угодно, кроме такого привычного силуэта с капной волос.

***

Рождество – один из самых непонятных и грустных праздников для Мина, потому что он не видит в нём смыла и может только накачивать себя едой и фильмами. Единственной радостью становится получение подарка, которого в этом году может и не быть. Но... сегодня он получает сотни сообщений от Хосока, которые заставляют его чувствовать тепло во вновь забившемся сердце. Юнги не может сдержать улыбки, когда получает парочку и Давон – чёрт, эти двое сделали его день. До четырёх утра он не хочет ложиться спать, переписываясь со своим, мать его, парнем, а потом, стоит Чону отправиться в кровать, не берёт телефон в руки, будто другого смысла в этом устройстве нет... а может это и так. Наверное, именно в тот день его жизнь и начинает налаживаться. а может после десятков "люблю тебя".

***

Юнги теряется и не может найтись, когда Хосок вдруг исчезает, он ненавидит себя за те слёзы, которые пролил за те дни, вот только слёзы его не спрашивали и продолжали течь. В его существовании как будто пропадает смысл, хоть это и не так – его никогда не было. И все слова остаются несказанными, и будут такими всегда. Паника, которая виснет на его узких плечах стабильно пару раз в день, подкашивает всё его состояние – даже слегка страшно становится. И Юнги начинает считать дни. Проходит немного больше, чем он надеялся, но ожидание стоило того, определённо стоило.

***

Юнги не может перестать улыбаться сейчас, когда вместо зудящей пустоты, мёртвой и ледяной, у него теперь сердце, тёплое и живое.