Шепчущий хор, или о чем молчат рыбки в пруду.

Недалеко от цзинши Лань Ванцзи находился большой пруд с карпами кои, на берегу которого Ванцзи и Вэй Усянь часто отдыхали в тишине, нарушаемой только плеском воды под ударами рыбьих хвостов и болтовней Усяня. Вот и в этот раз они уютно расположились на берегу, любуясь сиреневыми сумерками теплого весеннего вечера. По правде говоря, Лань Чжань любовался Вэй Ином, который кидал карпам маленькие кусочки маньтоу и смеялся, глядя, как они пихают друг друга в борьбе за лакомство. Карпы были разного возраста и размера, и вели себя по-разному. Один, самый старый, необычного синего цвета, которому уже перевалило за сорок, и который за эти годы разросся до размеров осетра, лениво шевелил плавниками на середине пруда. Участвовать в этой суете вокруг барских подачек было ниже его достоинства. Он осуждающе поглядывал на прожорливую молодежь, но мнение свое держал при себе. Вэй Усянь с интересом следил за развернувшейся схваткой, потом повернулся к Лань Ванцзи. — Смотри, какие бойкие. Ты за кого переживаешь? — За тебя. — Ах, Лань Чжань, пожалей мое бедное сердечко… Но я сейчас не об этом. На кого бы из них ты поставил? — В Облачных Глубинах запрещены азартные игры. — Да я и не собирался… Ну честно, скажи. Ванцзи присмотрелся повнимательнее к бурлящей воде. — Вон на того, с черными и красными пятнышками. Усянь обрадовался. — Как здорово! Он мой любимец. А почему ты выбрал его? — На тебя похож. — Да ну! Это чем же? — Черное, красное, стройный. — Хахаха. Вообще-то, совсем не похож. Все время молчит. И Усянь, продолжая следить за рыбьим соревнованием, погладил себя указательным пальцем по носу. Лань Ванцзи слегка напрягся. Он по опыту знал, что этот жест означает. Вэй Ин задумал какую-то шалость. — Все-таки интересно, почему все другие животные, птицы и даже змеи с лягушками, издают всякие звуки, а рыбы -- нет. Вопрос был риторический, но Лань Ванцзи ответил. — Повода нет высказываться. Вэй Усянь разулыбался и чмокнул его в нос. — А давай дадим им повод? Ванцзи протянул было руки, чтобы обнять своего Вэй Ина, но потом убрал их за спину. Нервно оглянулся. Было светло, до отбоя оставался еще час, мало ли кто мог пройти мимо. — Лучше вернемся в цзинши. — Как скажешь, — Усянь резво вскочил на ноги. Еще раз оглянулся на карпов, которые покончили с маньтоу и с чувством выполненного долга расплылись в разные стороны. На следующий день Вэй Усянь с утра пораньше, ну как пораньше, часов эдак в десять, отправился в свою мастерскую позади цзинши и принялся увлеченно рыться в залежах сухих трав и талисманов. Потом пошел на кухню и попросил разрешения приготовить сладкие рисовые колобки. На него испуганно замахали руками и пообещали принести колобки прямо в цзинши в ближайшее время. «Только пусть молодой господин Вэй будет так добр и покинет кухню как можно скорее» Вэй Усянь хмыкнул. «Они что, боятся, что у них все подгорит от одного моего присутствия?» Но просьбу выполнил. Весело мурлыча себе под нос, он вернулся в мастерскую и продолжил свои занятия. Через час прибыли еще горячие колобки. Усянь с удовольствием съел несколько штучек, потом спохватился. — Ой, рыбкам не хватит. Разложил угощение на блюде, добавил немножко травок и украсил талисманом. С довольным видом оглядел свое творение. — Красота. Потом подхватился и аккуратно неся тарелку перед собой, направился к пруду. Карпы, привыкшие к тому, что его появление всегда означает прибытие чего-то вкусного, всей стайкой направились к нему, сгрудились у самого берега и стали высовываться из воды, требуя скорейшего начала банкета. Даже синий карп-старейшина заинтересовался и тоже подплыл поближе, не смешиваясь, однако, с невоспитанной толпой. Вэй Усянь оценил это и даже слегка ему поклонился. — Рад вас видеть, учитель Лань. Он готов был поклясться, что на усатой физиономии карпа нарисовалось что-то похожее на недовольство, но тут его отвлек его любимец с черно-красными пятнышками. Тот вертко обошел своих сородичей и стал чуть ли не тыкаться ему в сапоги, жалостно открывая рот и тараща круглые выпуклые глаза. Вэй Усянь не стал больше испытывать терпение страждущих. Он разломил колобки на кусочки помельче и стал бросать их рыбкам, тщательно целясь при этом прямо в раскрытые рты. Чтобы сегодня все было по справедливости и никто не уплыл обделенным и обиженным. Карпы быстро уловили его замысел, перестали толкаться и создали вполне себе организованную очередь. А старейшину даже вперед пропустили. Вэй Усянь искренне похвалил их за это. — Какие дисциплинированные рыбки! Прямо вижу, как вы у себя под водой изучаете три тысячи правил ордена Гусу Лань. И то, что позже дисциплинированные рыбки все-таки подрались за последний кусок, ничуть не уменьшило восхищения Усяня. Он, весь сияя от радости, вернулся домой, как раз успев к ужину, который Лань Ванцзи, отлучавшийся по делам, принес из Цайи. Ванцзи заметил его игривое настроение и обрадовался, что сумел угодить своему зайке. Лань Сычжуй стоял посреди дорожки, наклонив голову к плечу, и прислушивался. Он в перерыве между занятиями направлялся в цзинши спросить у Вэй Усяня совета по поводу одного сложного заклинания, но по дороге странный звук привлек его внимание. Этот звук то затихал, то нарастал и был похож на… ну да, шепчущий хор. Казалось, будто много тихих голосков напевают монотонную, но довольно благозвучную песенку. И что такого, скажете вы, — птички щебечут по весне. Однако хор этот даже отдаленно не напоминал птичий. И доносился откуда-то снизу. Лань Юань со все возрастающим любопытством завертелся по сторонам. Вроде все, как обычно. Впереди по курсу — цзинши, слева — пруд с карпами. Тем временем в хоре стали выделяться голоса отдельных солистов. И уже даже можно было различить слова. — Ну что вы разгалделись, никакого почтения к старшим. Можно подумать, вы лет сто молчали. — Так и есть, дедушка, — пискнул совсем тоненький голосок. Рядом захихикали. — Да тебе еще и трех не исполнилось, малявка. — Сам ты малявка. — А вот и нет. Я крупнее тебя. — Крупнее… зато дурнее. — Вот я тебя сейчас… Послышался всплеск. — Ай, ты чего дерешься. А ну, хвост поджал… Дедушкааа, Цзыцзинь меня обижает. — Все, хватит баловаться. А то заставлю пересказывать трактат о надлежащем поведении. — Своими словами? — Нет, дословно и наизусть. И стоя на плавниках. — Ой, — хор испуганно притих. Лань Сычжуй к этому моменту как раз добрался до источника звука и замер на месте, ошеломленно открывая и закрывая рот, что твоя рыба, не в силах вымолвить ни слова. Зато карпы в пруду, на берегу которого он застыл изваянием, отошли от испуга и продолжили прерванную беседу. — Да ладно тебе, деда, — это подал голос шустрый светленький карп, весь усеянный красными и черными пятнышками, — расскажи лучше что-нибудь интересное. Про старые времена. Вот когда ты был маленьким, здесь динозавры водились? — Ну что несешь, Уцянь, — в низком голосе старшего карпа слышался смех, — какие еще динозавры. — Прямо вот ни одного, даже самого завалящего, не было? А может, драконы водились? — Тоже нет. — Уф, как неинтересно. А что же тогда водилось? — Да все то же самое. Ах нет, вспомнил, была одна ученица — вылитый молодой господин Вэй, который приносит нам вкусности… Вот она стоила всех драконов вместе взятых. Наводила тут шороху, скажу я вам. — Что, даже круче нашего молодого господина? — восхищенно пропищал Уцянь — Суди сам. Однажды она отрезала учителю Лань Цижэню его бороду, тогда еще чахлую. А он над ней так трясся. Помню, каждый день приходил к пруду посмотреть как она растет. — Хихихи, — донеслось со всех сторон. Старый рыб, польщенный всеобщим интересом, продолжал. — А уж как он кричал потом, про все свои правила забыл. я думал, оглохну. А эта проказница только смеялась в ответ. Думается мне, наш молодой господин — ее сынок, уж больно похожи. — Она тоже приходила на наш пруд целоваться по вечерам? — Ну что ты такое говоришь, Лоло?! — Правду, разве нет? Мне так нравится смотреть, как господин Вэй ластится к… — Хах, не знал, что ты у нас извращенка, — встрял Уцянь. — От извращенца слышу. Можно подумать, ты на них глазенки свои не вылупливаешь. Я — их фанатка. Шиппер. — Ась? — Вы, небось, и слова-то такого не знаете, деревенщины гусуланьские. — А ты, позволь спросить, где таких слов набралась, светская ты наша? В одном пруду ведь околачиваемся. — Вы околачиваетесь, а я пожинаю плоды просвещения. — Это как? — Помните, молодой господин Не случайно книжку в воду уронил, когда учителя Лань Цижэня увидел? Вы еще тогда сказали, что она невкусная? — Помним. Невкусная, так и есть. — Так вот, хочу сообщить вам, проглотам, что книжки не едят, а читают, просвещаются. Там столько всего интересного было… жаль, потом тушь от воды расплылась. А уж картинки… вообще молчу. — Как это молчу? Давай рассказывай, пока есть возможность. — Не могу, стесняюсь, — и Лоло стыдливо прикрыла ротик плавником. У Лань Сычжуя голова пошла кругом. Это что ж такое происходит? Разноцветные карпы, которые сроду не издавали ни звука, сейчас обсуждают личную жизнь его родителей? Он острожно отступил на несколько шагов, а потом стремглав понесся в сторону цзинши. Вэй Усянь обнаружился на крыльце, где он подставлял лицо весеннему солнышку и жмурился, довольный, как кот, только что отвертевшийся от докучной охоты, и вместо жестких мышей сожравший целую миску сметаны. Сычжуй бросился к нему. — Учитель Вэй, скорее пойдемте, там такое… — А-Юань, что случилось? Почему ты весь красный? И так запыхался. Я не буду тебе напоминать, что в Облачных Глубинах запрещено бегать, но ты все же поосторожней. — Но там… там… рыбки… — еле пролепетал сконфуженный Юань. — Что? Разговаривают? Лань Юань ошалело уставился на весело посмеивающегося Вэй Усяня. — Откуда вы.? О, так это ваших рук дело. И как я сразу не догадался. — Что, не понравилось? — Они там много лишнего болтают. — Да ну? Ой не могу. — Вэй Усянь от смеха чуть не свалился с крыльца. Сычжуй смущенно потупился. — Обсуждают вас и отца, а еще учителя Ланя. Усянь утер слезы, выступившие на глазах от смеха, и сказал. — Понял. Ты ступай на занятия и пока никому не рассказывай, хорошо? А я пойду гляну, пора уже затыкать им рты или обойдется. Лань Сычжуй кивнул, потом замялся. — Вообще никому ничего не говорить? Ни слова? Даже Лань Цзинъи? Вэй Усянь смягчился. — Ладно. Цзинъи можешь сказать, но больше никому. Сычжуй радостно кивнул и убежал, ой, очень быстро ушел. Вэй Усянь отправился на пруд, захватив с собой еды — и себе, и рыбкам, и захватывающе провел день, узнав много нового о своей матушке, а также о себе и втором молодом господине Лане. Бешеная популярность их пары его и удивила, и тронула, и смутила. Все разом. Он пообещал себе на будущее быть осторожнее, находясь вместе с Лань Чжанем на лоне природы. Это рыбки — так, почти ничего не видели, а вот у кроликов, наверно, до сих пор глаза и уши дергаются после их последнего визита. Хотя кролики сами те еще бесстыдники. За разговорами время пролетело незаметно. Потом Вэй Усянь все же вспомнил о своих обязанностях и поспешил по делам. Тем же вечером Лань Ванцзи, которому никто не сообщил новости, безмятежно возвращался домой и был весьма удивлен, увидев у пруда группу учеников. Те завороженно пялились в водные глубины. В юных натуралистах он сразу узнал Сычжуя, Цзинъи, Цзинь Лина и Оуян Цзычжэня и тихо подошел поближе, стараясь понять, что же их так увлекло. Благодаря острому слуху, он услышал их речи задолго до того, как приблизился к ним, а еще… странный шепчущий хор. Мальчики разговаривали с кем-то, кто находился в воде и изредка пререкались между собой. Вернее, возмущался один Сычжуй. — Я же только тебе рассказал, Цзинъи. С разрешения учителя Вэя. А ты… еще лучший друг называется. Как я теперь буду ему в глаза смотреть? — Ну прости, — мямлил Цзинъи в ответ, — не мог я им не сказать. У тебя такой вид был, они аж за тебя испугались. Вот я и… — Сычжуй, — подал голос Цзинь Лин, — не переживай, мы больше никому, честное заклинательское. — Ладно, — вздохнул Сычжуй, — что уж теперь. Тут послышались тоненькие шепчущие голоски, притихшие было на время. — И мы… и мы… никому ничего. Мы все поняли. Надо держать язык за зубами. Правда, у нас ни того, ни другого. Тихий голос Лань Ванцзи, вкрадчиво спросивший, — Кто кому ничего не расскажет? — прозвучал, как гром среди ясного неба. Казалось, даже вода в пруду испуганно вздрогнула. Пару мгновений все, кроме самого Лань Ванцзи, пораженно хватали ртом воздух, потом бросились врассыпную. Карпы — в глубины вод, и мелколани туда же. Брызги, писк множества голосов, переполох. Лань Ванцзи озадаченно воззрился на результат своего вмешательства в беседу. Нет, он не хотел никого так пугать. Через несколько минут в пруду стало поспокойней и ученики молча стали выбираться на берег. Хор, однако, не умолкал. — О, Ханьгуан-цзюнь собственной персоной. А где же молодой господин Вэй? Неужто поссорились? Из-за нас? Да быть не может. Такую.вечную любовь ничто не в силах. — Ах, он еще красивее, чем обычно. — Подвинься, Лоло, дай и мне полюбоваться. — Еще автограф попроси. — А что, так можно? — Ишь ты, собственница нашлась. Я, может, теперь тоже этот, как его, шиппер. — И я. — И я. — Тогда я председатель нашего фан-клуба, — рявкнула Лоло. Хор звучал все громче. У Ванцзи глаза на лоб полезли, когда он понял, что это голоса карпов. И болтают они… о нем? Он, конечно, сразу догадался, чьих очень умелых лапок это дело, и уже поднял было руку, чтобы наложить заклятие закрытого рта, но в осоловелых от счастья рыбьих глазках было что-то такое… в общем, рука не поднялась. Он повернулся, и не говоря ни слова, направился в цзинши. Предвкушая, как он от всего сердца, ну и всего остального, накажет виновника этого переполоха.