Коммуналка на Челюске.

Натаха врывается на кухню в леопардовом пеньюаре и шерстяных носках, что мама прислала ей из Самары, на ходу завязывая короткий халатик. Крашеные черные волосы собраны на макушке в неаккуратный пучок растянутой резинкой. На лице следы вчерашнего макияжа и россыпь блёсток на щеках. На кухне под открытой форточкой сидит Геннадьич, в растянутых домашних штанах в клетку и черной футболке. Мужчина курит и смотрит прозрачно-карими глазами на пустой штоф на столе. Гинаида в излюбленном черном платье эдвардианского стиля, с накинутым на плечи черно-золотым палантином занимается у плиты с кофе. Вазелина в болотно-зеленом домашнем сарафане, зябко кутается в жёлтую шаль, держа в зубах папиросу. Настенные часы показывают половину шестого утра. Натаха (громко и недовольно): О, вы посмотрите на него, бабоньки, ещё не встал, а уже нажрался, пьянь гидролизная! Гинаида кривится от резкого высокого голоса Натахи. Натаха падает на свою табуретку и притягивает к себе похожую на ежа из-за торчащих окурков пепельницу. Геннадьич: А? Геннадьич чуть покачиваясь поворачивается к соседке и роняет изо рта сигарету. Подняв бычок с пола, мужчина трясет головой. Геннадьич (тихо): Блять. Я не вставал ещё. Я даже не ложился. Натаха (громко): От пьянь! Геннадьич: Кто бы говорил, женщина! Гинаида: Помилуйте, господа! Гинаида театрально взмахивает руками и сжимает их у груди. Гинаида: Неужто вам так сложно хотя бы одно утро начать без перебранок на алкогольной почве! Вазелина: Аш два о девиз не наш, наш це два Аш пять о Аш! Гинаида: Вазелина Владимировна, ну вы-то куда! Вазелина: Я - на завод. Вы, Гинаида Генацидовна - в библиотеку. Геннадьич спать, а Наталья ибн батьковна к матушке, под Самару! Натаха: Вот уже бегу и падаю! Я меж прочим мать одиночка! Нас с сыночкой Игарек бросил, когда мне едва двадцать лет стукнуло! Гинаида (передавая Вазелине чашечку кофе): Сомнительный повод для гордости... Вазелина с Гинаидой переглядываются и салютуют чашками и одновременно отпивают. Геннадьич (скептически оглядывая Гинаиду с Вазелиной): Кофе без коньяка - деньги на ветер! Натаха (сбивая пепел с сигареты, сварливо): Бухарь! Геннадьич (потрясая пустым штофом): Но но но! Попрошу, сударыня! Я не Бухарь! Я самоотверженный и беззаветный алкоголик! По заветам Ленина! Вазелина (задумчиво): В каком томе сочинений Владимира Ильича это было? Гиночка, душа моя, может вы помните? Гинаида (высокомерно и отстраненно): Не читывала, каюсь. В дальней комнате раздается мерзкий звон механического будильника. Гинаида (отставляя чашку в раковину): Вазелина Владимировна, это вас. Вазелина (выдыхая дым через нос, залпом выпивая кофе, раздражённо): Ангидрид твою закись бария. Пора выдвигаться. Вазелина удаляется из кухни Гинаида, Геннадьич и Натаха (хором): Хорошей смены! Вазелина (издалека): Что б этому заводу провалиться! Гинаида (обречённо): Да и мне уже пора. Всем хорошего дня. Надеюсь, я не вернусь к кровавому побоищу. Натаха (громко): Да чё он мне сделает то! Он себя то поднять не в состоянии! Какое ещё побоище? Геннадьич (затягиваясь): Кровавое, Наташенька. Блядовое, я бы сказал, поебище. Гинаида (холодно, через плечо): Всего хорошего. Гинаида удаляется. Натаха (вслед Гинаиде, громко): И тебе не хворать, Гинка! (Поворачиваясь к Геннадьичу) Геннадьич, водку будешь? Геннадьич (вздыхая, взмахнув кистью): Ах, оставьте! Натаха ковыряется во морозилке и достает большой пакет пельменей и бутылку водки. Геннадьич делает большие глаза, а после затягивается папиросой. Геннадьич (ласково): Чего я ещё не знаю в нашем доме? Натаха: Многого, Геннадьич, многого. И слава тебе Господи... Натаха варит пельмени, пока Геннадьич разливает водку по стаканам. Геннадьич (подняв стакан, торжественно): Алкоголизм сильнее гравитации! (Залпом выпивает) Натаха: Вот кто бы посмотрел на тебя, да только бабы ушли! Рожа твоя бесстыжая! Натаха выкладывает пельмени в тарелку Геннадьичу и ворча уходит из кухни. Геннадьич (тоскливо): Эх, нет в людях романтики. И сметану зажидила. Геннадьич наливает второй стакан. Свет гаснет. *** Та же кухня. За окном темно. Часы показывают семь часов вечера. Те же. Геннадьич наливает чай всем присутствующим. Гинаида читает викторианский роман. Натаха смывает лак с ногтей. Рядом на столе стоят несколько пузырьков лака. Вазелина курит у окна. Натаха (не отрываясь от своего занятия): Может телевизор на кухню купим? Гинаида (ворчливо): Вам не хватает книг? Ах, да, в них нет картинок. Натаха (громко): Гинка, я не посмотрю, что ты интеллигенция! Геннадьич (расставляя чай на столе): Уж лучше на стиральную машинку скинемся. Натаха: Дык есть же у нас. Роторная. Вазелина: Натаха, растудыть тебя во фрезер! Ты ж ее сломала на прошлой неделе! Натаха (возмущённо): Ничего я не ломала! Гинаида (недовольно): Свежо придание... Натаха (громко, размахивая руками): Нет, вы послушайте! Я ничего не сделала, а меня во всем обвиняют! Ну сломалась машинка. Так от старости! И потом, у нас Геннадьич есть! Пусть починит! Мужик ты, Геннадьич, или нет? Геннадьич (флегматично, отпивая чай из стакана в подстаканнике): Я творческий алкоголик. Натаха (схватив сигарету): Так мужик или нет? Если мужик - почини! Вазелина (опираясь на подоконник спиной): А зачем ее надо было пассатижами дергать? Геннадьич, друг мой, из окон свистит, у вас ещё есть малярный скотч? Геннадьич: Нет-с, сударыня, нету. Предвосхищая дальнейшие распросы, пакли тоже нет. Я всё-таки не сантехник. Гинаида (элегантно постукивая ложечкой о край фарфоровой чашечки): И все же наше бытовое благополучие держится исключительно на вас, добрый сэр. Лишь вашими золотыми руками мы и живы. Геннадьич (приложив руку к груди): Вы мне льстите, Гинаида Генацидовна. Натаха: Руки золотые, да не из того золотника! Вот дверь в кухню сломал недели две назад, а починить? Нет! Досок видите ли нет у него! Ты мужик или не мужик? Вон во дворе скамейка пусторылая стоит! Вот и надергай с нее! Гинаида (морщась): Что бы в нашем милом доме пахло плесенью, сыростью и вашими постоянными покупателями? Увольте! Натаха (не слыша Гинаиду): Ты мне, пьянь подзаборная, уже сколько времени два рубля несёшь, а? Месяц! Месяц два рубля вернуть не можешь! Эх, не то что мой Славик... (Вытирает глаза подолом леопардового халатика) Вот же! Теперь тушь с ткани смывать. А это между прочим шелк! Гинаида: Не поминайте Славика к ночи... Натаха (Распаляясь): Как не поминать то, как не поминать? Хороший Славик мужик! Жениться на мне обещал! Сам говорил, что негоже сыну без отца расти! Вот! Вазелина: А где же он теперь то? Натаха (отмахиваясь): На нарах, жду вот его. Женимся, как выпустят. Гинаида давится чаем, Геннадьич удивлённо смотрит на Натаху. Геннадьич: Однако, шустрый малый, хорошо от тебя спрятался. Надёжно. Хрен выковыряешь. Вазелина: За что хоть посадили то? Натаха (громко): Это все государство! Да! Вот что не по его, так сразу на нары! Столько ребят хороших упекли, ужас! Вазелина (осторожно): Так что за статья то? Натаха (смиренно): За хранение... (Громко) А нечего было по подъездам иголки куда не надо втыкать! Сам виноват! Гинаида хватается за сердце. Геннадьич (усмехаясь): А это, случаем не Славик из третьей квартиры? Со второго этажа. Натаха: Он, он. Он, падлюка такая! Вот, что за мужики пошли? Скажите мне, бабоньки, вот что за козлы они все? Сволочи! Честной женщине нигде места нету! Хорошо ещё сыночка мама к себе под Самару забрала, он там в деревне всяко здоровее будет, чем в этом городе. Вонь тут одна и люди... Поганые! Гинаида с Вазелиной переглядываются и синхронно вздыхают. Геннадьич невозмутимо копается в вазочке с печеньем. Натаха (продолжает): И вообще, без мужика сложно. Вот кто мне, честной женщине, поможет тяжести в дом занести, а? Гинаида (чуть мечтательно): Эх, мне бы пару мальчиков в библиотеку, тяжёлое перенести. Разлуку... Натаха (громко): Вот! Вот все они такие! Чуть что и вжих! И нету его. А ты, Гиночка, не переживай, если на меня мужики находятся, то и на тебя, такую начитанную, интеллигентную женщину ухажёр найдется! Хочешь, свожу тебя в пару мест, с ребятами познакомлю? Гинаида (брезгливо): Благодарю, но я на вашем пруду не рыбак. Натаха (оскорблено): Ну и ладно, мне же больше достанется. Во время диалога Геннадьич незаметно подливает водку в свой чай. Вазелина делает вид, что не замечает. Натаха: Вот что они за люди то, мужики эти? Ума не приложу. Ждала я тут одного, водителя. Одна сижу, значит, печалюсь. Мужчина ко мне не приехал. Да и мужики нынче такие пошли, что и ждать не стоит. Гинаида (удивлённо): А зачем же ждали? Натаха (раздражённо): Говорю же, тяжко одной! А он сначала весь такой представительный, водитель автобуса... Геннадьич (тихо): А я то думал, бобика. Натаха (возмущённо): Ты мне про ментов этих не поминай! Не поминай! Волки позорные! Как они моего Славика вязали, ой, как вязали... Руки заломили так, что кости затрещали! А ведь до этого то, как ночевать придет!.. Гинаида (возмущённо): Да у меня уже раскладушка в библиотеке есть! И все из-за вашего СЛАВИКА! Выспаться невозможно было! Вазелина (иронично): О, это те прекрасные времена, когда я уходила ночевать на завод... Ах... Геннадьич (почесывая бороду): А, это когда я под мостом с домом за коробку из-под холодильника дрался... Было время, да... Натаха (громко): Да что вы так заладили то! Хороший Славик мужик... Все (хором): был! Вазелина (глядя на часы, сгружая чашку в раковину): Пора бы на боковую, господамы. Натаха, ваша очередь посуду мыть. Натаха: Да чего все я да я! Геннадьич (указывая на листок бумаги, приколотый над столом): А вот эта подпись в графике не ваша часом? Натаха (смиренно): Моя... Гинаида: Чего тогда возмущаться. Всем доброй ночи. (Удаляется) Вазелина (идя в сторону двери): И Кота покормить не забудь! Геннадьич (отходя к шкафу и доставая пакет с кормом): Лучше я сам. Вазелина: Ну и ладушки. (Уходит) Геннадьич (насыпав в чашку корм, уходя): Доброй ночи, Натаха, громко посуду не бей. (Уходит) Натаха (недовольно заворачивая рукава, ворчливо): График, график... Нафиг! Включает воду, моет посуду, расставляет чашки на полотенце. Уходит. Свет гаснет.