I need you

феликс сжимает пальцами тяжелую от учебников сумку, желая ею прикрыть не только ноющий низ живота, но и спрятаться самому, когда затылок начинает ныть от чужого прожигающего взгляда. крылья веснушчатого носа трепещут, когда коктейль безумных, наседающих феромонов, учуявших потекшего омегу альф, бьет с такой силой, что недавно начавшийся насморк резко исчезает. на плече лежит немаленькая ладонь чонина, которая в другой любой обычный день давала ощущение того, что сейчас защитят, но в этот она даже на одну десятую не помогала. феликс был в ловушке, в которую его загнал собственный организм. мысли набатом бьют в голове, из-за чего пульсирующие с утра виски, кричащие о том, что лучше из дома не высовываться, были как всегда проигнорированы, сейчас перетекли в лобную часть. уложенные гелем брови почти врезаются, отгороженные сморщенными складками кожи, которые идущий рядом сынмин обязательно бы разгладил и попросил не хмуриться, но сейчас он слишком сильно занят тем, что не скрывает прорезавшихся клыков, когда очередной смелый альфа пытается сделать шаг в сторону омег. и феликс безумно благодарен своим друзьям за то, что сейчас они рядом с ним. за то, что они принимают на себя удар чужого альфьего возбуждения, устремленного даже не в их сторону. феликсу страшно. он до ужаса напуган. но он понимает этих альф. как бы сынмин или кто-то другой не старался, омега все еще считал, что причина такого поведения альф из-за него. что рычание и давящие запахи стали спровоцированы вязкой жидкостью, что ритмичной пульсацией выделялась из зудящего заднего прохода. «инстинкты» скажет феликс. «грязные животные» бросит в ответ сынмин и за тонкую талию утащит омегу в сторону, чтобы скрыть от затуманенных за пеленой возбуждения глаз. чонин предпочитает игнорировать перепалки. не в его положении оказываться между двух омег, которых он по-своему любит и уважает. единственное, он знает, что пока мозг феликса затуманен течкой, пытаться что-то перестроить и как-то переубедить — напрасная идея. омега не поймет, не простит, раскапризничается и не поддастся на чужие успокаивающие разговоры. — хен! — чонин выдыхает, когда, распахнув двери университета, вместе с осенней прохладой в лицо ударяет жар знойного лета. и омега солжет, если скажет, что его не задело. минхо выглядит так же опасно, как пахнет. его природный запах, который в обычные дни более мягкий, сейчас режет острее лезвия по всем возможным рецепторам. слюна становится поперек горла, и чонин открывает рот, чтобы попросить сбавить пыл, но не успевает. — хе-он, — жалобный мяук срывается с губ феликса, когда он вырывается из рук друзей и падает в чужие. омега цепляется пальцами за крепкие плечи, как будто пытаясь вскарабкаться, но его ноги все еще неподвижно висят, пока минхо сжимает его в своих объятиях. — это не течка, — нос альфы прижат к тонкой шее, а грозный взгляд устремлен в сторону здания университета. — хен, пожалуйста, — феликс едва ли слышно мурчит и трется носом о горячую кожу минхо. — хе-он. — позаботься о нем, минхо-хен, — сынмин хватает чонина за руку, прежде чем увести его от утомленного в ласковых руках альфы друга. насмотрится еще и сам такого захочет. феликс чувствует, что его как безвольную куклу берут на руки, но ему на это совершенно все равно. глазами улавливает едва ли различимые силуэты студентов, которые не прекращают смотреть в их сторону. омега знает, что поступает слишком очевидно, но он устал это все терпеть. возможно, завтра ему будет стыдно. но это будет завтра. а сегодня феликс не стесняясь проходится языком по оголенной коже пока не врезается в воротник куртки. за сегодня он услышал достаточно высказываний в свою сторону. достаточно насмешек и очередное напоминание того, что ему не место рядом с его альфой. два года прошло, год из которых минхо благополучно получил диплом и на прощание перекрестил здание, в котором еще остался его феликс. но эти несносные омеги не могут успокоиться, их до сих пор волнует чужая личная жизнь и чужой альфа. и не будь феликс сегодня до смерти вымотанным обстоятельствами и нудными преподавателями, думающими, что кроме учебы у студентов больше нет личной жизни, он бы не раскис. феликс чувствует, что пылает от температуры и жара альфьего тела, из задницы безбожно течет, из-за чего плотно прилегающие брюки промокают. уши горят от понимания того, что рука минхо лежит прямо между половинками и опустись немного ниже… передние зубы сжимают нижнюю губу, но жалкий, тихий стон, больше похожий на всхлип между рыданиями, успевает сорваться. одна мысль о том, что минхо сорвет с него одежду и засунет пальцы в мокрый от смазки проход, заставляет желать этого. беспорядочное хлюпание бы разносилось по округе, а жадные альфьи губы ловили с омежьих жалкие стоны. но возбуждало не это. на них бы все смотрели. феликс не контролирует свой скулеж и очередной выброс смазки из собственного тела. возбуждение бьет со всех сторон, он не может и не хочет его контролировать, пока альфа прикасается к нему, пока альфа рядом и может почуять витающее между ними желание. феликсу хочется, чтобы все видели кому принадлежит он и кому действительно принадлежит его альфа. не чей-то еще; не того омеги, облившегося приторной шанелью; не того беты, который уверенно утверждал, что он будет лучше любого омеги. никому из них. он феликса. — ягодка? омега приходит в себя, когда кончик чужого острого носа проезжается по его щеке. осоловело хлопает глазами, как будто резко проснувшийся после глубокого сна. вместе с этим просыпаются и остальные чувства. уши давит из-за навалившегося гомона студентов, которые не стесняясь обсуждают происходящее. это сейчас феликсу плевать, а завтра… завтра будет завтра. — сейчас осторожно, хорошо? — минхо прижимается к мягкой щеке и оставляет на ней влажный поцелуй. феликс весь поджимается, стискивает посильнее бедра, потому что опять. а когда оказывается внутри машины, совершенно один и без рук альфы, то ему впервые становится так одиноко. и вместе с этим острым чувством появляется другое: желание быть заполненным до такой степени, чтобы больше никогда не чувствовать так, как сейчас. одно понимание того, что ему холодно буквально везде заволакивает его с головой. ему так нужен минхо, так нужен его альфа и его член, что просто нет сил это терпеть. — порядок? — минхо оказывается на сидении для водителя, он осторожно осматривает феликса и не может понять того, что сейчас происходит с омегой. — альфа, — большие глаза наполняются слезами, когда нижняя губа начинает дрожать. феликс цепляется пальцами за бедра, пытаясь отвлечься от неожиданно возникшей мысли. ему слишком пусто. губы печет от раскрывшихся кровавых ран, которые оставили зубы, но на это сейчас все равно. скулеж срывается с губ, когда альфа оказывается слишком близко. жар его тела ощущается достаточно остро. как и случайные прикосновения, когда минхо помогает застегнуть ремень безопасности. — минхо, — шепчет едва слышно, но тот откликается. — мне так пусто, альфа. — что ты хочешь, крошка? — большой палец давит на пухлость нижней губы. — тебя, — феликс ерзает на сидении и разводит бедра, чтобы резко их свести вместе. — потерпи немного, — минхо больше не собирается задерживаться, хоть он все еще желает прижаться своими губами к губам омеги. но он знает, что это заставит их оставаться вдали от дома еще дольше, потому что феликсу будет мало. омега разочарованно стонет, когда альфа отодвигается. его глаза вновь наполняются слезами и на секунду, всего на одну, минхо думает о том, что ничего не будет, если они поцелуются. — не обижайся, ягодка. альфа позволяет себе прикоснуться к щеке омеги и не сдерживает улыбки, когда тот начинает ластиться. ему все еще до ужаса хочется вкусить сладость чужих губ и может быть еще кое-что другое, но не здесь, когда все вокруг что и делают — пялятся на их машину и в том числе на его омегу.

***

холодные простыни всего на секунду остужают пыл. в голове вспышкой пробуждается прояснение, но сразу же исчезает, когда в нос ударяет чужое недовольство. одежда на теле кажется чужой и тем, чего не должно быть. хочется разодрать, стянуть, порвать, избавиться. губы широко распахиваются, ловя воздух, а дрожащие пальцы цепляются за ремень, пытаясь расстегнуть. — не спеши, — горячие руки ложатся поверх его, осторожно отцепляя от одежды. — дай мне позаботиться о тебе. — альфа, — феликс всхлипывает и пытается его найти в темноте, вызванной зашторенными окнами. — я тут, детка, — минхо гладит чужое лицо, растирая по горячим щекам теплые слезы. — альфа рядом. что тебе нужно? гнездо? — отодвигается на секунду, чтобы снять с себя футболку и подсунуть под чужой нос. — нет, — несмотря на отказ, омега тычется носом в протянутую вещь, втягивая в себя запах альфы, а затем отворачивает голову в молчаливой просьбе убрать. — мне нужен… — затыкается, проглатывая продолжение и прогибаясь в спине. — что тебе нужно? — минхо давит пальцами на живот, укладывая феликса назад. сам расстегивает ремень с ширинкой, стягивая брюки с напряженных бедер. — ты. альфа прижимается к чужим губам, осторожно напирает, чтобы вызвать у омеги хоть какую-то реакцию. и феликс отвечает, лениво двигая собственными губами навстречу, его руки скользят по разгоряченной, обнаженной спине минхо, царапая ее ногтями. альфу хочется вдавить себя, стать с ним одним целым, но единственное, что может омега, разорвать поцелуй. — я хочу тебя. феликс толкает минхо в грудь, отодвигая от себя, цепляется за подол толстовки, чтобы стянуть и вдруг понимает насколько он обнажен. дрожь возбуждения проходит от макушки до пят, колени призывно расходятся в стороны, а глаза закрываются в предвкушении. язык пробегается по губам, когда пряжка ремня ударяется о пол, а шорох одежды и одеяла, которое давно скомкалось где-то за спинами, заставляют верить, что сейчас омега получит то, что хочет. шероховатые, грубые от подработки в мастерской руки, опускаются на нежные, карамельные бедра. феликс осторожно открывает глаза, подсматривает за тем, с какой нежностью чужие руки прикасаются к нему. и он бы продолжил смотреть, молча ждать, пока эти же руки поднялись бы выше, приласкали его возбужденный член и соски. но из него все еще вытекает смазка, собираясь лужей на простыне. — член, альфа, — осторожно подсказывает, а затем опускает руки, кладя их на разведенные ягодицы, чтобы перевести взгляд альфы на подрагивающую от предвкушения дырочку. — мне он нужен. минхо усмехается, последний раз гладит бедра и пододвигается ближе, почти вплотную прижимаясь к такому раскрытому феликсу. чужая грудь быстро поднимается, нос громко втягивает воздух, пока рот возвращает его назад. альфа наклоняется, чтобы еще раз поцеловать, но встречается губами со щекой, вместо желанных губ. — член, — шепчет феликс и опускает мокрые от собственный смазки руки на чужое лицо. — как пожелаешь, ягодка, — минхо успевает прижаться к губам омеги, хотя тот и пытался сопротивляться. — позволь мне растянуть тебя. — нет, альфа. попытка отодвинуться оказывается провальной, когда к пояснице прижимаются чужие пятки. феликс напрягает ноги, пытаясь удержать минхо, но тот успокаивающе опускает руку на живот, оставляя ее там, когда вторая опускается на собственный член, который уже давно возбужденно стоит, размазывая смазку по низу живота. он мог бы настоять, убедить омегу в том, что ему нужна растяжка, но это бы вызвало слезы, раздражение и возможно капризы. ему это не надо, а расслабленному феликсу, который перестал странно себя вести, когда почувствовал возле своего мокрого входа головку, тем более. минхо осторожно толкается внутрь, втягивая щеки, которые неприятно тянут из-за высохших на щеках омежьих выделений. феликс блаженно стонет и закрывает глаза. наконец-то он чувствует себя полным. горячий член альфы хорошо ощущается внутри него, он словно тягучая карамель. феликс довольно улыбается, чувствуя себя впервые за день защищенным. — альфа, — руками тянется к лицу минхо, надавливал пальцами на чужие губы. — я тебя люблю, альфа. — я тебя тоже люблю, ягодка, — присасывается губами к пальцам, втягивая кончики в рот и проходясь по ним языком. — расскажи мне. он медленно качает бедрами, зная, что феликсу нужен не только секс. за столько лет он хорошо изучил любимого, все его страхи, желания, предпочтения. он знает, что нужно омеге, чтобы успокоиться и он дает это. — ничего нового, — лениво шепчет, громко вздыхая, когда член проезжается по простате. смазка грязно хлюпает, когда минхо ускоряется. — теперь порядок? — порядок. омега тянет руки, и альфа громко хмыкает, а затем наклоняется, чтобы лечь. феликс под ним продолжает тихо стонать, когда член минхо начинает быстрее двигаться в нем, подгоняя их обоих к разрядке. и как бы не хотелось притормозить и потянуть момент, чтобы задержать в себе альфу, он знает, что когда узел завяжется и горячая сперма начнет наполнять его, он будет более, чем заполненный. они медленно целуются, переплетаясь языками, ноги начинают ныть из-за того, что они так долго в одном положении, но феликс не хочет ничего менять, пока минхо настолько близко. ему очень хорошо и этого достаточно.