звезды принадлежат богам

      шарлотта — обломанные-переломанные вовнутрь розовые очки, которые она же старательно склеивает по частям.       шарлотта — неосторожные, случайные брызги красок на снежно-белом холсте. винсент не хочет (не может) их стереть.       шарлотта — бессчетные улыбки, измазанные чернилами и надрывистый кашель. тоже чернильный.       шарлотта — въедливый вкус кислых яблок. тех самых дешевых, что продают в школьной столовой.       шарлотта — неизменный запах мыла. лавандовое, черничное, банановое — вкус всегда менялся, но не сама суть.       шарлотта — все и ничто одновременно.       винсент невольно дыхание задерживает. его рука в руке шарлотты заметно дрожит. он весь дрожит.       одиночество, как он уже говорил как-то шарлотте, чувство сугубо человеческое. а восхищение? восторг? влюбленность?       боги не влюбляются. а ложные?       шарлотта улыбается — в этой улыбке кусочки девственно-чистого неба.       шарлотта осторожно касается — мариады звезды ослепляют своим бездушным светом.       звезды, как завещано, всецело принадлежат богам. винсент уже не уверен, бог ли он.       уверен лишь в том, что жаждет раствориться в звездной пыли.       если это вместе с шарлоттой.       спасения не ищу я, винсент раз за разом повторял, но возможно все же искал.       в чернильных улыбках, тихом «я верю тебе» и протянутых навстречу ладонях.       (и совершенно догадываться не хотел, что и шарлотта тоже пыталась узреть в нем трепетного героя-спасителя, на роль которого не подходил он даже с большой натяжкой).