Связанные

      В мире, где население насчитывает почти восемь миллиардов человек, судьбой подарена возможность найти свою родственную душу. Одного человека из миллиарда таких же. Жестокая шутка природы. Стеб судьбы. Можно назвать это как угодно, смысл будет один и тот же. Вероятность встретить свою душу минимальна.       Многие не могут найти душу, сходятся с такими же несчастными и живут дальше, изнывая от тоски и грусти. От ощущения пустоты внутри. Жить с этим легче, чем представить. Со временем привыкаешь к гнетущей тоске, чувства притупляются. Ты просто плывешь по течению. Связь ослабевает.       Но больше не везет людям, которые могут видеть глазами души, слышать их ушами и испытывать их боль. Такая связь встречается одна на сто тысяч человек. И именно эти несчастные не могут жить спокойно и чаще остаются одни. Просто представьте: Вы лежите ночью в своей квартире, чувствуете прикосновения к телу душу. И это не ваши руки. Ужасно. Неприятно. Но, к сожалению, такова жизнь. Несправедливая и жестокая.       Кира стала одной из таких «счастливчиков». Выиграла лотерею жизни. Ее руки, ребра и ноги часто пестрили синяками такими уродливыми, что без слез на них не взглянешь. Они были от темных, багровых до желтых, уже проходящих. Порой она видела небольшую квартирку и мужчину, что замахивался на ее душу, после чего девушка чувствовала сильную боль и на теле расцветал новый синяк. В последний раз, это был огромный багровый цветок на ребрах. Она боялась, что ребро было сломано, но кажется, в этот раз пронесло. Хотя бы это приносит временное облегчение. Вторая ее часть пострадала не так сильно, как могла.       Тяжело принимать, что душа страдала, плакала каждую ночь. Она слышала ее несвязное бормотание перед сном. Становилось дурно, не хотелось дышать. Да и слышать, честно тоже. Иррациональная паника. Она пыталась контролировать каждый шаг в своих отношениях, когда счастливилось их начать. Чистый абьюз. Люди – расходный материал. Они не достойны жить на этой земле. Она должна контролировать абсолютно все, что происходит.       Первый раз Медведева попробовала наркоту в семнадцать, когда после очередного избиения души она сломалась. Развалилась, как карточный домик. Хотела забыть все те ужасы, что этот мужчина вытворял. Она попробовала. Потом еще один раз. И еще. Стала абсолютно зависимой. Ловила кайф от очередной дозы, что позволяла не чувствовать предназначенного ей человека. Спускала последние деньги на очередную закладку. Это была почти точка невозврата. И единственное, что не дало ей совсем спуститься в эту яму - это страх. Страх уколов. Она не могла даже смотреть, как это делают другие. Что говорить о том, чтобы добровольно вколоть это себе в вену.       Ее на тот момент партнер пытался бороться с этим, но потерпел крах. Подвергался издевательствам. Кира закрывала его в квартире, забирала телефон. Не давала общаться с родственниками. Но никогда не позволяла причинять физическую боль, считая это самым низким поступком. Да, даже у нее, прогнившего человека, осталась хоть какая-то мораль, хоть и весьма извращенная.       В один момент она сбегает, пока Медведева спит в их спальне. Собирает вещи так тихо, как только может. Крадется к выходу из квартиры, скидывает ключи в почтовый ящик и исчезает из жизни блондинки навсегда.       Кира прекрасно понимает, почему девушка сбегает. Моральное насилие порой хуже, чем физическое. Оно разрушает душу. А она, увы, слишком тяжело поддается лечению.       Спортивная карьера идет под откос, как и мечта взять олимпийское золото. Первое время это расстраивает, но Медведева понимает, что с такой физической формой она ничего не добьется. Пятнадцать килограмм ее веса уходят стремительно. Скулы начинают выделяться на лице сильнее, щеки впадают. Тело становится из натренировано-спортивного, костлявым и слегка хрупким на вид. Уже нет сил тягать штангу, посещать почти каждодневные тренировки. Есть силы только принять очередную дозу, почувствовать, как страдания растворяются в разноцветных всполохах эйфории и растечься по дивану. Почти каждый вечер проходил одинаково.

***

      Лиза ненавидит свое тело, изуродованное руками любимого человека. Она ненавидит кости, что так сильно выпирают, но сделать с этим ничего не может. Она выглядит болезненной, измученной и несчастной, вне камеры и стримов, что проводил ее сожитель.

«Деградация и инфантилизм убьют твою жизнь и душу, Лизонька. Никто не полюбит тебя так, как я. Никто не позаботиться о тебе лучше, чем я. Ты никому не нужна, кроме меня. Без меня ты – никто. Социальные мусор, да и только»

      Слова как ножом по сердцу. Она любила Лешу всей искалеченной душой маленькой девочки, но в ответ слышала только это. Получала все новые увечья. Хотя, иногда он был заботлив, заглаживал вину, покупал подарки и любимые сладости Елизаветы. Водил ее в кино, кафе. Но это было настолько редко и метко, что девушка светилась.

«Прости, Леша. Это моя вина. Прости, я больше никогда не поставлю твои слова под сомнение»

      Месяц тишины и побои начинались с новой силой. И снова она была виновата. Леша прав всегда. Он хочет, как лучше. Он старается для нее. Содержит: покупает одежду, еду и оплачивает квартиру. Лишь бы она жила, как нормальный человек. Чтобы она не вспоминала звуки бомбежки Донецка. Лиза убедила себя в этом настолько, что стала считать Хиккана богом. Богом, что подарил девочке новую жизнь.       Впервые ее накрывает странным ощущением через год, после того, как начинается насилие над телом и душой. Она не пила, не курила никогда в своей жизни, но в голову бьет странным опьянением, чувством невесомости. И как хорошо, что Леши не было рядом. Впервые она почувствовала свою душу, перед глазами возник образ: затемненное помещение, похожее на клуб. Вокруг куча людей, непонятны крики и смех. И чертова дорожка из порошка. Наркотики. Ее душа – наркоман.       Но Лизе не было дело до этого. Лишь бы Лешенька не увидел расширившихся от веществ зрачков и охватившего тело дурмана. Лишь бы он не понял на следующий день, что ломает ее не от простуды и температуры, а от ломки по наркотикам. Не ее ломки. Отвратительно.       Ее снова избивают. Она устроилась на работу официанткой, узнав это, Леша снова поднял руку. Она не имеет права что-либо делать без его позволения. Позволения ее бога. Она должна быть полностью от него зависима.       Девушка долго плачет, обнимает Лешу за ноги, когда он пытается покинуть квартиру, оставив ее одну. Это происходит после каждой их ссоры. Он всегда уходил в загулы на несколько дней поучая Андрющенко, оставляя ее наедине с гнетущими мыслями. Именно в этот момент ее накрывает наркотическая дымка – тело становится ватным, дыхание учащается и разноцветные блики прыгают перед лицом. Это не остается незамеченным. Мужчина скалится, приподнимает ее лицо за подбородок и внимательно смотрит в глаза, где зеленую радужку почти полностью перекрывает зрачок.       -Ничтожество ты, Лизонька. Как и твоя душа. Деградация губит тебя. Посмотри в зеркало, на кого же ты похожа? Отброс общества. Жалкое зрелище.       Он оставляет ее сидеть в прихожей, смотреть на свое лицо и измученное тело. Боль в районе сердца становится сильнее и разрушительнее. Он прав. Она ничтожна и отвратительна. Она снова провинилась и получить прощения, в этот раз, так легко, не выйдет. Если вообще выйдет. Она видела отвращение в его взгляде и это душит. Алексей ведет ее к психиатру, утверждает, что она агрессивная и не контролируемая. Что поднимает на него руку. Лиза плачет на приеме, пытается сказать, что все это не правда. Она ведь любит его, за что? Почему мужчина так жесток? Почему он врет?

Кажется, бог отвернулся от нее.

***

      Очередная смена в баре. Толпы пьяных людей и безудержное веселье. Кира чувствовала себя здесь уютнее, чем в собственной квартире, которую охватывала мертвая тишина. Работа в баре успокаивала. Можно было отвлечься на проблемы других людей. Бармен – нештатный психолог. Выслушает, поймет, даст совет. И ты уверен, что никто о твоем секрете не узнает. Таких пациентов столько, что ты просто не запоминаешь их лиц и истории. Они сливаются в одну цветастую толпу.       Иногда к ней подходили люди за очередной дозой мефа или любой другой дури. Тогда ей нужно было отправить их к Шумахеру, которая сидела на втором этаже, как обычно, окруженная толпой грудастых девочек на одну ночь. Именно за наводку Кире удавалось получить бонусную дозу колес, не вкладывая в это остатки зарплаты. Взаимовыгодное сотрудничество. Кира ей людей, Шума – дозу эйфории и спокойствия.       Но сегодня на душе было не спокойно. Работа нервировала, люди бесили. Хотелось посидеть вдали от шумной толпы. Быть подальше от очередной шалавы, что пыталась склеить бармена, вывалив пышную грудь с глубоким декольте на стойку. В любое другое время, Медведева бы поменялась с вторым барменом и отымела девчонку в кабинке туалета. Но именно сегодня был не тот день. Звезды не сошлись или еще чего пошло не так. Медведева и сама не знала, что с ней.       -Пару шотов, бармен! – к бару подлетает короткостриженная брюнетка. Лицо ее в татуировках. Взгляд шальной и улыбка от уха до уха. Медведева закатывает глаза.       -Вилка, ты такими темпами совсем сопьешься – Кира хмыкает, выполняя заказ давней знакомой.       Виолетта Малышенко – ее тату мастер. Они знают друг друга, наверное, уже целую вечность. Сначала учились в одной школе, затем поступили в один вуз. Только Медведева отчислилась через год обучения, а Вилка все так же грызла гранит семейной психологии. С переменным успехом, конечно, но все же грызла.       Хотя, из Малышенко психолог, как из Киры балерина в большом театре. Но мать настояла, и чтобы совсем ее не разочаровывать, брюнетка осталась.       -Не ворчи, Кирюх. Я еще как стеклышко! – Малышенко подмигивает, опрокидывает обе стопки, после чего уносится в центр бушующей толпы. Это была ее стихия.       Шум в голове настигает внезапно, блондинка жмурится, хмурится и оповестив Леру, вторую барменшу, что отойдет на перекур, уходит на улицу.       Видения от души всегда настигали ее именно шумом в голове и легким головокружением. Такое чувство, будто в ее черепную коробку лезли и превращали в кашу остатки мозгов, не убитые наркотиками и алкоголем.       Рыжие волосы в зеркале, она сидит в нижнем белье, скрючившись и роняя слезы. Руки в крови и вид настолько ужасающий и разбитый, что Кира от шока хватается за стену. Бедра пронзает боль, словно ее резали, брюки пропитывались кровью, стекая вниз. Чертова связь, думает Кира, слезая по стене прямо на грязный асфальт. Она не имеет понятия, где находится ее душа. Она хочет забрать ее из этого ада. Наверное, впервые, Кира не проклинала ее. Но тут ее настигло осознание, что душа не виновата. Что ее просто покалечили, взяли под контроль. Взяли так же, как Медведева своих бывших пассий.       Даже заплаканная… она была чертовски красивая. Именно такая, как блондинка себе представляла. С мягкими чертами лица, полным боли взглядом… И эти глаза были лучшими, что Кира видела в своей жизни: большие и сверкающие. Карие.       Блондинка, смотря на подсыхающую кровь, дает обещание, что бросит наркотики и найдет одинокую рыжую девочку, спасет ее из лап тирана и заберет себе. Будет оберегать ее, выкинет всю абьюзерскую дурь из своей головы. Потому что для нее Кира может стать спасением. Как и эта хрупкая девочка может вытащить ее, прожженную наркоманку, из этой пучины.       Она так и не покурила, вернулась на рабочее место словно зомби – погружена в свои мысли и не разговорчива. Вакарчук ничего не спрашивает, смотрит на светлые брюки в крови и отправляет Медведеву домой. Понимает все без слов. К тому же до конца смены оставалось около получаса, и посетители уже начинали разбредаться по домам.       Медведева ей благодарна

***

      Осознание того, что Леша ее использует, резко бьет по голове, когда она видит перед глазами какой-то переулок и трясущиеся руки, покрытые татуировками. И видит она это в тот момент, когда калечит свое тело. Лиза слышит какие-то поддерживающие слова. Ее настолько это поражает, что невольно, образ богоподобного Хиккана начинает рассыпаться песчинками. Она никогда не слышала от него чего-то подобного. Только унижения. Так должна выглядеть нормальная забота?..

      И когда она видит красные пятна на штанах человека, расползающиеся аналогично ее порезам, она останавливается.

      Откидывает лезвие в сторону и начинает рыдать сильнее. Она наконец осознает, что где-то там, на той стороне связи, есть человек, который страдает от того, что творится с Андрющенко. Что все отметины на ее теле переходят к нему. К ее душе. Каждый удар мужчины, что живет с ней, отображается на другом человеке.       Душа обещает, что ради нее, ради Лизы, она бросит наркотики и никогда к ним не вернется. И голос такой приятный, низкий, прокуренный. Уверенный. Вселяет чувство спокойствия, пускай и на время. Лизе хватает этого, чтобы обработать раны на ногах. Хотя бы, что бы ее душа не получила заражения. Все что творится с ее телом – то творится с телом души. И если на себя Андрющенко плевать, то страдать человеку по ту сторону связи она не даст.       Девушка долго изучает в интернете статьи о связи соулмейтов, делает в голове пометки. На какие-то пункты обращает больше внимания. И все тайком, пока Леша уходит из дома на очередную попойку.       Она чистит историю браузера, заваливает ее кучей кулинарных сайтов, ведь Хиккан точно проверит телефон, как вернется домой. Он всегда так делал, оправдывая это тем, что просто переживает о ее благополучии. А она, как дура верила, превозносила мужчину. Четыре года жила в клетке, притворялась на камеру клоуном и быдлом, лишь бы это было в угоду другим людям. Ломала себя за донаты в пятьсот рублей. Как отвратительно и низко. И когда она так успела опуститься из-за любви к человеку? Это ведь не любовь. Это насилие.       -Прости меня… прости меня умоляю... я такая дура… - шепчет Лиза в подушку, слезы снова накатывались вместе с истерикой.

***

      Кира чиста уже почти три месяц. Ее выворачивало наизнанку, но она терпела. Отказалась от алкоголя, сладкого и энергетиков. Где-то блондинка прочитала, что все это – стимулятор, вещества, усиливающие активность и заставляющие употребить очередную дозу. Но от табака не смогла. Это хоть как-то успокаивало в моменты, когда новые гематомы возникали на теле.       И каждый раз, когда ее ломало, она чувствовала робкие, призрачные прикосновения к рукам. Это помогало держаться. Она не одна. С ней рядом ее душа, маленькая, испуганная и забитая. Ее. А не какого-то придурка, который так и продолжал над ней измываться. Ставить очередные синяки. Это вызывало агрессию, желание принять спасительную дозу… Только тихое: «прошу, не делай этого…» - адресованное точно не мужчине, останавливало Киру от глупостей. Она стискивала зубы и терпела. Запоминала каждое слово, вылетающее из уст девушки, из грязного рта ублюдка. Вдруг это дало бы ей знание о том, где находится рыжее чудо.       Отсутствие необходимости покупать дозу значительно сократило расходы Киры. Она смогла позволить себе обновить ремонт в квартире, помочь бабушке и дедушке с продуктами. Даже вес потихоньку начал возвращаться. Два килограмма плюс на весах. Это вызвало искреннюю радость и желание идти вперед.       На работе ее не узнавали. Лера качала головой, но улыбалась довольно. Хоть они не близко общались, но девушка была рада таким изменениям. В конце концов производительность увеличилась, а отлучки Медведевой наоборот, снизились до минимума. Красота, да и только.       Очередная смена, любимый бар. Все те же пьяные тела, дрыгающиеся на танцполе. Подходящие за дозой нарики. Ничего не меняется. Кроме самой Киры, которой отвратительно смотреть на всех этих людей. Они больше напоминают блондинке животных. Неужели и она, буквально несколько месяцев назад, была такой?       Ничего не предвещает беды. Пока в помещении не появляется подонок, с подозрительно знакомым и мерзким голосом. И двигалось это тело прямо к Кире, шатаясь и обнимая какую-то левую телку. Естественно, Медведева узнала мучителя ее души. Она не могла его не узнать. Она столько раз слышала этого мудака. Кулаки неосознанно сжались. Единственное положительное в его появлении – возможность набить морду и то, что рыжик в одном городе с ней. Ее котенок совсем рядом.       -Приветствую вас, какие предпочтения по напиткам? – Лера опережает блондинку буквально на секунду. Медведева натянуто улыбается, откладывая в сторону протираемый до этого стакан. Во избежание.       -Девушка бармен? – тварь улыбается противно, издевательски, поглядывая на девушку с дредами – Пусть лучше меня обслужит тот молодой человек. Кира прекрасно знала, что выглядела как парень со стороны. Особенно в той форме, в которой она находилась сейчас. Щеки еще не успели округлиться, фигура угловатая, скрыта объемными вещами. Да и голос достаточно низкий.       -Есть какие-то проблемы с девушками-барменами? - блондинка произносит это достаточно спокойно, рукой показывает Лере скрыться подальше от бара. С этим уебком она и сама разберется.       -Девушки способны только на то, чтобы подчиняться мужчинам – он ухмыляется мерзко, укладывает руку на колено дурочки, что пришла с ним. А она, видимо, находясь под впечатлением даже его не слышит. Приезжая, наверное, точно не из Новосибирска. В баре или клубе не была, Кира это видит сразу. Потому что заинтересованно осматривает обстановку, крутит головой из стороны в сторону и на месте не может усидеть спокойно. – Не представляют из себя ничего без сильного мужского плеча.       -Такие как ты, уроды, которые не могут ничего сделать, кроме как унижать и издеваться над слабыми, не стоят и одного волоса с головы девушки.       Как Кира оказывается за спиной у мужчины и скручивает его, помнит слабо. Как выкидывает из бара и делает несколько ударов по лицу урода – уже четче. Тот и сообразить ничего не успевает, как оказывается на асфальте со сломанным носом. Костяшки на правой руке неприятно саднят, но это ничего. Она потерпит, и ее котик тоже все поймет. По крайней мере, сама девушка думала именно так.       -Ну и каково это, быть избитым девушкой, урод? – она давит ботинком на его живот, смотрит с такой злобой, что мужик блеет что-то нечленораздельное, вопит от боли.       А Кире глаза заволакивает пелена ярости, словно дымка. Она хочет просто убить его на месте. Размазать мозг этого недочеловека по асфальту. Расчленить тело и скинуть на растерзание какой-нибудь твари. И за минуту до необратимого, выскакивают охранники, оттаскивают ее от жалкого тела на асфальте. Она рычит разгневанно, вырывается, но ее держат крепко, пока лежачий не сматывается с ее глаз долой. Она хочет догнать, выпытать адрес. Забрать свою девочку оттуда.

***

      Лизу трясет от переполняющих ее эмоций. Она забилась в уголок на кровати и расширенными глазами смотрела в одну точку. Вспышка гнева души не могла пройти мимо нее. Слишком бурная и слишком сильная эмоция. Она видела Лешу с какой-то девушкой. Она чувствовала злость и обиду. У нее болели костяшки правой руки, начинали распухать и кровить. Девушка не понимала, где были ее эмоции, а где эмоции соулмейта.       Больная привязанность, чертова роль жертвы. Леша изменял ей все то время, что они в отношениях. Остатки ее жизни рушатся, словно карточный домик. Лиза не знает, что теперь делать. И самое главное… Она не знает, где искать ее.       Хиккан не появляется в квартире уже третий день и надежда на его возвращение тает на глазах. Он- единственный шанс попытаться узнать, где ее душа. Пусть она стерпит очередные побои, пусть шанс на информацию призрачный, но он был. А теперь и его нет. А вдруг его прибили где-то в подворотне?       На улице прохладно, хоть и было начало июня. Лиза кутается в свою безразмерную худи и идет по направлению к Октябрьскому мосту. Время четыре утра, на улице почти никого нет, только редко проезжающие машины со свистом пролетали мимо. Она так давно не была одна на улице, что от непривычки Лизу окутывает волнение и нервная дрожь. Если она вернется домой и там будет Леша – то ей не жить. Убьет и глазом не моргнет. Андрющенко вздрагивает от этих мыслей, машет головой и движется дальше.       Дорога не занимает слишком много времени. Рыжая опирается на ограждение, смотрит в воду и ее захватывают грустные мысли. Она могла бы прямо сейчас не возвращаться в квартиру к тирану, но куда идти? С собой у нее только документы, которые всегда в рюкзаке. Так, на всякий случай. Денег своих у нее не было – Хиккан все держал при себе. По магазинам тоже, всегда ходил с ней. Контролировал всю жизнь. И только сейчас она видит, насколько это все глупо и неправильно.       Елизавета не знала, как жить дальше. Мысли о суициде и раньше настигали ее, но сейчас они были такими четкими, что сигануть вниз с моста прямо в темную глубь Оби казалось самым правильным решением. Она перекидывает одну ногу через перила, опирается на руки и подтягивается, вторая нога тоже оказывается перекинута.       Держится крепко, стоит на самом краешке, так и вглядываясь в покрывшуюся рябью воду. Один шаг – и ее нет. И ее душа ничего не почувствует кроме пустоты. Она изучала этот вопрос очень долго. Души только после встречи окончательно закрепляют свою связь. Да, физически они связаны, но не так крепко. Если Лиза решит покончить свою жизнь прямо сейчас – это не навредит ее половинке. Защитный механизм, что придумала судьба, как же иронично.

***

      Кира направлялась домой после ночной смены в баре, которая выдалась на удивление спокойно. Ни одной драки или пьяного дебошира. Ни одного скандала. Но неприятное ощущение жрало ее изнутри. И ее рыжика не было слышно уже давно. Это чертовски пугало, потому что до стычки с уродом в баре, хотя бы раз в день, Медведева ее чувствовала. Хоть маленькие, но отголоски эмоций. А тут всепоглощающая тишина. Это… непривычно и пугающе. Девушка по ту строну от связи – маленький сгусток эмоций. Что-то случилось. Кире не дает это покоя.       Руки сами выворачивают руль в другую сторону. Решили, что она поедет домой по другой дороге. По дороге через Октябрьский мост. Она занимала почти на полчаса времени больше. Ну и пусть. Дома ее все равно никто не ждет. Спешить было некуда. Да и спать, честно сказать, не особо хочется.       Глаза цепляют рыжее пятно на пешеходной части, по ту сторону моста. Сердце останавливается, нога выжимает тормоз. Плевать, что машина остается на проезжей части. Плевать, что она открыта настежь. Сердце отбивает бешенный темп, когда Кира силком вытаскивает худенькое тело с той стороны и усаживает на бетонное покрытие. Тело двигается словно на автомате. Дышит тяжело, трясется как осиновый лист, когда видит, что это все-таки она. Та разбитая девочка, которую в первый раз она видит в отражении зеркала. Девочка, к которой она привязалась за считанные месяцы. Та, ради которой она решила меняться. Ее родственная душа. -Совсем дурная?! –не своим, более высоким голосом выпаливает барменша.       Блондинка держит собеседницу за плечи крепко, в глазах страх плещется, да такой дикий, что дышать тяжело. А девочка лишь хлопает глазами. Она не понимает, что происходит, пока глаза не опускаются на руки неожиданно спасшего ее от бездны человека. Татуировки. Те самые, которые она выучила наизусть. Вот она змея на тыльной стороне ладони, что тянется вверх, к изображению черепа. Знакомые рисунки на фалангах и костяшках. А вот узоры у локтя. Глаза моментально наливаются слезами и ее кроет. Лиза захлебывается в рыданиях, не в силах и слово произнести. Она пришла. Она сама ее нашла. Именно тогда, когда нужна была ей. Прижимает к себе крепко, гладит по спине и волосам. Плачет вместе с ней от стресса. Она рядом с ней. Незнакомая и родная одновременно.       -Прости меня… прости … я так виновата…       Голос дрожит, надламывается, срывается. Бормочет это, как заезженную пластинку, не может остановиться и постоянно заикается. Кира снимает с себя олимпийку, накидывает на девушку и снова прижимает к себе, укачивает в своих объятиях, в попытке остановить эмоциональный всплеск, дать ей комфорт. Лишить чувства вины. Дать чувство спокойствия, любви и безопасности.       -Не плачь, котенок. Все хорошо. Ничего не случилось – поцелуй в висок – Я успела... слава богу…       Сама Кира внутри почти умирает, понимая, что предчувствие сработало правильно. И думать о том, что бы было она не хочет. Главное – сейчас ее душа рядом и Медведева уже никогда ее не отпустит.       Они просидели на мосту долго потому, что Лиза не могла успокоиться. Стресс от пережитого не хотел ее отпускать. И копился он на протяжении адских трех лет, сдерживаемый боязнью перед мужчиной и препаратами, что назначил психиатр. По просьбе той пародии на человека. Деградация и инфантилизм, черт его дери. Кира помнит каждое слово, что тот урод говорил Лизе. Дамбу наконец прорвало окончательно. Только ей становилось легче, как следующая лавина накрывала с головой. И так по кругу, пока девушка окончательно не вымоталась и почти безвольно не повисла на руках блондинки. Она утыкается лбом в ее плечо, все еще дрожит, но уже намного меньше, чем пару минут назад.       -Кис, поехали отсюда – Кира вытирает щеки Лизы от остатков слез, аккуратно целует в лоб и щеки. Она видит страх в глазах напротив, улыбается успокаивающе. Вселяет в девушку спокойствие.       Рыжик доверчиво идет за ней, прижимаясь ближе. И на секунду не хочет отпускать руку блондинки. Ей кажется, что если она отпустит ее, то Кира просто растворится в начинающем просыпаться городе. Кажется, что девушка с татуировками – только ее видение, вызванное больным мозгом, который давно не получал дозу таблеток. Эмоции бурлили внутри.       Медведева усаживает девочку на переднее сидение, рядом с водительским. Пристегивает ее сама, гладит по голове и улыбается. Маленькая, сломленная, но все еще видно, что пытающаяся хоть немного верить в лучшее. И Блондинка постарается сделать все, чтобы они смогли вместе построить лучшее будущее для них. Кира не лучший человек, который мог повстречаться Лизе на пути, но она обещает, что будет меняться, чтобы не сломать окончательно. Будет очень тяжело переламывать себя, но они справятся вместе.       Едут в квартиру барменши они в полной тишине. Она не заставляет чувствовать себя неудобно, наоборот, она была уютной. Рыжик даже начинает засыпать на половине пути. Кира на это только ласково улыбается, убавляет громкость музыки и краем глаза любуется личиком своей родственной души: ресницы подрагивали, дыхание было спокойным. И в целом, она выглядела умиротворенной.       Дом, в котором жила блондинка, находился достаточно в спокойном районе и в основном тут жили семьи с детьми или сердобольные бабули, которые всегда приветливо улыбались при встрече. Никто никогда не задает вопросов, не смотрит косо. Она не хочет будить девочку, собирается взять на руки и унести в квартиру. Только эти прекрасные глаза распахиваются сами, словно по команде, когда дверь с ее стороны открывается. Вздрагивает и вся сжимается. Сердце Киры кровью обливается, когда она видит эту реакцию. Насколько же сильно она была запугана? Сколько же это хрупкое тело стерпело побоев. Она и сосчитать не смогла бы.       -Все хорошо, кисуль, не бойся.       Кира боится прикоснуться к девочке без разрешения. В голове противостояние абьюзера и той части, что изменилась. Абьюзер требует забрать себе и доломать. Вторая часть так не думает, давит воображаемым каблуком, заглушает отвратительные мысли. Робко тянет руку к Лизе, улыбается самой мягкой улыбкой, на которую только способна. Спрашивает разрешения. Радуется по-детски, когда страх на лице солнца пропадает, когда оно тянется доверчиво, слегка неловко.

Теперь все будет хорошо .

***

      Лиза чувствует себя в квартире Киры слегка неловко, но как дома. Такого ощущения у нее не было даже в том месте, что она жила последние три года. Оно ощущалось клеткой, сделанной из колючей проволоки. Одно движение – новый порез расцветает на коже багровым закатом. А здесь ее любили по-настоящему. Когда видишь разницу между отношением к тебе двух людей, приходит осознание, что та жизнь отвратительна. Жизнь до Киры – череда насилия, из которого она и не думала выбираться. Загоняла себя туда добровольно. Тешила себя тем, что ее любят.       Очень хотелось быть полезной, поэтому она постоянно готовила для своей души, старалась помогать поддерживать порядок. Встречала с работы барменшу, слушала всегда внимательно очередную историю о чокнутых клиентах, пыталась поддержать: забиралась на коленки, жалась к ней и чувствовала, как гнев внутри Медведевой постепенно угасал. И это было так приятно и ново. На Лизу не кричали, никогда не смели поднять руку. Окружили теплом и заботой. Настоящей, а не мнимой. Слушали каждое слово, всегда спрашивали ее мнение на тот или иной счет. В отношениях с Хикканом никогда не было такого. Я сказал – ты выполняешь. Кроме моего мнения нет никакого другого.       Лиза была рядом каждый раз, когда Медведеву настигала ломка по наркотикам, лепетала ей успокаивающие слова, заваривала чай на травах. Стирала слезы боли, что спускались дорожками от покрасневших глаз вниз. Она была готова отдать саму себя, лишь бы девушка больше не страдала, пыталась перетянуть часть боли на себя через связь. Бармен не давала, сопротивлялась, несмотря на то, что плохо соображала во время приступов. Даже в полусознательном состоянии. И это говорило о многом. Медведева ей дорожила и не хотела причинять боль.       -Кир?..       Андрющенко мнется на пороге в одну из ночей, смотрит большими глазами на девушку. Сегодня, наконец, у Медведевой выходной. Она как всегда пошла спать в гостиную, давала свободу старшей и выбор. А Лизе становилось тяжело спать одной в спальне блондинки, ведь той неудобно на этом диване, каждое утро рыжая видит, как девушка разминает ноющую спину и кривится. И ее собственное тело чувствует неприятную боль в области поясницы, хоть и приглушенно из-за того, что Кира перекрывала это чувство. Чтобы Андрющенко было спокойно.       -Что такое, кисуль? – бармен улыбается, открывает руки для объятий. Лиза стала доверять ей еще сильнее, ведь незамедлительно ныряет в объятия девушки, даже секунду не подумав, как это было неделю назад, когда Кира ее только привезла домой.       -Может… мы будем спать вместе? Тут неудобно, ты не высыпаешься… - она говорит это очень тихо, смущаясь и отводя взгляд. Проявляет заботу.       -Только если тебе будет так комфортно – бармен улыбается, убирает с лица девушки челку. Цвет с волос уже вымывался и из рыжего превратился в персиковый, корни немного отросли. Такая милая.       -Будет! Правда-правда! – она смущается, но голос звучит твердо. До следующего вопроса. –И я хочу работать… Можно?       -Если есть желание что-то делать, кис, я ни за что не буду тебе это запрещать. Могла бы и не спрашивать – Лиза морщит носик от внезапного поцелуйчика, светится как новогодняя лампочка. – Если хочешь, то я могу поговорить со своим начальником. У нас в баре нужна официантка. Я не настаиваю, чтобы ты шла работать именно туда.       Конечно, Кире бы хотелось, чтобы девушка работала под ее присмотром. Блондинка боялась ее встречи с Хикканом однажды. Сама Андрющенко не сможет защитить себя. От одного только упоминания о Алексее в глазах девушки паника. Она впадает в оцепенение и не может пошевелиться. Медведева боялась представить, что будет, если он появится в зоне видимости котенка. Но за всем уследить невозможно, взять под контроль – тем более. Кире не хочется возвращаться к образу жизни абьюзера.       -Я хочу… - Лиза смущена, улыбается блондинке. И впервые, сама, целует ее в уголок губ. Это удивляет. Она просто тычется своими губами в губы Киры, но от этого по телу, словно нуга, разливается нежность. – Правда… ты так много для меня делаешь…       -И сделаю еще больше

Лиза верит ей так, как никогда не верила никому другому.

      Сегодня был первый рабочий день в баре и Андрющенко очень волновалась. Она долгое время была вырвана из нормального социума, ограждена от знакомств и друзей. Теперь она должна была вновь учиться общаться с людьми. Лишь рука Киры, которая держала ее в своей, вселяла крупицу надежды, давала поддержку.       Получалось так, что основные смены Лизы, по предварительному графику, который скинула их управляющая, совпадали со сменами Медведевой. Это не могло не радовать уже черноволосую девушку. В один день она кардинально решает сменить свой стиль и внешность, получает от своей второй половинки только одобрение и улыбку. Стрижка меняется, появляются сбритые виски и немного затылок. Непривычно, ново.       Новая Лиза в зеркале нравится Андрющенко намного больше. Эта Лиза счастливая и любимая, с округлившимися щечками и горящими глазами. У этой Лизы нет синяков по всему телу, гематом и порезов. Она не боится прихода любимого человека в квартиру. Не боится сказать что-то. Смущается да, но не боится.       Бар небольшой, кажется даже, что неприметный. Но черноволосая знала, что тот всегда полный под завязку. Видела несколько раз через глаза Киры. Да и после смены блондинка приходила выжатая как лимон, устало ложилась пластом на спальном месте, прижимая к себе девушку. Разговоры с случайными клиентами съедали моральные силы. Будь приветлив, носи на лице широкую улыбку и всегда слушай.       Неоновая вывеска над барной стойкой, приглушенное освещение и обилие растений превращали помещение в что-то волшебное и уютное. Не просто бар, а бар-клуб, потому что посреди помещения был танцпол, диджейская стойка. По бокам находились столики, за которыми уже начали появляться посетители. А еще на втором этаже тоже были столы, подъем был прямо у барной стойки слева. И официантам удобно и посетителям.       Лиза до этого ни разу не была в баре, поэтому сравнить ей было не с чем. Но ей определенно нравилась обстановка, в которой Андрющенко теперь будет работать.       -Здорова, Кирюха!       За баром уже стояла девушка с дредами, что протирала стаканы и приветливо улыбалась. На ней была фирменная рубашка бара, на которой находился именной бейдж, и фартук. «Валерия». Читает про себя Елизавета и старается запомнить с первого раза.       -И тебе привет – Кира дает пять своей коллеге по бару – Знакомься. Это моя Лиза, теперь с нами работать будет.       -Здравствуй –Лиза неловко машет рукой, одергивая свою худи. Стесняется.       -Ну наконец то у нас теперь полный коллектив. Если вдруг будут какие-то вопрос, то не стесняйся, Лизок – бармен подмигивает, получает от вышедшей с кухни тучной девушки по заднице полотенцем – Амина! Задний отсек то за что?!       -А за все хорошее – кавказский акцент очень сочетался с колоритной внешностью, придавал изюминку.       Ее Лиза знала заочно, общалась по поводу графика. Андрющенко так и представляла себе бойкую управляющую: с широкой улыбкой, ямочками на щеках и добрым взглядом. Она предрасполагала к себе и вызывала только теплые эмоции.       -Вай, какая Лиза миниатюрная – Усманилаева улыбается широко, пожимает руку Кире, после и темноволосой – Форму придется немного подшить, ничего страшного, Гелик подсуетится. Сегодня тогда можешь работать в своем, фартук накинешь только, потом после смены прикинем что там надо будет сделать. Геля на все ручки мастер.       -Ты меня нахваливаешь – розоволосая, небольшого роста, эффектная девушка. Такой была Ангелина. Улыбалась ярко, стреляла глазками кокетливо в сторону посетителей. Помада темного оттенка, широкие стрелки и глиттер на щеках. – Приятно познакомиться, индиго!       -Почему индиго? – Кира приподнимает одну бровь, смотря на коллегу.       -Потому что у нее аура соответствующая – пожимает плечами девушка.       -Сегодня, вроде, не смена Идеи, Гель – прыскает от смеха Лера – Вода вам что ли опять что-то нашептала?       -Ой ,иди ты, Вакарчук!       Лиза смеется неожиданно даже для самой себя. Они были будто большой семьей. Со странностями, конечно, как и все. И девушке это нравилось. Она чувствует себя здесь хорошо, спокойно. И относятся к ней по-доброму, понимающе. Личные границы не нарушают. И главное – рядом Кирюша, которая улыбается, смотрит нежно в глаза.       С остальными ребятами, что работают в баре, они познакомились чуть позже. И честно, Лиза не успела их запомнить потому, что в работу пришлось включаться резко, почти с пол оборота. Бар слишком резко заполняется еще трезвыми людьми, аккуратно стекающимися к стойке или столикам. Сегодня была пятница, люди стремились сбросить стресс за неделю и отдохнуть       Андрющенко буквально летала между столами вместе с Ангелиной, ловко разносила заказы, будто всю жизнь только этим и занималась. В школе она подрабатывала официанткой в небольшом кафе у дома, поэтому ей было не так сложно, как могло бы быть. Но все же девушке было не по себе: куча людей вокруг заставляли нервничать. И бегать приходилось почти без остановки. Бесконечные подносы с напитками и закусками.       Присесть она смогла только через почти три часа от начала смены: плюхнулась на свободной место у бара, прямо напротив Киры.       -Устала, кисуль? – блондинка улыбается, опираясь на стойку. Лиза на фразу девушки кивает, подпирает рукой подбородок. – Сейчас как организую тебе безалкогольный коктейльчик, сразу настроение поднимется!       Шейкером Кира владела отлично. Каждое движение отточено. Лиза даже подвисла на руках и голову стали посещать не совсем приличные мысли. Она краснеет и от внимательного взгляда бармена это не ускользает. Медведева ухмыляется, проводит своим раздвоенным языком по нижней губе. Дразнит.       -Один Шерли Темпл для прекрасной леди.       Мимолетный поцелуй только сильнее раззадоривает мысли Андрюшенко и ее уносит в какой-то трип по сексуальным фантазиям. И главные герои этих фантазий – татуированные руки Киры и блядский раздвоенный язык. Полный пиздец. Кира за работой – это просто какое-то божество.       Справедливости ради, интима у девушек пока не было. Медведева не настаивала, ждала, когда Лиза придет в себя после всех проблем и событий. Хотя каждый раз, когда Андрющенко проходила мимо блондинки в одной футболке – жар охватывал тело, хотелось ее нагнуть, прижать к кухонному гарнитуру или любой другой поверхности.       -От вас, разве что, искры не летят – Лера закатывает глаза, наблюдая за томными переглядками девушек. Она только вернулась с перерыва и застала эту картину. – Только трахайтесь, пожалуйста, не в баре. По-братски прошу       -Ничего не обещаем- блондинка ехидно смотрит на коллегу и подмигивает своей девушке. Лиза хихикнула неловко, обхватывая губами трубочку. И все это под аккомпанемент возмущенного ворчания коллеги.

***

      Быть прижатой к стене в прихожей горячим телом блондинки, оказывается, невероятно приятно. Особенно, когда ее язык касается шеи, позже заменяется на зубы и отставляет аккуратные следы. Стон вырывается неосознанно и громко, когда бедра оказываются во власти чужих рук. Они сжимают их, шлёпают, забираются под ткань джинс.       Дыхание сбивается после первого же поцелуя. Ровно в тот момент, когда язык блондинки проникает в рот Лизы, обводит ряд зубов и сплетается в диком танце с ее. Перед глазами искры, ноги слабеют и еле держат. Зато сильные руки Киры не дают упасть, подхватывают ее под попу, держат крепко-крепко.       Лиза и сама жмется всем телом к девушке, обвивает ногами талию. Стаскивает с Киры футболку, отправляет ее в свободный полет в перерывах между поцелуями. Медведева несет ее в спальню, на кровать, пока они обе не сгорели в пожаре похоти и возбуждения.       -Кисуль, приподними немного бедра       Голос Киры еще более хриплый, чем обычно. Андрющенко ведет от этого, голова кружиться начинает, но просьбу своей девушки она выполняет послушно, заслуживая поцелуй- укус рядом с ключицами, а затем череду на внутренней стороне бедер. Темноволосая громко и много стонет, изгибается дугой от каждого прикосновения. Ощущения слишком яркие и пьянящие.       Кира старается сделать все так, чтобы ее девочка получила максимально возможное удовольствие, чтобы первые ее эмоции были только положительные. Чтобы стереть все воспоминания о насилии.       Она давит двумя пальцами на клитор девушки через белье, чувствует влагу и ухмыляется, облизывая свои губы. Второй рукой она проникает под спортивный топ брюнетки, сжимает грудь, заставляя Лизу почти что кричать. Настолько сильно она была заведена. У самой Медведевой уже сводило низ живота от вида, что предстает перед ней.       -Нравится? – белье летит вглубь спальни и Кира не уверена, что они найдут его с утра. Ну и плевать, блондинка купит Лизе новое, тем более это пострадало от действий чересчур возбужденной барменши.       -Кир.. Кирюша… Пожалуйста – Андрющенко хнычет, раздвигает ноги шире, сжимая руками простынь.       Просьба выполняется незамедлительно, Лиза вскрикивает от ощущения влажного и горячего языка внутри. И все это не похоже на ее опыт ранее. Это намного приятнее и круче. Она стаскивает с волос Киры резинку, запускает руку в блондинистые волосы. Стонет так, что тело бармена покрывается мурашками.       Жарко. Приятно невыносимо. Трение тел не приносит ничего, кроме удовольствия. Перед глазами белые пятна кружат, танцуют и уносят в другую реальность, принадлежащую двум девушкам. На спине у Киры несколько небольших царапин, а у Лизы – вся грудь, покрытая небольшими и аккуратными засосами. Восхитительная картина. Кира в восторге от открывающегося вида. И собственник внутри нее сворачивается, словно кот, мурчит довольно. Это только ее девочка

***

      После той ночи, Кира только и делала, что зажимала свою девушку по темным углам – будь то их квартира или подсобка на работе. Не важно. Поцелуи стали жизненно необходимы для обеих. Лиза никогда не сопротивлялась напору блондинки и наоборот, отвечала со всей возможной отдачей.       Поэтому после каждого такого раза, когда они выходили с красными и распухшими губами, Лера ворчливо начинала гудеть на девушек и затыкалась только после очередного удара полотенцем по заднице от Аминки.       - Пока это не мешает работе – пусть развлекаются, - каждый раз говорила Усманилаева – Ты дома будто не лучше.       Как выяснилось, Лера и Амина были родственными душами и уже пять лет жили вместе со своей собакой в уютной квартирке над баром. А еще в их планах было завести ребенка и жить еще счастливее. Лиза с горящими глазами смотрела на их редкие взаимодействия.       И снова рабочая ночь в их любимом баре. Снова толпы людей. Лиза привыкла работать тут, стала менее зажатой и потерянной, что не могло не радовать Медведеву. Ценнее горящих глаз девушки и губ, растянутых в счастливой улыбке, не было ничего. Она ценила каждый момент, каждый мимолетных поцелуй, откладывала в коробочку с воспоминаниями.              Медведева как обычно за баром: разливает алкоголь, смешивает напитки. А Лиза и Идея бегают от столиков к бару, кухне и обратно. И каждый раз взгляд бармена падает на татуировку любимой

«Индиго»

      Это прозвище так и прилипло к Лизе. Где-то через неделю Кира договаривается с Малышенко по просьбе своей души, и они вместе идут набивать тату черноволосой. Блондинка держит свою девочку за руку, успокаивающе перебирает волосы. А Вилка на все это лишь попискивает умиленно, называет Андрющенко «маинький» и просит быть свидетельницей на их свадьбе. Кира тактично напоминает, что они в России и однополые браки еще тут не легализовали.       И все бы ничего, если бы внутри не поднялась паника и Кира не увидела лицо Хиккана глазами любимой. Она срывается с места, под окрики Вакарчук, летит с огромной скорость на второй этаж. Ее охватывает злоба, когда она видит, что Алексей крепко держит за руку Лизу. И как только он решился сюда явиться после того, как Медведева его отметелила.       -Отойди от нее! – Кира рычит, заводит девушку за свою спину. Готова напасть в любой момент и стереть с лица урода ухмылку.       -Так вот на кого ты променяла меня, Лизонька. На бармена в какой-то забегаловке.       -Заткнул свой поганый рот и вышел отсюда – она чувствует, как брюнетка обхватывает ее талию руками, трясется. И Кира успокаивающе сжимает ее пальцы. – Тебе в прошлый раз не хватило? Как там твоя гордость после того, как девушка избила?       - А я то думаю, лицо знакомое. Не думал я, что ты погрузишься в самую пучину. Еще не поздно уйти, Лизонька. Мине сине яратам, до сих пор.       Его улыбка такая мерзкая. Высокомерная. Стоп кран у Киры все же слетает. Она аккуратно отстраняет от себя Лизу, передает ее в руки прибывшей Идеи и бьет так, что тело мужчины падает на стол, за которым сидели его друзья. Хватает за ворот рубашки и совершенно бешенными глазами смотрит. Она слышит, что ее девочка вырывается и плачет. Только это останавливало блондинку превратить лицо Алексея в фарш. Потому что Андрющенко переживала за нее и Кира просто не имела права заставлять любимую нервничать.       -Ты больше никогда не подойдешь к ней. Ищи себе другую игрушку для битья. Мою душу ты больше не тронешь и, если попытаешься – я тебя с землей сравняю.       Амина и охрана прибывают вовремя, как раз тогда, когда Хиккан снова с грохотом валится на стол. Девушка пытается выяснить, что произошло, но увидев Лизу, которая была на грани истерики, прекратила попытки. Кажется, поняла все сразу. А уж взглянув на бармена – паззл сложился до конца.       Медведева подходит к Лизе, по дороге стерев кровь с рук полотенцем, что чудом удержалось на ее плече после всего. Она прижимает девушку к себе и уводит прочь, подальше от мужчины. До них доносятся крики ублюдка, какие-то угрозы и голос Усманилаевой. Но все это уже не важно.       Важнее привести в себя Андрющенко.       -Кисуль, все хорошо. Я рядом       В раздевалке ни души. Лиза усажена на лавочку, а блондинка присаживается перед ней на корточки, оглаживает лицо любимой, мягко целует.

***

Елизавета верит Кире больше, чем кому-либо. А блондинка просто любит ее и старается оправдывать возложенное на нее доверие.

И, может, в самом начале их связь была неправильной, приносила много боли, но сейчас… Они были счастливы.