В открытую рану

Мерлин говорит: не думай о выстреле, он должен быть естественным. Мерлин говорит: ты должен контролировать каждое своё движение. Я целюсь в мишень и размеренно дышу. Цель в моём диоптре еле заметно колышется вверх и вниз. Если я выстрелю сейчас, то с равным успехом испорчу манекену причёску или же прострелю ему горло. Мерлин говорит: не давай им ни малейшего шанса, снимай цель первым же выстрелом. Мерлин говорит: запоминай, куда нужно попасть, чтобы причинить адскую боль, но не позволить умереть. Я представляю, как Мерлин стоит передо мной на коленях, а дуло моей винтовки упирается в его глотку. Я представляю, как ему больно, как мушка царапает нёбо и слизистую. Я представляю, как он смотрит на меня, бросая вызов одним взглядом, даже стоя на коленях. Я представляю, как проталкиваю дуло ещё дальше. Мерлин говорит: ты должен уметь мгновенно решать, кто должен жить, а кто — умереть. Во имя Её Величества, разумеется. Если ты убьёшь того, кто должен жить, однажды ты тоже умрёшь. Если ты не добьёшь того, кто должен умереть, однажды он всадит нож тебе в спину. Я представляю, как достаю стилет из крепления на голени и всаживаю тонкое лезвие промеж лопаток Мерлина. Мерлин говорит: каждый раз, когда ты кладёшь палец на спусковой крючок, кто-то прижимает дуло к твоему затылку. Просто физика. Действие рождает противодействие. Просто карма. Законы, что появились на свет раньше, чем люди придумали себе Бога. Я не набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы задержать дыхание, а просто перестаю дышать на середине вдоха. В моём диоптре ровно по центру крест, нарисованный между глаз манекена. Я медленно сжимаю указательный палец. Так медленно, что сам не замечаю его движения. Мерлин говорит: однажды твоя женщина родит ребёнка, который убьёт тебя. Мерлин говорит: у агентов не должно быть детей, ни признанных, ни — тем более — тайных. Это тоже решение. Убить сразу или заставить страдать, пока это необходимо. Я преодолеваю привычное сопротивление и до упора нажимаю на спусковой крючок. Я знал, что выстрелю именно в этот момент. Отдача бьёт в плечо, но я не шевелюсь и по-прежнему не дышу. Через диоптр я вижу, как голова манекена разлетается на части от моего разрывного патрона. Я вспоминаю фейерверк, устроенный нами в бункере Валентайна. Я представляю, что Мерлин один из них. Я представляю, как надувается его лысая голова за мгновение до взрыва. Представляю, как от его головы остались бы лишь фирменные очки — нетронутые, лишь раскалённые тепловой волной. Мерлин говорит: всё, что ты оставляешь позади, подкараулит тебя в будущем. Мерлин говорит: не оставляй следов. Я поднимаюсь и иду чистить винтовку. Пропитанная маслом ткань скользит внутри ствола, повинуясь движениям шомпола и моей уверенной руки. Естественное совокупление с любимым оружием, пусть и с помощью посредника. Я представляю, как насаживаю Мерлина на этот шомпол. Я представляю, как кровь собирается в уголках его рта и стекает по подбородку, пачкая кардиган. Я представляю, как он падает и цепляется за мои колени. Мерлин говорит: ты похож на мать гораздо больше, чем на отца. Те же глаза и нос. Скулы. Линия подбородка. Я знаю. Мерлин говорит: не то, что Дейзи. Она внешне — вылитая тот ублюдок, Дин. Ничего от матери. А ты, ты просто копия. Мерлин говорит: это сложно заметить, если ты не знаешь своего отца. Я выбрасываю ставшую чёрной ткань в мусор. Достаю из кармана заботливо отложенный патрон и защёлкиваю затвор. Мерлин говорит: с тех пор, как учёные разобрались с тестом на отцовство, женщинам стало сложнее дурить мужчинам головы, а мужчинам — уходить от ответственности. Я смотрю в диоптр и вижу морщинку между бровей Мерлина, возникшую от слишком напряжённой работы. Я думаю, хмурился ли он, когда втайне от Ли Анвина трахал мою мать? Я думаю, хмурился ли он, когда узнал, что она забеременела? Я думаю, хмурился ли он, когда мы с матерью остались одни из-за его ошибки? Я пытаюсь вспомнить, хмурился ли он, когда Гарри привёл меня в агентство? Мерлин говорит: ты должен знать своё прошлое, чтобы защитить себя от него. Я вставляю приклад в плечо и кладу палец на спусковой крючок. Я говорю: я знаю.