Конец семьи и жизни
1 февраля 2023 г., 05:02
Её левая рука лежала на плече Дазая, правая на колене, Матильда рассказывала, как прошёл её день во время работы, парень не слушал, он боялся, что она вновь это сделает. Лицо у неё было бледное, худое, не сложно было увидеть скулы, губы сухие, потрескавшиеся, под глазами большие синяки, бровей не видно, много седых волос на голове. Выглядит жутко.
- И подходит ко мне этот парень, - мать посмотрела на сына, лёвой рукой поправила светлую челку Осаму за ухо, которая все равно вернулась на своё место, - ты меня слушаешь, сынок? - женщина положила голову на плече парня.
- Мгм, - промычал Дазай, смотря в одну точку, не желая шевелится, не желая тут дышать, тут сидеть, слушать ее, чувствовать ее прикосновения, желая забыть ее, уйти от этого, уйти от такой реальности.
Матильда дальше начала рассказывать о своём дне, с самого начала. Память у неё была плохая. Очень плохая. Но ей было все равно, она зависела от того, чтобы ходить на работу, в магазин, прогуливаться, она всех утверждала, что она здорова, все помнит, и что ей не нужна помощь, ей не верили, за ней наблюдали, следили, всегда помогали, когда она падала в обморок. И после очередного обморока она вновь забыла, что у неё есть семья. Но она пыталась вспоминать. И она вспомнила только Дазая. Не мужа, а сына. Только его.
Прошло два года со времён, как она последний раз упала в обморок. Она призирала Огая, и тянулась только к сыну. Никто не знал почему все так. Но на тот момент Дазай против не был. Он любил свою мать, ухаживал за ней, помогал ей.
- Слушай! - Матильда вдруг подорвала голову с плеча сына, посмотрев на него, сказала, - я хочу дочку.
И тут Дазай упал на самое дно. Тут снова он испугался, как пол года назад. Это снова будет? Снова мать будет его трогать? Будет это делать? Снова она изнасилует сына? « Нет только не это!».
- Я не хочу доченьку от Огая, - женщина положила указательный палец на свою губу, поглядывая куда-то в угол темной комнаты, сказала, - возьмём с детдома? Хочу такую взрослую, как ты. Что думаешь об этом?
- Не плохая идея, ты уверена? - расслабился Дазай.
- О да, я более чем уверена.
***
Когда они ехали из детдома, в машине все молчали, Огай был против удочерения, но против Матильды он пойти не мог, эта женщина всегда стояла на своём, как баран упёрся рогами и все сделает для того, чтобы Огай согласился на ее идею. Осаму и слова не мог сказать новой сестре, она был такой умной, тихой, спокойной, но что говорить он не знал. - Кёка, доченька. Ты теперь будешь жить с нами, мы выделим тебе комнату, какую ты сама выберешь, хорошо? - Хорошо. - ответила девушка милым и спокойным голосом. - Вот и славно, ты кушать не хочешь? Можем заехать в кафе. - Спасибо, не надо. - Заедем, - сказал Осаму. Когда он увидел, что Кёка выглядит плохо, по том, что руки у неё были худые, как и ноги, он понял, что в детдоме кормят плохо, поэтому решил, что лучше накормить, теперь, так называемую сестру. - я голоден. - Хорошо, котик, - Матильда через зеркало подмигнула сыну, на что он просто перевёл взгляд. Когда они прибыли в кафе, Осаму заказал лапшу для двоих, на что Кёка посмотрела на него грустно, но вроде одобрительно. Она выглядела такой хрупкой, маленькой и беззащитной девочкой, не смотря на то, что они с Осаму одного возраста. - Котики, вы тут идите, мне с Огаем нужно по делам, ещё мы Кёке мебель прикупим, удачки вам! - сказала Матильда, выходя из бара. Официант принёс еду и парень принялся есть, когда заметил, что Кёка не взяла палочки и не принялась есть, он посмотрел на неё, а потом спросил. - Почему ты не ешь? - Я не умею пользоваться палочками. - А ложкой? Вилкой? - Умею. Осаму подозвал официанта и попросил вилку для сестры, тот быстро ее принёс, и тут Кёка тоже начала наслаждаться едой. По пути домой, Осаму зашёл в магазин, чтобы купил несколько пар ложек и вилок для сестры. Они не разговорили, что было очень неудобно, но Дазай пытался быть вежлевым и дружелюбным с ней. После магазина, они сразу пошли домой. Дома Кёка спросила, можно ли ей жить в одной комнате с Дазаем, ибо у него была самая большая комната в доме, но стояли только кровать, шкаф и стол, выглядело очень пусто и одиноко, чтобы это изменить и помочь брату, она попросила о такой просьбе только из-за того, что поняла - Осаму принял ее. Ей разрешили. Поставили кровать, купили шкаф и стол. Теперь выглядело намного лучше. На улице уже стемнело, Осаму сидел за ноутбуком, что-то ища. В комнату зашла Кёка, после вечернего душа, Дазай посмотрел на неё, отложил ноутбук. - Почему из всех комнат, ты выбрала именно мою? - Здесь выглядело так пусто, я подумала, что тебе одиноко. Если хочешь, я могу пойти в другую комнату. - Спасибо, - Осаму никогда не думал об этом, да, верно, ему было одиноко, но он думал, что это нормально, парень никогда не задумывался, что это важные вещи - не быть одиноким, - я бы хотел чтобы ты тут осталась. - улыбнулся блондин, в ответ получив такую же улыбку. И это было искренне, впервые в жизни Осаму кто-то улыбается к нему искренне.Спустя пол года
. Осаму вновь сидел в этой ненавидной, тусклой комнате на кровати вместе со своей матерью. На этот раз она обнимала его, снова рассказывая о своём рабочем дне. Снова. Снова. Снова. Как Дазай уже заебался от этого. Зачем? Почему он? Он не хочет такого. Ее рука упала на ляжку парня, он сразу перевёл взгляд на это. И рука движешься дальше, быстро. Она коснулась. Она коснулась его члена. Снова. Парень закрыл глаза. Нет, он не хотел это видеть. Только не это, что угодно, но пожалуйста , не это. Как на зло, Огай вместе с Кёкой уехали. Почему именно сейчас? Почему именно сегодня? Нет, пожалуйста. И вот она расстегнула ширинку сына, залазя под трусы и водя рукой вверх-вниз. Конечно Осаму это возбуждало, но это делает его мать, снова!! Он начал тихо постанывать, через свою волю. Закрыл рукой рот. Что он делает? Нет! Что она делает? - Я вижу тебе нравится сынок. Другой рукой Матильда взялась за подбородок сына, повернув его лицо к себе и прилипла к его губам. И черт его подери, это было так страстно, но в тоже время мерзко. Это же его мать! Осаму не мог влиять против неё, она всегда крутила его вокруг своего пальца, как марионетку, манипилурая его слабостью. Когда она отстранилась, и заметила, что член уже в положение, она спустилась на колени и приспустив трусы сына. А что сын? Он туманно смотрел в одну точку, желая все остановить, но он не мог и пальцем пошевелить. Женщина открыла рот, высунула язык и начала облизывать большой горячий член сына. Он так пульсировал, что наверное она даже это чувствовала. Осаму хотел убежать, ему приятно, но ему больно, что это делает его мать. Так быть не должно, это же ненормально. Остановись, кричал Дазай у себя в голове, но ни слова сказать не мог. Матильда всунула в рот его член и быстрыми движениями двигалась, смотря на сына и ухмыляясь. Он приоткрыл рот, начиная быстрей дышать. Ему так страшно. Ему неудобно. Ему плохо. Он хочет все остановить. Почему всегда все так? А она продолжает. И тут Осаму выгнулся, запрокинул голову, по всему телу прошли мурашки, руки ослабли и он со стоном упал спиной на кровать. Женщина улыбнулась и сказала. - Я всегда знала, что ты мне не откажешь. - ее улыбка была злой, глаза будто пылали. Все что смог сделать Осаму, молча посмотреть на неё, не в силах, вновь, пошевелится. Она полностью сняла с сына штаны, затем трусы. После начала снимать с себя вещи. И когда она сняла лифчик, Осаму , как будто стрельнуло что-то в голову, он перехватил ее запястье, кинул на кровать. - Прости меня, конченая мать. - сказал он, поцеловал ее, его язык в ее рту был чём-то неописуемым, он будто был в бешанстве, и через этот поцелуй, вновь, почувствовал ее ухмылку, он отстранился, сел ей на грудь, блокируя движения рук, поставил свои ладони на её шею. - у тебя будут последние слова? - Ты не сделаешь этого. - грубым и злым голосом сказала мать, чей взгляд сразу поменялся на жуткий. - Ещё как, - глаза Осаму превратились на яркий цвет крови, зрачков даже не было видно, взгляд спокойный и не читаемый. Он надавил руками сильнее, чувствуя ее трахею, провёл по ней пальцем, и улыбнулся. Улыбка его была такой устрашавшей, что она перепугалась на серьезе, понимая , что сын намерен это сделать, начиная вырываться, но хватка у него была сильная, и он ещё сильнее придавил ее к кровати. Матильда начала задыхаться, прошла минута, как глаза начали закатываться, тело раслабляться, лицо ещё больше пледнеть. И через некоторое время, он почувствовал, как трахея под его пальцами ломается, и он вылазит с неё. Он смотрит на ее голове тело, и он думает что она спит. Да, это же так? Она спит? Верно? Осаму выбегает из ее комнаты, забирая свои вещи и закрывается в ванной. Он смотрит на свои руки и не может в это поверить. Он убил родную мать? Но она же снова пыталась его изнасиловать. Это же защита, верно? Дазай не знал, что делать и как ему быть. Он сел на кафель, начиная горько плакать.***
Сидя в судебном зале, он слушал все приговоры на отца. Оказывается, он был ещё в поиске, грабитель, наркоторговец, и все никак никому не удавалось его поймать. Осаму смотрел на его опустошенный взгляд, он любил мать, очень, и понимает, что тот не убил бы её, но другого он сделать не мог, как выкинуть всю вину на отца. Его отцу дали приговор на 18 лет. Мало. Почему так мало? Но ладно. Осаму убежит от сюда. Любой ценой. На следующий день к ним приехали из службы опеки, оповестив о том, что им нужно в детдом, но Кёка сказала, что они поступили, там у них будет общежитие, и им это не нужно, когда их распросили куда именно они поступили, Кёка сама все сказала, хоть никуда они не поступали. Они вообще не учились. Осаму проходил в школу только несколько лет. А Кёка училасть в детдоме. Но они смогли с этого выбраться. Забрав все запасы денег, через неделю Кёка и Осаму уехали в Йокогаму, подав заявление на поступление, их приняли. Они купили квартиру, и жили себе спокойно, Осаму перекрасился в коричневый цвет, так как ему никогда не шли светлые волосы, выглядело хуево и когда он увидел себя шатеном, он прям влюбился. Не упомянув родителей ни разу. Теперь они думали, что будут счастливы.
