Как снимали: "Знакомься, солдат, это лето"

Данный фрагмент является альтернативным прологом от лица Алисы. Небольшая зарисовка того, что было бы, если бы Алиса и Вольф попали в лагерь из одного, очень тяжёлого времени. Приятного прочтения!

Часть первая: «Помилование». 1942 год 14 июня. Повествование от лица Алисы

В последнее время линия фронта была стабильной. Мы занимали всё те же окопы, что и несколько месяцев назад. Сейчас, что наша сторона, что сторона немцев не пыталась предпринять каких-либо попыток наступления. Не понятно, чего ждали фрицы. Нередко в окулярах наших биноклей мы видели немецких солдат, которые подносили банки с едой. Всё было настолько тихо, что даже никто не осмеливался выстрелить в сторону вражеских окопов. Месяц назад мы предприняли попытку наступить, однако немцам удалось отбить нашу атаку. Это объяснялось не только хорошо подготовленными позициями, но и артиллерией, которую наводил корректировщик, сидящий предположительно в мельнице, за два километра от сюда. Два месяца назад немцы опробовали нашу оборону, и тоже отошли обратно к своим позициям. С тех пор на нашем направлении была тишина. Не стреляли даже по водоносам, которые каждый день в полночь пробегали недалеко от наших окопов, чтобы набрать воды с речки. Немцы также молчали на наших ребят, которые носились с вёдрами к речке. Я сидела в довольно-таки хорошо оборудованной землянке, которая играла роль госпиталя. Пересчитывая медикаменты, я ставила их на учёт или же записывала, чего и где не хватает. — Лис, смотри чего нашла! — отвлекла меня от работы Славя — моя подруга с времен обучения в медицинском училище. — Чего там? Опять Витя тебе цветочков красивых нарвал? — улыбаясь, спросила я. — И ничего не нарвал! — надулась подруга. — просто подарил. — Понятно всё с тобой. — махнула я рукой. — ты кстати товарища майора не видела? Мне нужно передать отчёт о медикаментах. Но не успела Славя и раскрыть рот, как дверь в землянку отворилась и к нам зашёл товарищ майор. Затянутый ремень, малёх помятая гимнастёрка и фуражка — неотъемлемые части Андрея Лапина. — Здравия желаю, товарищ майор! — встав по стойке «смирно» и отдав честь, сказала я. Славя также построилась. — Доброго денька, девчонки. Как хорошо у вас тут — прохладно. — снимая фуражку, проговорил майор. — на улице жара такая, что можно лежать и загорать. — Ага. Жаль, что немчура поганая не даст расслабиться, а так бы с удовольствием сходила бы на речку. — поддержала его Славя. — И не говори. — улыбнулся он. — ладно, я по делу. Младший лейтенант Ясенева, ты со своим молодым направишься в госпиталь. Нужно привезти от туда недостающие медикаменты и доставить тяжело раненых со второго полка. — отдавая направительный документ Славе, проговорил майор. — а вы, товарищ Двачевская, останетесь здесь для поддержки личного состава. Никогда не знаешь, когда фрицы в атаку пойдут. Всё ясно? — Так точно, товарищ майор! — отчеканила я. — Так точно! — подтвердила Славя. — Ну и хорошо. Выдвигаетесь вы через полчаса, поэтому не медлите. Всего хорошего. — проговорил майор, после чего вышел из землянки. — Ну что, подруга моя влюбленная, вам выдали свадебную путёвку. — улыбаясь, сказала я. — Ой, да ладно тебе. какая же свадебная. — опустив голову, засмущалась Славя. — Не робей! — я приобняла её. — пойдём, помогу собрать всё необходимое. Полчаса спустя Я, Славя и Саша подходили к «полуторке», в которой нас уже ждал водитель. — Ну всё, удачи вам там. Возвращайтесь быстрее. — быстро попрощалась я. — Хорошо! Ты тоже береги себя! — обняла меня Славя. — А ты, влюбленный герой, не смей её обижать! Иначе отдам тебя фрицам на съедение! — пригрозила я Виктору. — Я не сомневался в тебе, Алиса! — улыбаясь, ответил парень. — Для кого «Алиса», а для кого «товарищ лейтенант медицинской службы»! — шуточно ударив его по плечу, проговорила я. Мы засмеялись и пожали руки. — Не переживай, и глазом моргнуть не успеешь, как мы вернёмся. — сказал он, помогая Славе забраться в машину. Наконец, «полуторка» тронулась и стала отдаляться от меня. На последок я помахала рукой, после чего направилась обратно на позиции. Вечер. Сидя у костра на котором готовился ужин для нашего взвода, я слушала стрекот кузнечиков и тихую мелодию, раздававшуюся из губной гармошки рядового. Однако некий уют растворился, когда на землю стали падать и разрываться немецкие снаряды. Все тут же вскочили и забегали по окопам. — Взвод, к бою! — прокричал майор. Пехотинцы стали занимать свои места, беря в руки винтовки и готовясь истреблять захватчиков. Другие ребята заряжали патроны в пулемёты «Максима». Я добежала до своей землянки и укрылась в ней. Громкий грохот оглушал всех солдат, но никто не боялся, а отважно стояли на своих местах. Через пятнадцать минут взрывы утихли, и я метнулась по окопам, чтобы оказать первую помощь раненым. Перемещаясь по земле, я с ужасом обнаруживала разорванные тела моих товарищей. У кого-то был вскрыт весь живот, кто-то был буквально располовинен. Я понимала, что им уже никак не помочь и из-за этого мое сердце разрывалось. Находя менее потрепанных ребят, я перебинтовывала конечности, дотаскивала их до землянки, где дальше проводила медицинскую помощь. Но немцы не сидели сложа руки, пехота врага выскакивала из окопов и продвигалась к нам. Наши парни отстреливали их, не давай оккупантам продвинуться дальше. Закончив с одними, я увидела парня за пулемётом, которому всадили несколько пуль в руку. Подбежав к нему, я быстро смочила бинты и начала заматывать его рану. Его мычание от боли прерывалось его речью: — Спасибо тебе, сестрица. Без тебя — как без винтовки на поле боя. — говорил он. Я не смогла ничего ответить, а лишь немного улыбнулась и кивнула головой. Закончив, я начала отходить обратно. Но не успев и сделать пару шагов от рядового, как послышалась пулемётная очередь, после которой парень упал замертво, поражений десятками пуль. Я застыла на месте. Мозг не мог быстро понять происходящее, ведь всё происходило слишком быстро. Сердце начинало болеть ещё сильнее, когда понимало, что парень, с которым ты только что разговаривала, умер, застреленный фашистскими тварями. — Врача! Срочно врача! — услышала я, после чего вскочила с земли и бегом, пригибаясь от пуль, метнулась в сторону крика. Когда я добралась до места, я увидела, как в наводчика противотанкового орудия попали пули, из-за чего он не мог производить наводку. Но я не успела и сделать шагу к ним, как прямо-таки на моих глазах наше орудие подлетело в воздух. Противотанковый расчёт погиб на месте от осколков. Я отлетела в сторону, ударившись спиной о край окопа. Когда я смогла открыть глаза, то обнаружила у себя на лице кровь. ~Разбит лоб~ — подумала я. Посмотрев по сторонам, я не увидела никого, кто был похож на живого человека. Чуть выглянув из окопа я увидела, как к нашим позициям медленно приближались танки. Они давили на своём пути всё, что попадало им под гусеницы. Вражеская пехота уже подходила к окопам, убивая всех живых, кто оставался на этот момент. Я подняла винтовку убитого солдата, чтобы давать последний отпор. Приготовившись к бою, я услышала голос майора. Посмотря по сторонам, я увидела его в луже собственной крови. — Ал.лиса, подойди ко мне. — из последних проговорил он. Я подбежала к нему и уже хотела помочь ему, но он меня остановил. — не нужно. мне уже. ник.ак не поможешь. Возьми это.го паренька и беги в сторону.главного.штаба. Передай, что немцы наст.аю по .всем фронтам. — проговорил он, указывая на раненого в ногу бойца. На глазах появились слезы. — Нет, я не могу бросить вас! Я помогу вам, помогу! — кричала я. — Алиса.эт.о приказ… бег.и.дочка. я их задержу. — говорил он, доставая свой пистолет. Я с трясущимися руками встала и подняла бойца, после чего придерживая его, мы выскочили из окопа. Сзади нас послышался крик майора и выстрелы с пистолета, однако они вскоре стихли под очередью автомата. На душе стало больно, слёзы не переставали литься из глаз, однако мы не переставали бежать. Но у судьбы были немного иные планы, ведь сзади нас послышался немецкий говор, после чего пулемётная очередь. Боец успел встать позади меня, забрав все патроны на себя. Я упала от неожиданности и посмотрела уже на убитого товарища. — Суки… суки… СУКИ! — прокричала я, после чего подняло его оружие и направила в сторону немцев. Среди серой формы выделялся один офицер в черной, танковой форме. Именно на него я и направила оружие, однако он был быстрее. Выстрелив мне в руку, он обезоружил меня. Теперь, я была беспомощной девчонкой, среди вооруженных зверей. Голова раскалывалась от выстрелов, ранения поэтому картинка была размытой. — Schauen Sie nur, wen wir hier haben. Schönes Mädchen! Ich schlage vor, wir laden sie auf einen Kaffee ein! — послышался ехидный голос солдата. — Oh ja! Ich würde gerne die Nacht mit ihr verbringen! — ответил его товарищ. — Du bist schlau. Wie wäre es mit dem Teilen mit Freunden? — наклоняясь ко мне, проговорил солдат. — Mädchen, willst du nicht mit dem großen deutschen Militär gehen? Wein trinken? — улыбаясь, говорил солдат. Его руки стали ложиться мне на талию, а позже всё ниже и ниже. ~Суки, не дождетесь! ~ — сказала я про себя, после чего повернула к нему голову и плюнула ему в лицо. — Oh du russisches Schwein! Sie werden jetzt bereuen, was Sie getan haben! — не довольно проговорил немец, после чего стал настырнее приставать ко мне. Я старалась дать отпор, но силы покидали меня, а вскоре мои руки и вовсе схватили лапы захватчиков. Неожиданно, этот ужас прекратил строгий и громкий немецкий голос. Открыв глаза, я увидела того танкиста, который стрелял в меня. Он убирал пистолет в кобуру: — Geh weg von ihr, ihr Idioten! Wir nahmen unsere Waffen und gingen, um die Schützengräben zu überprüfen! Sofort! — Was machst du hier? — послышался уже другой голос. Услышав его, все солдаты и танкист выпрямили спины и поприветствовали его. — Dieser Tanker schützt den Russen! Er ist ein Verräter, er muss erschossen werden! — начал говорить один из солдатов, показывая на танкиста и на меня. ~Нихера не понятно… ~ — Erklären Sie sich, Lieutenant? — спросил подошедший офицер, смотря на танкиста. — Diese Soldaten belästigten den Gefangenen, als es notwendig war, die sowjetischen Stellungen auf die Anwesenheit des Feindes zu überprüfen. Ich fing an, sie zu jagen. Du bist gekommen. — с абсолютным спокойствием говорил танкист. — Ich verstehe. Sie, laufen Sie zu Ihren Positionen. Und Sie, Herr Leutnant, nehmen Sie diese Russin heraus und erschießen Sie sie. Alles klar? — протерев переносицу, проговорил офицер. Солдаты недовольно посмотрели на танкиста, после чего бегом отправились к своим. Тот офицер поправив фуражку, также удалился. Когда я осталась наедине с танкистом, он посмотрел на меня и вздохнул: — Вс’тавай. Б’ыстре! — проговорил он с акцентом. Я посмотрела на него. В горле появился ком, а на глазах слёзы. ~Соберись, тряпка! Он убил твоих товарищей! Все погибли и ты должна! ~ — успокаивала я себя. Пока я пыталась успокоиться, немец не стал возиться со мной, по этому схватил меня за руку и рывком поднял меня с земли. Положив руку на кобуру, он строго посмотрел на меня, после чего толкнул: — В’перёд! Марш! — проговорил он. Мне ничего не оставалось, как идти, смиряясь с мыслей с скорой своей погибелью. Наш путь продолжался около десяти минут. Пение птиц, шаги немца и звук металла его пистолета начали давить на меня, по этому я не выдержала, и резко развернувшись к нему лицом, прокричала: — Да убей ты меня уже! Убей! — слёз уже не было, осталась только дрожь. Он осмотрел меня всю, после чего подошёл ближе и открыл сумку с красным крестом. Он вытащил от туда все лекарства, после чего не церемонясь, ощупал меня всю на наличие чего-либо. Наконец, он взвёл пистолет и направил его на мой лоб. Я закрыла глаза и стала ждать. Ждать смерти. Секунды казались часами, но наконец прозвучал оглушающий выстрел. Я ничего не почувствовала. ~Ч.что это? Как это? ~ — думала я. Открыв глаза я поняла, что всё ещё жива и стою напротив этого же танкиста. Его холодные голубые глаза смотрели на меня. Шрам на его лице будто сверкнул. Он опустил поднятый вверх пистолет, а после убрал его в кобуру. Он достал один сверток бинта и быстро всунул его в мои руки. — Провал’ивай от сюда. Б’егом! Марш! — проговорил он, после чего развернулся на месте и быстрым шагом стал отдаляться от меня. Я смотрела ему в след, после чего развернулась и бегом стала уходить от сюда.

Часть вторая: Наоборот. 1944 год 14 июня

Прошло два года с того случая. Тогда мне удалось перевязать свои ранение и добраться до главного штаба. Меня перенаправили на другой участок фронта в котором нахожусь и по сей день. Зимой этого года я совершенно случайно встретила Славю. Она, добравшись тогда до госпиталя узнала о наступлении врага и хотела бежать к нам, чтобы помочь. Но её остановили, а позже перенаправили в другой полк. Сейчас же мы снова вместе били фашистскую нечисть, которая принимала поражения за поражением, отступая в свою столицу. Я рассказала своей подруге и Вите о том случае. Они сильно удивились, но были рады, что я осталась жива. Сейчас мы готовили наступление на немецкие позиции. Наши танки подъезжали к нашим позициям, солдаты готовились идти в штурм, а мы со Славей готовили медикаменты для наших бойцов. Наконец, послышался приказ о наступление и мы, с криком «Ура», помчались к немецким позициям. Мы бежали сзади всех, чтобы вовремя оказывать помощь. Немцы отстреливались как могли: пулемётчики занимали полуразрушенные дома у полей, танки стояли в капонирах и стреляли по нашей технике. Но им было суждено проиграть, ведь они не могли спастись от русской армады, которая приближалась к их позициям. Через полтора часа общего времени нам удалось захватить первый рубеж обороны и повредить второй. Некоторые немецкие солдаты выбрасывали оружие и поднимали белый флаг. Когда мы со Славей приближались к захваченным окопам, мы проходили мимо подбитого немецкого танка. Его броня была в следах от наших снарядов, танк горел. На башне танка был виден пылающий немецкий крест, а чуть ниже номер «501». «Королевский Тигр» — именно так мы его называли. Однако даже такая мощная машина сгорала из-за наших наступлений. Неожиданно, люк сзади башни с грохотом открылся и из горящей башни стал выбираться немецкий танкист, вытаскивая своего товарища. Форма была разорвана, тело обгоревшее и имело множество серьёзных ранений. Но несмотря на это, он, взвывая от боли, доставал своего товарища. Повернув голову, он увидел нас. Находясь на крыше корпуса, он кровавыми руками потянулся к кобуре. Но наша со Славей реакция была намного быстрее. Мы направили на него и его товарища пистолет, положив палец на курок. Увидев это, он обессилено упал на крышу, после чего, выплевывая кровь, засмеялся. Выглядело это одновременно жутко и страшно. Мы, не убирая оружие стали подходить к танку. Когда мы взобрались на корпус он поправил грязную фуражку, после чего хриплым голосом проговорил: — Schießen. (Стреляй.) — но не моя рука, не рука Слави не дернулась. Тогда, он более громко повторил — Schießen! (Стреляй!). Я посмотрела на его лицо, из-за чего рука с пистолетом невольно опустилась. На меня смотрели те же глаза, то же лицо и тот же шрам, что и два года назад, когда танкист пощадил меня. Тогда он выглядел моложе и аккуратнее. Сейчас же всё лицо было в крови и в копоти. Глаза были уставшими и бесчувственными. Я, убрала пистолет и подтянулась к немцу. — Что ты делаешь? — удивилась Славя. — Помоги лучше! Потом объясню! — кратко ответила я. Подруга лишь кивнула головой, после чего убрала оружие и помогла спустить командира и его товарища на землю. Он вскрикивал от боли при каждом нашем движении. Достав из сумки обезболивающее и медикаменты, я стала помогать ему. — Was machst du? Verlass mich. Russe, verlass mich! Laß mich sterben! (Что ты делаешь? Оставь меня. Русская, оставь! Дай мне умереть!) — говорил он и теперь я его понимала. — Nein… du hast mir das Leben gerettet, jetzt bin ich dran! Was auch immer du sagst! (Нет уж.. ты сохранил жизнь мне, теперь моя очередь! Чтобы ты ни говорил!) — проговорила я на немецком с акцентом. Я подняла его и облокотила об себя. Славя сначала достала из его кобуры пистолет и выкинула его, после чего помогла мне. — Stoppen! Mein Genosse! (Стойте! Мой товарищ!) — проговорил немец. — Er ist gestorben. Es tut mir leid. Bitte sei leise und folge uns! (Он умер. Мне жаль. Прошу, молчи и иди за нами!) — проговорила я. Немец больше не проронил ни слова, после чего мы пошли с ним в наш госпиталь. Дотащив раненого немца мы оказали ему помощь. Наши товарищи с удивлением и презрением смотрели на нас, но мне было наплевать. Спустя час, немец был перевязан и обезболен. Его взяли наши командиры и допросили. Я была с ними и переводила. Вскоре потемнело и немца приказали оставить, чтобы с ним разобрался специальный отдел. Я вышла на улицу и устремила взгляд на небо. Рядом курил один из допрашивающих. — Что будет с этим танкистом? — устало спросила я. — Он добровольно сдался, как вы говорите. Рассказал всё, что знал. По этому его отправят в лагерь для пленных, а после уже как начальство распорядится. — ответил подполковник. — Ясно. После этого я вернулась в землянку и легла спать. Больше я с немцем не пересекалась.

Часть третья: Мы снова встретились. 1951 год

Я и Славя выходили из самолёта в своей парадной форме. Нас встретил автобус и вскоре довёл до города. — Как же тут красиво. — проговорила Славя, смотря на улицы Германии. — Да. — согласилась я. — особенно когда мирное небо над головой. — Кстати, а что тогда за немец был? Ты так и не рассказала, а я потом и забыла. — поинтересовалась подруга. — А ты не догадалась? — усмехнулась я. — этот танкист, который меня в сорок втором году отпустил. — Да ладно! — удивилась Славя. — ничего себе. Вот так судьба! — Угу, сама в шоке. — кивнула я головой. — пойдем, там и поговорим. Славя согласилась и мы начали прогуливаться по улицам, разговаривая и обсуждая тему об этом немце. На встречу нам шли немецкие жители, которые кивали нам и улыбались. Город был наполнен яркими красками, которые словно улыбались каждому прохожему. — …Неужели ты так просто взяла ему и помогла? И ты ничего не чувствовала? — продолжала расспрашивать меня Славя. — Знаешь.. в глубине души мне кажется, что он мне понравился. Но тогда я об этом и думать не могла, сама понимаешь. — честно ответила я. — Ну а если бы ты его сейчас встретила? Что бы ты сделала? — Не знаю.. наверное обняла бы и познакомилась. Я так и не знаю его имени. — пожав плечами, ответила я. — А на допросе он не говорил своего имени? — удивилась подруга. — Нет, он тогда в бреду что-то говорил, по этому его спросили самое главное. Мы проходили мимо вывески «Museum des Zweiten Weltkriegs», возле которой мы остановились. — Давай сходим? Посмотрим, что у немцев есть! — проговорила Славя. Я не успела ничего ответить, как она потянула меня внутрь. Купив билеты, мы стали ходить и осматривать экспонаты и диорамы, которые отображали разные периоды войны. Вскоре мы вышли к танковому павильону. Там были представлены и наши танки, и немецкие. Но сильно заинтересовал меня только один танк — «Королевский Тигр» с башенным номером «501». — Алис.., что я говорила про судьбу? — улыбаясь, спросила девушка. — Это просто совпадение. Его же тут нет. — ответила я, смотря на этот «Тигр». В это время с другой стороны музея, в павильон зашло много людей. Они столпились у какого-то мужчины и начали его расспрашивать. Мы заинтересовались и подошли ближе. Однако скопление людей не позволило сразу понять, что происходит. Нам пришлось подождать, когда все разойдутся, после чего я увидела того же немца, что и в прошлые разы. Я сильно растерялась и не решалась подойти ближе, однако Славя решила мою проблему, толкнув меня в сторону танкиста. Не успев ничего предпринять, я прижалась к немцу, заставив его облокотиться о лобовую броню танка. — Ups. entschuldigen Sie bitte, ich habe versehentlich! (Ой.. извини пожалуйста, я случайно!) — быстро протараторила я. — Damals nichts… (Ничего, ты в поря…) — но он замолчал, увидев моё лицо. — Hallo ich bin es. Ja. Nennen Sie mich Alice. (Привет, это я. Да. Меня Алисой звать) — запинаясь от волнения, проговорила я. — Wolf. Wolf Hoffmann. (Вольф. Вольф Хоффманн) — представился он, после чего улыбнулся. — Hier haben wir uns kennengelernt! (Вот мы и встретились!) Я смотрела на его улыбающееся лицо. Не в силах сдерживаться, я обняла его. Он обнял меня в ответ. — Так, голубчики мои! Сейчас мы все идём в ресторан, где мы и пообщаемся! — радостно проговорила Славя.

Послесловие.

Я, Славя и Вольф продолжили общение в ресторане. Немец много рассказывал о себе, о военной службе, о нашей первой встречи. Рассказывал, как боролся со своими чувствами, когда пытался застрелить меня. Рассказал как жил дальше. Не оставшись в долгу, мы со Славей рассказали многое про себя. В итоге, наш разговор затянулся до ночи. Наше общение не прекратилось ни через месяц, ни через год. Нам удалось привезти немца к нам на родину, где мы знакомили его с нашей страной. С каждым днём, месяцем наши отношения улучшались. Всё чаще я стала понимать, что Вольф мне не безразличен. В общем, через ещё один год мы начали наши отношения в новом ракурсе, а вскоре, немец сделал мне предложение. Отказаться я от него не могла, да и не хотела, поэтому свою долгую жизнь мы провели вместе.