With Understanding

      Вайоминг в это время года холодный.       Пещера, где Дин Винчестер оставил своих жертв, — ещё холоднее. Кастиэль Новак, даже прожив почти год в Виргинии и работая в ОПА, так и не привык к холоду. В местном полицейском участке теплее, и он наконец может расслабиться, разглядывая фотографии, сделанные криминалистами из Шайенна.       Почти ничего не осталось — только кости со следами укусов, сваленные в небрежные кучки. Как и почти всё, связанное с Дином Винчестером, не имеет особого смысла. Честно говоря, единственная причина, по которой они вообще нашли это укрытие, — пожар неподалёку. Будто он собирался уничтожить улики, но вместо тел поджёг какой-то случайный участок. Это не совпадает ни с психологией его прежних преступлений, ни с его «подписью» садизма. К тому же местный судмедэксперт сказал, что некоторые кости пролежали здесь около тридцати лет — что наводит на мысль, будто Дин просто продолжил то, что когда-то начал Джон Винчестер.       Возможно.       Иначе зачем он притворялся агентом ФБР и расспрашивал о пропавших без вести до того, как в дело вмешалось настоящее ФБР?       — Определённо один из наших самых странных случаев, — говорит старший специальный агент Аарон Хотчнер, входя в комнату. Он хороший человек и отличный руководитель. Хотчнер взял Кастиэля под своё крыло, щедро делясь опытом и знаниями, и Новак всегда будет об этом помнить.       — Десять лет он находится в поле нашего зрения, и ни одного повторяющегося преступления.       — В этот раз без Сэма Винчестера, — замечает Хотчнер. — Хотя, учитывая, сколько раз одного из них уже объявляли мёртвым, это ни о чём не говорит, — он делает паузу. — Разве ты не должен спать? Я вроде приказывал держаться шестнадцатичасовых смен. Скорее всего, его уже даже нет в штате.       Кастиэль пожимает плечами.       — У меня просто чувство, что он всё ещё здесь. Наблюдает за нами. Я не могу это объяснить.       Хотчнер смотрит на него внимательно.       — Интуиция?       Кастиэль никогда не полагался на интуицию. Он всегда действовал через логику и анализ, и ему об этом не раз говорили.       — Да, как бы странно это ни звучало.       — Это было бы нехарактерно для него. Он никогда раньше не оставался, чтобы дразнить правоохранительные органы. Ни разу не проявлял интереса к нашему вниманию или к собственному делу, — Хотчнер задумывается. — Даю тебе пару дней.       Кастиэль следит за этим делом до конца недели, но Дин Винчестер так и не объявляется.

***

      Кастиэль бросает ключи в нелепую плетёную корзинку — ту самую, которую его брат Бальтазар настоял купить, заявив, что в квартире Кастиэля нет ни одного личного штриха. («Но книги!» — возражал тогда Кастиэль. «Не считается», — отрезал Бальтазар). Кастиэль по привычке быстро осматривает все комнаты, затем снимает кобуру и значок и идёт к холодильнику за бутылкой воды. Там же стоят коробки с остатками еды навынос — скорее всего, это и будет его ужин. Он берёт первую попавшуюся, открывает, нюхает. Брокколи с говядиной. Отлично.       Он захлопывает дверцу холодильника — и замирает.       Прислушивается.       Из-за его спины тянется рука и обвивается вокруг его шеи, а нога бьёт под колено, вынуждая упасть. Срабатывают тренировка и опыт — Кастиэль выворачивается и успевает заметить вспышку иглы. Мужчина, стоящий за ним, силён и также обучен. Он не отпускает агента и маневрирует, перехватывая того в удушающий захват. Чтобы усилить хватку, он роняет шприц — тот разбивается об пол.       Кастиэль делает шаг влево и крутит туловищем, пытаясь завести правую ногу за ногу нападающего — Новак хочет вывести его из равновесия. Однако мужчина начинает тянуть его назад, перекладывая весь вес на шею. Кастиэль знает, что происходит: перед глазами плывут тёмные пятна. Кастиэль толкается назад, пытаясь достать до стены и получить рычаг, слышит, как что-то падает, но хватка не ослабевает. В отчаянии он тянется к глазам противника, но тот просто уводит голову.       И тогда Кастиэль теряет сознание.       Он приходит в себя в багажнике машины. Кромешная тьма, двигатель не работает, но по форме пространства он сразу понимает, где находится. Его руки скованы за спиной, лодыжки связаны, во рту тяжёлый кляп. Несколько минут он просто слушает, потом пытается вытянуть руки вперёд — и понимает, что они привязаны к ногам.       Блядь.       Машина трясётся, захлопывается дверца. Шаги приближаются. Кастиэль закрывает глаза и замирает, стараясь не реагировать, когда на него обрушивается прохладный воздух.       — Не утруждайся, — произносит странно знакомый голос. — Я знаю, что ты проснулся.       Кастиэль открывает глаза.       Перед ним — Дин, мать его, Винчестер! Он смотрит прямо на него и мягко улыбается, затем показывает шприц.       — Всего лишь успокоительное. Клянусь. Так будет проще.       Кастиэль пытается прожечь его взглядом.       — За последние полгода ты похудел на десять фунтов, — внезапно говорит Винчестер. — Так что я не дам полную дозу.       Кастиэль закатывает глаза, но не сопротивляется, когда Дин вводит иглу в мышцу. Примерно через тридцать секунд — всё это время Дин смотрит на него с почти обеспокоенным выражением — сознание снова ускользает. Новак всплывает из темноты ещё дважды. Каждый раз видит Дина, склонившегося над ним. Иногда кажется, что тот извиняется — перед тем как снова приходит укол боли.       В третий раз Кастиэль просыпается на мягкой кровати.       Он лежит на чём-то очень пушистом. Руки и ноги свободны. Это ощущение длится ровно до тех пор, пока он не шевелится — и не чувствует тяжесть на лодыжке. Мир плывёт, когда Кастиэль открывает глаза, но он видит бетонный потолок. Осматривается: бетонные стены без окон, дверной проём, за которым тянется такой же коридор. Вторая дверь ведёт в ванную, будто вырванную из пятидесятых.       И на его лодыжке — кандалы. С мягкой подкладкой внутри. К ним прикреплена тяжёлая цепь, исчезающая за краем кровати.       Кастиэль медленно садится.       Дина Винчестера нигде не видно.       Комната пуста, если не считать кровати. Кастиэль следует по цепи к засову в полу, который вмурован в бетон, так что ему никак не удастся освободиться с помощью одной лишь силы. Замок странный, и по виду невозможно понять, как он работает. Значит, вскрыть тоже не выйдет. Прекрасно.       Сама цепь — метров шесть. Этого хватит, чтобы дойти до ванной и, возможно, сделать несколько шагов в коридор.       Когда Кастиэль встаёт, мир на секунду плывёт, а цепь с громким лязгом падает на пол. Ноги дрожат и их сводит судорогой, желудок скручивает, горло сухое, будто пустыня. Спотыкаясь, он идёт к дверному проёму, чувствуя себя нелепо слабым. Тело плохо слушается — почти как тогда, когда его подстрелили ещё во времена работы в полиции, и он провёл неделю в больнице. Только сейчас на нём нет ни царапины. Сколько времени он пролежал в багажнике?       Коридор пуст. Несколько дверей, все закрыты. Он длинный и уходит за поворот.       Не может быть, чтобы это был дом.       Кастиэль сглатывает и оборачивается к кровати. В складках одеяла лежит бутылка воды. Она может быть с наркотиками, но, чёрт возьми, его и так держат прикованным к полу. Где-то в груди поднимается паника. Кастиэль делает медленный вдох. Спокойно. Думай. Он садится, одной рукой массируя икры, другой — пьёт.       — Я могу помочь.       Кастиэль давится водой.       В дверном проёме стоит Винчестер — в спортивных штанах и сильно поношенной чёрной футболке. Босиком. Кастиэль даже не слышал, как он подошёл.       — Судороги в мышцах? Я мог бы помассировать, но ты, наверное, не подпустишь меня достаточно близко... — он осекается, неловко потирая шею. — Эм. Может, ибупрофен? Чёрный чай? Сэм всегда клялся его... противовоспалительными... как там.       Сэм клялся. В прошедшем времени.       Дин смотрит на него с надеждой, ожидая ответа. Кастиэлю нужно быть осторожным.       — Ибупрофен и чай подойдут. Спасибо.       Дин тут же улыбается — будто солнце вышло.       — Я сейчас.       Чтобы не сидеть без дела, утопая в собственных мыслях, Новак делает короткую серию растяжек, параллельно поглядывая на дверной проём.       Минут через десять Дин возвращается. В одной руке — пузырёк с таблетками, в другой — кружка с чаем. Он не заходит, а ставит всё на пол у входа — в пределах досягаемости Кастиэля, но так, чтобы тот не смог резко рвануться к нему.       — Вот.       Винчестер делает два шага в коридор.       Кастиэль молча смотрит на него почти целую минуту, затем тянется к медикаментам и ищет их описание, после чего открывает ёмкость и вынимает несколько таблеток. Они совпадают с описанием. Он берёт довольно горячий чай и проглатывает их. Потом поднимает взгляд.       Дин, кажется, вполне доволен тем, что просто стоит и смотрит.       Кастиэль прочищает горло и немного отходит назад. Оставшийся чай — это довольно эффективное оружие, если их разговор пойдёт по одному месту.       — Итак, почему я здесь?       Дин делает глубокий вдох.       — Я — твоя родственная душа.       Кастиэлю следует сказать что-то обнадёживающее, что-то, что убедит стоящего перед ним психопата, что его не нужно убивать. Он обученный агент ФБР, проработавший в ОПА почти год. Он знает, что делать в случае похищения. Однако изо рта вырывается то, что может повлечь за собой серьёзные последствия:       — Что, блять, с тобой не так?       — Наверное, всё, — честно признаёт Дин.       Кастиэль пытается исправиться — ради собственной жизни.       — Я... Я имел в виду — почему? Почему я?       Дин кривится.       — Слушай, я понимаю, что ты сейчас ведёшь себя спокойно, потому что думаешь, будто я собираюсь тебя пытать и убить. Но это не так. Клянусь. Я не причиню тебе вреда.       — Я видел твоё досье, Дин.       Дин кивает с кривой усмешкой.       — Да, я знаю. Я видел тебя в Вайоминге. Та встреча... хм... как бы спровоцировала эту ситуацию.       Сжимая кружку с чаем, Кастиэль спрашивает:       — Что ты имеешь в виду?       Ему нужно идти за Дином в эту кроличью нору. Найти слабость. Загнать его в такое психологическое состояние, при котором он отпустит Кастиэля. Построить связь.       — Почти два года назад мой брат умирал, и я спросил Анну... ну... кто она такая, не так важно, но я спросил её, буду ли я с Сэмом на небесах, понимаешь? И она ответила, что да, потому что мы являемся родственными душами, но у меня, как и у Сэма, две родственные души: платоническая и романтическая, — Дин дёргает нитку на штанах. — Я спросил у неё имя своей половинки, и она назвала твоё. Кастиэль Новак.       Кастиэль смотрит на Дина.       — Но мы никогда не встречались, верно?       Он не помнит, чтобы когда-нибудь виделся с Дином, даже случайно. И пусть память у него не такая хорошая, как у Рида, но всё равно очень хорошая.       — Верно, — кивает Дин. — Обычно купидоны в ответе за всю эту херню с романтическим знакомством. Но... ты мужчина, так что это не в их интересах. Всё-таки между людьми одного пола невозможно размножение... Эм, то есть... — Дин закрывает глаза. — Короче, забудь о том, что я только что сказал.       Дин Винчестер, опасный серийный убийца, верит в купидонов.       — Ладно.       — Потом я задал несколько других вопросов, — продолжает Дин, — и, очевидно, если родственные души не встречаются в этой жизни, они не всегда вместе на небесах. Бывают исключения из правил, и мы могли бы стать тем самым исключением, но не точно. А когда Сэм... когда Сэм умер, я просто перестал функционировать. Я боялся, что в загробной жизни рядом со мной не будет тебя. Я знаю, что чувствую к Сэму. К брату. И мысль, что я могу чувствовать это ещё к кому-то... — Дин останавливается.       — Ты хотел получить этот шанс, — медленно произносит Кастиэль.       — Да. А потом я увидел тебя в Вайоминге. Я, конечно, нашёл тебя задолго до работы в отделе поведенческого анализа, но когда увидел... Я не могу объяснить, — Дин смотрит прямо на него, глаза неестественно зелёные. — Я знал тебя. Мне нужно было тебя узнать.       Итак, Винчестер думает, что любит его, что он будет испытывать к Кастиэлю какие-то глубокие чувства. Возможно, он уже чувствует, в каком-то извращённом, собственническом смысле этого слова, учитывая то, как обычно действуют преследователи. В интересах Новака как можно дольше подыгрывать всем бредням с родственными душами и не обострять какие-либо психические проблемы, которые могут быть у Дина. ФБР так и не поняло, что конкретно на уме у братьев Винчестеров, поскольку их преступления были очень разнообразны с психологической точки зрения, поэтому Кастиэлю приходится действовать вслепую. Однако, учитывая то, что он знает о внеклассных занятиях Джона Винчестера, когда Дин был ребёнком, у того, скорее всего, было жестокое детство, так что агенту придётся быть очень осторожным, чтобы не задеть эту рану, а также ему нужно будет разыграть любые чувства любви или привязанности, которые есть у Дина, не разрушая иллюзии о монстрах (Кастиэль видел запись из Балтимора).       Но Дин также обладает достаточным самосознанием, чтобы понять, что Кастиэль играет, и убедить его в обратном. Это будет трудная задача, чтобы не быть очевидным в завоевании доверия Винчестера.       Новак облизывает губы и замечает, как глаза мужчины следят за этим движением.       — А цепь? — спрашивает он, поднимая правую ногу.       — Прости, но ты агент ФБР. Она останется.       — Тогда могу я задать вопрос?       — Ты всегда можешь задавать вопросы, — тут же отвечает Дин. — Я знаю, что вся эта ситуация пиздец, ясно? Но вся моя жизнь такая, поэтому спрашивай.       — Мы сейчас встретились, правильно? Разве этого не достаточно?       — Но ты не... — Дин останавливает себя.       «Люблю тебя», — думает Кастиэль, чувствуя холодок. Как далеко Винчестер сможет зайти? Будет ли насиловать? Дин звучит как преследователь, целью которого являются интимные отношения, но при этом он сохраняет понимание того, что похищенный им человек не хочет и не отвечает на это желание.       — Спасибо за чай.       Дин улыбается и это красивая улыбка. Кастиэль действительно понимает, почему многие свидетели и второстепенные персонажи его преступлений были так восхищены и очарованы им. Он очень харизматичный мужчина.       — Будь честен, хорошо? В чём угодно.       Спустя секунду Кастиэль кивает.       — Хорошо. Мои слова не повлекут за собой никаких последствий?       — Нет, нет, нет. Абсолютно никаких. Я привёл тебя сюда не для того, чтобы причинить тебе боль, клянусь. Я хочу узнать тебя, и это единственный способ сделать это, учитывая всю эту историю со мной и ФБР, — Дин смотрит в пол. — Как я уже сказал, ты моя родственная душа.       Кастиэль наблюдает за тем, как Дин, похоже, переживает какую-то внутреннюю борьбу. Когда Винчестер, кажется, вновь обретает контроль над собой, он спрашивает:       — Можно мне тогда поужинать или позавтракать? Который сейчас час?       — Ужин, — говорит Дин с благодарностью. — Я принесу тебе часы. Тебе нужно что-нибудь ещё?       Кастиэль делает паузу.       — Что-нибудь почитать?       — О, чувак, ты не представляешь, какая здесь офигенная библиотека! Сэм испытал что-то подобное оргазму от количества книг.       Кастиэль моргает и в следующую секунду Дина уже нет. Он обнаруживает, что уставился на медленно остывающий чёрный чай. Его похитил Дин Винчестер, серийный убийца, которого он выслеживал пять недель назад. И, видимо, Дин знает о нём уже какое-то время... два года? Кастиэль тогда работал в полевом офисе в Техасе и жил рядом с братом. Это означает, что Винчестер, скорее всего, знает, где живёт Бальтазар. «За последние полгода ты похудел на десять фунтов». Последний медосмотр агент проходил полгода назад. Мог ли Дин каким-то образом получить его записи?       Смятение, гнев и изрядная доля страха кипят в животе Кастиэля, превращаясь в мощный котёл паники. Он ставит кружку на пол — Дин, вероятно, не имеет здесь стола, опасаясь, что мужчина бросит его ему в лицо или сделает из него оружие — и садится, скрестив ноги, чтобы помедитировать. Его коллеги по работе иногда подшучивали над ним из-за его решительного спокойствия, из-за того, как оно перетекало в его личную жизнь и делало его неспособным к отдыху и веселью. Но здесь это спасёт его, потому что личной жизни больше нет.       Пока он у Дина.       Металл на его лодыжке холодный даже с подкладкой.

***

      Через час Дин возвращается с ужином. Это бургер, так что никакой посуды, только бумажная тарелка. Он приносит ещё одну бутылку с водой, запечатанную, и тоже ставит её в дверном проёме. Он слабо улыбается Кастиэлю.       — Я сейчас вернусь.       Кастиэль использует это время, чтобы взять еду и вернуться на кровать. На самом деле это двойной чизбургер с очень свежим салатом и помидорами, даже с несколькими полосками бекона, завёрнутыми вокруг говядины. Он выглядит по-домашнему, значит Дин приложил немало усилий, чтобы его приготовить. Это указывает на то, что мужчина беспокоится о мнении Кастиэля о нём, что хорошо. Определённо лучше, чем наоборот.       Первый укус подобен раю. Расплавленный сыр, свежая и хорошо приправленная говядина, а по пальцам Кастиэля стекает соус барбекю. Такое ощущение, будто он ничего не ел несколько недель. Ему не удаётся сдержать тихий стон.       — Эм, — говорит Дин.       На этот раз Кастиэль не подавился. Вместо этого он кивает Дину и делает глоток воды.       Дин кладёт несколько книг в дверном проёме.       — Чтобы почитать. Я не совсем знаю твои вкусы, поэтому просто выбрал несколько книг наугад, — он поднимается на ноги. — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе за ужином? Я останусь здесь.       Поколебавшись, Кастиэль наконец отвечает:       — Хорошо.       Быстрая вспышка улыбки и Дин уходит. Новак пытается сосчитать шаги, которые слышит, прикидывая, как далеко находится кухня. Насколько велико это место. Дина нет почти пять минут, а потом он возвращается со своей бумажной тарелкой. Он устраивается на полу в коридоре, прислонившись к дальней стене, и без всяких комментариев начинает есть.       Это почти дружелюбно. Почти.       Когда Новак облизывает пальцы, мужчина говорит:       — Итак, вероятно, есть несколько вещей, которые я должен прояснить.       Кастиэль осторожно кивает.       — Во-первых, если тебе удастся подобраться достаточно близко, чтобы напасть или убить меня, это не в твоих интересах. Мы находимся в глуши, в здании, которого нет ни в каких записях округа или штата. Никто не знает об этом месте. Я не держу ключ ни при себе, ни в зоне твоей досягаемости, так что ты не сможешь вырубить меня и сбежать. Мне бы очень хотелось не беспокоиться об этом и дать тебе всё, что ты захочешь или в чём будешь нуждаться, не опасаясь нападения с твоей стороны.       Во рту пересохло, Новак спрашивает:       — А во-вторых?       — Если ты будешь помнить о моём первом пункте, я сделаю цепь длиннее и дам тебе больше свободы в действиях. В-третьих, я не собираюсь тебя насиловать или пытать, или убивать. Я не убийца. Я убивал, не стану отрицать, но я никогда не убивал тех, кто этого не заслуживал. Большинство убийств, которые на меня повесили, были совершены другими людьми, — Дин гримасничает, — или нелюдьми. Уверен, ты считаешь меня сумасшедшим, раз я верю в монстров, но именно на них я и охочусь, а не на невинных людей.       — Я в чём-то виновен? — огрызается Кастиэль, не подумав об этом.       Дин вздрагивает.       — Нет, конечно же, нет, — он делает паузу, и агенту становится немного легче дышать. — Есть... есть преступления, совершённые мной, которые были неправильными. Это одно из них. Я знаю, что это так. Я похитил тебя. Однако Сэм заставил меня пообещать...       — Что пообещать? — спрашивает Кастиэль.       Дин качает головой.       — Итак, мы прояснили эти моменты?       — Ты можешь доказать третий пункт?       — Могу, — говорит Дин. — Вроде того. Я могу предоставить доказательства того, что я не сумасшедший, если это поможет.       Это должно быть интересно.       — Я бы хотел на это посмотреть.       Дин усмехается, в его глазах мелькает грусть.       — Тогда я попробую это устроить, — он встаёт и берёт свою бумажную тарелку вместе с салфеткой. — Уже десять. Ты ещё голоден?       — Можно мне чего-нибудь на потом? — спрашивает Новак.       — Конечно, — соглашается Дин. — Энергетические батончики подойдут?       — Да.       Дин уходит за ними. Кастиэль проверяет длину цепи и обнаруживает, что может выйти в коридор примерно на три фута. Он мог бы дотянуться до дальней стены, если бы лёг на живот или встал на колени. То есть теоретически Дин всё это время был в пределах его досягаемости. Агент понимает, что если бы он попытался приблизиться к нему, Винчестер мог бы легко отступить на несколько футов. Тем не менее это говорит о том, что мужчина хотел быть близко к своему пленнику.       Новак по-прежнему одет в брюки и нижнюю рубашку, в которых он был при похищении. Дин не просто хочет его — он хочет, чтобы Кастиэль ответил взаимностью.       Как далеко агент позволит ему зайти и как далеко зайдёт сам?       День первый.