переезд, кино и лего ферма.

На пол с глухим шлепком опускается перевязанная нейлоновой стяжкой стопка толстого картона - будущих коробок. — Феликс? — Нет, уехал к родителям. — Джисон? — Пропал из онлайна, как только я ему написал. — Минхо? — Отравился. Блондин обречённо вздыхает и чешет бровь: — Погоди, дай подумать, варианты заканчиваются. — Не напрягайся, хён, ты вообще его не знаешь. И без того высокий Хёнджин встаёт на носочки и снимает с полки кривую башню из разноцветных кепок, чтобы водрузить это строение на макушку. Заметив себя в отражении зеркала в дальнем углу комнаты, в которую выходит коридор, он игриво подмигивает, и старший, оценив ситуацию, многозначительно прокашливается и уходит на кухню. — И когда он придёт? — Ну, — Хёнджин тоже появляется на кухне, всё ещё в кепках, и скользит взглядом по обёрнутым в газеты вилкам, стопкам тарелок и новенькой красной кофемашине, — должен скоро. Чан ставит локти на овал барной стойки, подпирая лицо руками. Чайник за его спиной начинает неровно шипеть. — Не пудри мне мозг, Хван. На что я подписался? Хёнджин закатывает глаза. — Не делай из меня монстра, хён, это сделка. — И какова её цена? Диалог прерывает клокочущая трель дверного звонка. Хёнджин загадочно ухмыляется, когда хозяин квартиры обходит его по пути в коридор, пристально смотря прямо в душу. Замок щёлкает, и дверь отворяется, впуская незнакомца внутрь. — Привет, — улыбается Чан, мягко пожимая прохладную руку, — Бан Чан. Крис, если удобно. Большие глаза парня напротив тут же сужаются в ответной улыбке, на щеках проступают аккуратные ямочки. — Я уже знаю, — говорит он, отпуская чужую ладонь и скованно кланяясь, — Ян Чонин. Что ж, думает Чан, Ян Чонин выглядит намного меньше, чем он себе представлял. И возраст, и тело, - всё говорит о том, что он учится курсе на первом, может, на втором. Вопрос, где выпускник Хёнджин его отрыл, остаётся открытым. Его, конечно, не собирались заставлять таскать тяжёлые коробки, и слажен он был куда крепче, чем тот же Феликс, но надежды не были оправданы. Он, често говоря, надеялся на кого-то типа Чанбина, но звать того было бессмысленно, потому что его парень, Сынмин, открутил бы ему яйца, если бы он решил провести годовщину их отношений в пылище, а не в дорогом ресторане. Но, признаться, и этот кандидат в грузчики был неплох, и его даже можно было представить с парочкой фикусов под боком - не сломается. Да и это симпатичная мордашка обещала быть куда приятнее, чем вечно недовольная мина Чанбина. Минхо, Джисон или Феликс, конечно, тоже пригодились бы и не смущали бы так сильно, как этот малыш в красном лонгсливе, но родители, онлайн-игры и унитаз определённо были для них важнее. Чан делает шаг назад, жестом призывая гостя пройти дальше. — Можешь не разуваться. — Хорошо, — кивает Чонин, но всё равно присаживается на корточки, чтобы развязать шнурки на кедах. Хёнджин машет ему из гостиной, и глаза парня снова принимают круглую форму, когда он видит его. — Хван, на каком уровне «свэга» ты сейчас находишься? Хёнджин делает задумчивое лицо и проводит пальцами по ребру башни из кепок. — Примерно на пятнадцатом. — Почти угадал, — вздыхает Чан, — их там четырнадцать. Чонин, попыхтев с минуту, наконец, справляется с обувью, и плетётся на кухню, попутно внимательно рассматривая квартиру. Его взгляд буквально говорит о том, как сильно он хочет присвистнуть, и Чан замечает это. — Да, мы бы не просили о помощи, если бы не было повода. У меня много вещей, — кается он, виновато почёсывая затылок. — Чай, кофе? Ян активно трясёт головой. — Нет, спасибо, у меня всё с собой, — он расстёгивает чёрный бельтбэг на груди и указывает на выглянувшую оттуда крышку прозрачного термоса. — Вода? — Чан хмыкает, вскидывая брови, — уж вода-то тут есть. Чонин пожимает плечами: — Тебе охота мыть кружки во время переезда или повезёшь с собой грязные? — Умно, — замечает Хёнджин, снимая, наконец, кепки, — тогда я тоже буду пить из этой штуки. Всё равно этот изверг заставит мыть посуду именно меня, а я как-то не горю желанием. — Прекрати, мне и так неловко, — шикает Чан, виновато опуская взгляд. Ему правда не по себе от того, что приходится напрягать незнакомых людей, да ещё и бесплатно, но переезд намечается срочный: уже завтра с утра собственник обещал притащить ремонтную бригаду. Чонин поджимает губы. Хёнджин щёлкает языком: — Ладно, сдаюсь, — он вскидывает руки в защитном жесте, — ты просто поможешь ему с курсовой. — Стоп, ты не сказал ему? — удивляется младший, после чего переводит перепуганный взгляд с Хёнджина на Чана, на что последний слишком долго не моргает. — Я думал, там что-то страшное. Типа просьбы помочь закопать труп или купить наркотики. — Блять, серьёзно? — почти пищит Ян, снова уставившись на Хёнджина, который из последних сил делает вид, будто не при делах, — спасибо, дружище. Крис складывает руки на груди: — В чём твоя проблема, Хван? — Эй, успокойтесь, — выпаливает виновный, — я просто подумал, что Чонини сам объяснит всё лучше меня. Кто ж знал, что хён будет так смешно реагировать на моё молчание? — Пиздец, — истощённо выдыхает Чан и стремительно выходит из кухни. Парни, агрессивно переглядываясь, следуют за ним. Прихватив по пути картон, Чан заходит в спальню. — Так что тебе нужно? Чонин переминается с ноги на ногу в дверях, пропуская Хёнджина вперёд себя. — Я написал песню, и мне нужна хорошая запись голоса. — Оу, — Чан замирает с гигантским рулоном скотча в руках, — ты поёшь? — Ну да, он на вокальном факультете, — Хван пожимает плечами. Бан Чан весь сияет от услышанного: — Чувак, это очень круто, а биты есть? — Вроде того, — смущается Чонин, кусая губу. — Я работаю в паре с одной девушкой с продюсерского, но… — Но? — Думаю, она не будет против, если такой охуенный профессионал ей что-то подправит, — встревает Хёнджин, картинно подмигивая. И Ян кивает. По скулам Чана тут же разливается тепло. — Не льсти мне, Хван, но я с удовольствием помогу вам, ребята, — улыбается он, на что Чонин, наконец, улыбается в ответ, снова показывая прелестные ямочки, и вся неловкость растворяется в воздухе. Через пару минут у каждого появляется задание: Хёнджина отправляют на уборку ванной, а Чонин с Чаном вытаскивают одежду из шкафа и спускают с полок всякие побрякушки, на которые старший в своё время тратил львиную долю зарплаты. Конечно, причина переезда тоже всплыла, хоть и стала открытием только для Чонина. Он искренне удивился контрасту, который обнаружил, когда мыл руки: жёлтые разводы на белом потолке санузла, отвалившиеся от сырости куски плитки на стенах, гора мокрых тряпок на полу. — Заливают, — объяснил Хёнджин с охапкой уходовых средств в руках, — не первый раз. — А тараканы, которые от них ползут? — встрял Чан. — Лично я думаю, что у них там труп разлагается - оттуда и разводы. Чонин хохотнул, но лицо на слове «тараканы» всё равно скривил. — Они не слышали про пластиковый таз с кислотой или Мистера Вульфа? Брови Чана подпрыгнули вверх, когда он услышал это, но Чонин будто не обратил никакого внимания на такую реакцию, возвращаясь в спальню, пока Хёнджин гордо кивал поразительным и неожиданным знаниям младшего. Второй раз эти знания всплывают и подтверждаются, когда в одной из полок шкафа Ян обнаруживает целую кучу потёртых DVD-дисков. — Воу, «Реаниматор»? «Извне»? Какое отпадное старьё. Чан тут же возникает из-за плеча. — Смотрел? — воодушевлённо интересуется он. — Обижаешь, я их обожаю, но найти их на корейском не так просто, поэтому о многих я просто слышал, — Чонин продолжает заинтересованно перебирать диски, — охренеть, даже «Крепкий кофеёк». — К сожалению, тут всё на английском, но можешь взять что-то, если хочешь, у меня всё равно нет проигрывателя. — Тогда зачем всё это, если его нет? — Ян выбирает из груды жёлтый диск с пёстрым названием и оборачивается, чтобы задать немой вопрос. — Это «Чужие среди нас», забирай. Чонин радостно улыбается и открывает сумку, чтобы пихнуть туда подарок. — Раньше я коллекционировал их, но забросил это дело, когда перешёл на пластинки с музыкой, — поясняет Чан. Диск неожиданно выскакивает из рук Чонина. — Блять, — громко выругивается он, нагибаясь, чтобы поднять, но вдруг кричит ещё громче, — Боже! Чан не успевает ничего понять, когда младший с визгом подпрыгивает на метр и врезается спиной в его грудь, и он, чтобы не упасть вместе с ним, крепко хватает его за талию. — Там сраный таракан! — воет тот и вжимается в опешившего Криса, тыча пальцем куда-то в пол. — Чужие реально среди нас, нахуй. За спиной младшего раздаётся заливистый смех и сильные руки крепче сминают его бока, чтобы отодвинуть куда-то в сторону. — Иди-ка ты лучше клей коробки, малыш, — Чан аккуратно подталкивает его к связке картона и поднимает диск, убирая его в карман своей толстовки. Он замечает покрасневшие щёки парня, когда тот поправляет короткие русые волосы, по привычке пытаясь убрать их за уши, - видимо, совсем недавно постригся. И это ужасно мило. — Не волнуйся, мы с тараканом никому не расскажем об этом происшествии. — А таракан слышал, как ты назвал меня «малышом»? — Оу, — Чан снова смеётся, — прости, вырвалось. Чонин опускается на пол, вытягивая из связки одну из картонок. — Ты мог бы называть меня так, но не при свидетелях. От этих слов тепло в груди Криса нарастает слишком заметно, чтобы он мог это игнорировать, поэтому он зарывается в шкаф, чтобы спрятаться от своей непредвиденной робости. — Если ты сейчас пытался заигрывать, — говорит он из-под груды чёрных футболок, — то у тебя получилось. — Я просто соблазняю билингва, чтобы он согласился посмотреть со мной парочку культовых английских фильмов и перевести их на корейский. — То есть всё дело в выгоде? — Ну, — Чонин театрально задумывается на секунду, — ещё ты горячий. Скрипит скотч, и коробка уже готова, когда Чан подходит к нему с вещами. — Я уже не так молод, так что следи за словами, — в его тоне скользят нотки кокетства, — не хочу умереть от разрыва сердца. — Это мой секретный удар, хён. Я научился ему у Пэй-Мэя. Одежда падает в коробку и Чонин хватает маркер, чтобы вывести неровную надпись и пририсовать к ней забавный смайлик. Говоря по существу, Чан встречает человека, увлекающегося зарубежным кинематографом, впервые за столько лет жизни в Корее. Тот же Хёнджин, с которым он познакомился в универе, из которого выпустился пару лет назад, предпочитал смотреть только дорамы. Да, среди них было достаточно отличных, и Кристофер изучал абсолютно всё, что ему советовали, но самый сильный отклик в нём всё равно, как бы он ни старался, получали старенькие спагетти-вестерны, заумные американские триллеры или всеми забытые кровавые боди-хорроры. И то, что его новый знакомый знает о таких вещах, - наверняка, не меньше, чем он сам, - интригует и завораживает, напоминая ему о том, как сильно он влюблён в этот вид искусства, и заставляя сердце биться чаще. С тем, что этот парень ещё и вполне в его вкусе, дело принимает весьма неожиданный оборот. — Если бы Пэй-Мэй научил Беатрикс Киддо «такому» удару, фильм бы закончился нелогично, — рассуждает Чан, загружая новые коробки. — Билл всё равно не умер от того удара, как и ты от моего. Откуда-то сверху слышится женский крик и грубый мужской гогот, поэтому оба парня вскидывают головы, зачем-то пялясь в потолок. Тут же разносится оглушительный грохот и звонкий топот нескольких пар ног. — Мне тоже нравится эта теория, но лучше бы Пэй-Мэй показал тебе, как развивать супер-скорость, потому что я больше не могу здесь находиться. В комнату заползает Хёнджин, судя по направлению взгляда, охотящийся на пустые коробки. — Вы ещё даже аппаратуру не собрали, а я уже вторую комнату запаковываю. Чем вы тут занимаетесь? Чан пожимает плечами, как раз приступая к скручиванию проводов: — В данный момент? Слушаем крики соседей. — Я бы им под дверью горящий пакет с дерьмом оставил напоследок, — признаётся Хёнджин, забирая то, за чем пришёл, — советую задуматься об этом. Чонин прыскает в кулак, но немного удивляется: — Хён, неужели ты ни разу не пытался им отомстить? Чан разводит руками: — Я вызывал копов, санитарную службу, собственника и дух Ёндона. — То есть ты не подкидывал им голову лошади? — Я даже голову таракана им не подкину, потому что мне его жалко. Ян обнимает колени и задумчиво мычит: — У меня, кажется, есть одна мысль, — тянет он, — но это как-то совсем не киношно, — Чан садится рядом с ним и забирает маркер, чтобы тоже нарисовать смайлик. Чонин слишком долго смотрит на кисти его рук, представляя, что может скрываться под рукавами толстовки. — У меня есть друг-металлист, и он как раз ищет, куда переехать. Чан опускает голову на колено и, не скрывая заинтересованности, рассматривает чужое лицо: чёрт, у этого парня ужасно длинные ресницы. — Если он умеет очень громко играть на гитаре, я лично сведу его с собственником, потому что сам я за всё это время ни разу не снимал наушников во время работы. — Да, и его вряд ли смутят тараканы. — Думаю, они в панике уползут обратно к этим придуркам. Следующие шесть часов они не замолкают ни на минуту, пока разбирают оставшиеся вещи. Хёнджин, на самом деле, больше стонет, чем делает, а слишком сильно напрягать Чонина Чану не хочется, поэтому он отвлекается на бурное обсуждение «Братства кольца» и делает большую часть работы. Потом они доедают всё, что может испортиться при переезде, из холодильника и заваливаются на сложенный диван. Хёнджин растекается где-то в углу, а Чонин сидит слишком близко, поэтому Чан позволяет себе наглость - положить голову на его плечо. Сперва он волнуется, но длинные пальцы парня тут же теряются в его кудрях, и он думает, что это лучшее, что случалось с ним. За последние полгода - точно. Но потом в его опустевшую голову приходит совершенно дурацкая идея, и как бы он ни пытался отогнать эти мысли, у него ничего не выходит, так что, - естественно, со страдальческим вздохом, - он поднимается, запрыгивает в кроссовки и, не сказав ни слова, выходит из квартиры под непонимающие возгласы друзей. — Понравился? — ехидничает Хван, как только хозяин покидает пределы квартиры. — Что, если да? — ёрничает в ответ Чонин. — А он уже знает об этом? Ян рвано вздыхает, затем - медленно кивает: — Думаю, да. Чан возвращается через полчаса и застаёт Хёнджина спящим, а Чонина - заклеивающим последнюю коробку. — Что это у тебя? — младший подходит ближе и вытягивает из рук запыхавшегося парня пёструю коробку. — Лего? — Лего Ферма, — уточняет Бан с умным видом, для убедительности поднимая вверх указательный палец. — Зачем? — хихикает Чонин. Чан лишь безмолвно разжимает ладонь, демонстрируя пластиковое безголовое тельце лошади. — Положил им под дверь. И Чонин хватает его за рукав, сгибается и смеётся так заливисто и громко, что будит этим Хёнджина. Уже на закате, у фургона, в который грузчики заносят коробки, Бан Чан опускает в чужую ладонь диск с «Чужими среди нас» и то, что осталось от лошади. Чонин стоит вплотную к нему, улыбается и краснеет ушами. Кристофер, опьянённый теплом его улыбки, тоже не может сдержать эмоций. — Спасибо за помощь, — смущённо шепчет он, — надеюсь, скоро увидимся. — Увидимся мы очень скоро, если ты понял мой намёк на свидание с живым переводом английских фильмов. Старший кивает, и младшему не нужно вставать на носочки, чтобы дотянуться до его щеки и оставить на ней невесомый поцелуй. — Сначала курсач напишите, потом соситесь, ясно? — встревает Хёнджин, оттаскивая Чана за капюшон, чтобы затолкать в фургон. — Тоже мне, семья Корлеоне.