Не судьба

Если ты оказался в темноте и видишь хотя бы самый слабый луч света, ты должен идти к нему, вместо того, чтобы рассуждать, имеет смысл это делать или нет. Может, это действительно не имеет смысла. Но просто сидеть в темноте не имеет смысла в любом случае. Понимаешь, в чем разница?

В. Пелевин

Где-то с краю на пятом ряду. Она не была такой же юной, как почти все здесь. Но смущена была отнюдь не меньше. Даже больше, наверно. Уже почуяв, что парень с микрофоном направляется к ней, сложила руки в умоляющем жесте и покачала головой. Неужели не знала, что это лишь раззадоривает намерение. Наверно, знала. Просто не нашлась, как поступить. Её растерянный взгляд скользил от микрофона, беспардонно уткнувшегося ей в лицо, до парней, невозмутимо стоявших на сцене. Ему почему-то стало её немного жаль что-ли. Но отбросив все эти неигровые приколы, он подумал — так тебе и надо: взрослая, а припёрлась в этот визжатник. Он невесело усмехнулся: когда он стал так пренебрежительно относиться к своей любимой работе? Может когда она перестала быть про юмор, а стала про подрочить, и он бы себя больше уважал если… — Итак, — ребята продолжали работать, — как ваше имя? — фальшиво нежно улыбался Арсений. Она осторожно хмыкнула: — Аня… — Анна, очень хорошо, очень приятно! Она была до предела напряжена. Хотелось выгнать её или выбить микрофон из рук админа. Испанский стыд, мать его! — Расскажите нам немного о себе, Анна, — у Арса явно уже весь рот набит подъёбами. А она заморгала быстро-быстро. Боже, ну почему, проигнорировав тучу выпрыгивающих из штанов и юбок наглых раскрепощённых девиц, этот олух выбрал эту пугливую интровертку. Ебать, когда он начал использовать феминитивы? Вероятно, вот сейчас. Наверно, он не так уж и стар, раз новое ещё приживается в его уставшей черепушке. — Нуу… — протянула девушка. — Нууууу… — парни хором передразнили её. Она покраснела и опустила взгляд. — Хорошо я помогу, — хоть Дима и был самым циничным, но он был и самым человечным, — Где вы работаете, Анна? Её глаза вдруг заблестели, и вот она уже цепляется за эту метафорическую соломинку, которую бросил для неё Дима. — В театре. Я работаю в театре, — твёрдо произносит она, с гордостью очевидно. — Оууу! — Шастун толкнул под локоть Арсения, — Слышь, Арс! Старый как мир подъёб, уже набил оскомину, но в зале как по команде отозвались и захлопали. — Слушайте, Анна, а может возьмёте нашего Арса в театр, например на роль ммм…официанта? — Шастун радостно скалится. Дима подхватывает. — Да-да, на роль вечного «кушать подано»! Она смущённо улыбнулась. — К сожалению, это не в моей компетенции. Я не могу никого нанимать… Компетенция, блять! Откуда она здесь? Ах, да, из театра! За каким хуем эти интеллигентки прутся на них смотреть. Тоже текут от их шуточек ниже пояса что ли? Все бабы одинаковые и молодые и старые, тупые и умные. — Кем же вы эмм… — Арсений плотоядно облизал свои губы, — служите в театре? Дима закатил глаза, изо всех сил показывая своё отношения к театральному пафосу Арсения. — Я занимаюсь светом, — она выпрямила спину. — Ооо, — зарычал Шастун, — так вы тот самый пьяный световик, — загоготал он, припоминая один из прошлых эфиров на канале. — Не совсем, — она уже прямо смотрела на них, — но очень близко, да. — Так вы…? — подтолкнул Дима. — Инженер электронного участка. — Бииинго! — и вот Арсений кинулся к нему, схватил под локоть и подтолкнул к авансцене. Она смотрела на него, снова подавляя внутреннее волнение. — Серёжа у нас по образованию инженер-электрик. Каково а?! — Арсений ослеплял своими зубами. — Правда? — она будто пыталась поймать своим взглядом его. Как-будто вот он, блин, должен её сейчас спасти. Нет, ну это бред какой-то, ничего она такого не думает. Он хмуро уставился на неё. «Спасти себя можешь только ты сама, роза!» Какая нахуй роза? Что происходит в его голове? — Да, точно! — встрепенулся Дима, — Ребята, это судьба! Зал тихо зашелестел лёгкими аплодисментами и перешептываниями. — Ну так чтооо? — Шастун положил свои лапищи на его плечи, — Возьмите себе Серёжу, говорят, что он хороший. — Ага! — Арсений аж подпрыгнул, — И будете вместе горееть ухх как новогодние огоньки. Она мягко усмехнулась. — В нашей профессии лучше не говорить слово «горит», оно опасное… — Оно опасное, — повторил Арс, — но довольно сексуальное, нет? Дима возвёл руки к небу, словно в мольбе избавить его от Арса. — А как же лучше говорить в вашей профессии? — не сдаётся Арсений. — Лучше говорить — «свЕтится». — О, Божеечки, — Шастун начал раскачивать его плечи, — меня сейчас разорвёт от мимишности на тысячу маленьких шастунчиков! Вы понимаете? — он окинул зал, лоснясь своими вздёрнутыми скулами, — Они будут не гореть, они будут светиться! Зал приторно ахнул. Она радостно посмотрела вокруг. Расслабилась, смотрите-ка. Пять минут назад смотрела диким лисёнком. А тут распушилась. Глаза горят. Ах, простите покорно, светятся. Даже со сцены цвет можно угадать. Только он не будет. — Ну что, Серёж? Он насупился, аж почувствовал все морщины на своём лице. Ничего, это даже не он, это его амплуа вечно недовольного хамла. Стоит ли отступать от него сейчас? — Мне дико не нравилась моя специальность, — пробубнил он, опуская глаза себе под ноги, — до сих пор от ужаса вздрагиваю, вспоминая… Он был так неприятно серьёзен, что даже парни замерли, растерявшись на секунду. Она то, наверно, растерялась совсем. Он осторожно взглянул. Она нежно улыбалась. — Ну вот так, Анна. Уж не взыщите, — развёл руками человечный Дима. — Да ну что Вы! — её голос даже не дрогнул. — Просто не судьба. Она отдала микрофон админу. Её даже не задействовали в номере, но все промолчали. С неё убрали луч световой пушки. Она исчезла в темноте зала. Но глаза её продолжали светиться. Серёжа видел этот свет где-то внутри себя.