Поцелуи на ранах

— Я люблю тебя! — чуть ли не кричал во весь голос Хасегава. — Заткнись! Заткнись! Заткнись! Замолчи, не хочу тебя слышать. — Рэки его перекрикивал. Они были только вдвоем на пустой темной улице. Не позволительно долго Ланга пялился на друга, в его глаза, с таким отчаянием, что сильно давило на Рэки. Внутри всё сжималось, да с такой силой, такой болью. Но не прошло и мгновения как Рэки проснулся. В холодном поту, как страшный кошмар, покрасневшие уши, на щеках румянец, а слезы заполняли глаза. На дворе только только начинало светать, тишина, и лишь прерывистое дыхание хоть как-то заполняло пространство. В том сне, Ланга так мягко улыбался, с такой нежностью смотрел, но это вмиг сменилось на растерянность, разочарование, страх, от которого хотелось убежать. Рэки нырнул с головой под одеяло, несмотря на стоящую жару, запустил руки в огненные, алые волосы, и крепко сжал, будто пытаясь вырвать с корнем. — Нет, нет, нет… — повторял он, шептал, параллельно смахивая слезы, втирал их в лицо, кожу, что б даже намека на то, что он плакал, что он напуган, не осталось. Заснуть не удавалось, да и сам Рэки этого не хотел. Один и тот же сон преследовал его изо дня в день, с одним и тем же концом. В реальности, он даже представить не мог, что снова поругаеться с Лангой. Он не хотел наступать на те же грабли. Даже мысль о ссоре терзает сердце. Восход солнца значит улыбку. Рэки выглянул с под одеяла, бросил взгляд на окно, через которое уже просачивались лучи. Абсолютно не искренне, но парень улыбнулся. Даже начал смеяться. Тихо и робко, но хоть как-то это делало живым, эмоции делают людей живыми. И Рэки придерживался этих слов, каждый раз напоминая себе, что он не кукла. На телефон пришло уведомление. Ланга интересовался, пойдут ли они гулять. Каждый день одни и те же вопросы. Заметив сообщение, Рэки расслабился, а улыбка стала искренней. — Конечно… — пробормотал он и этот же текст быстро отправил Ланге. Несмотря на всё то, что беспокоит Рэки, его сны, его внутренний мир, это не должно влиять на Лангу. Каян лениво вышел из комнаты, окунувшись в ежедневную рутину. — Ты какой-то сам не свой. — сказала старшая из сестер Рэки, недоверчиво смотря на брата. — Со мной всё отлично. — охрипшим голосом ответил парень, взъерошивая волосы сестры. Она и раньше делала подобные замечания, но получала один и тот же ответ. — Там тебя уже Хасегава ждет, — сказала девочка, — ну вот, стоит о нем упомянуть, у тебя уши краснеют. — последнее предложение она прошептала брату на ухо, от чего тот покраснел ещё больше. Конечно, она солгала. Никто его не ждал. Обычно, это Рэки ждет друга. Они встречаются возле фонарного столба возле моста, проехав под ним уже и школу было видно. Эту традицию без причин не меняли, значит и сегодня, никто его не ждет. Сестра лишь хихикнула, а у Рэки ком в горле застрял. Нервно глотнув, он разочарованным и раздраженным взглядом окинул сестру, стол, показывал насколько ему всё безразлично. Он стянул бандану чуть ниже, что б та закрывала уши. Вскоре, Рэки уже скочил на доску и поехал. Поток ветра, что без остановок направлялся в сторону парня, нежно ласкал кожу, лицо, а частицы гравия, песка, что лежал неподалеку, попадал в глаза. Рэки лишь жмурился, но улыбался, наслаждался моментом. Наслаждался как никогда прежде. Даже разделять это мгновение ни с кем не хотел, даже с Лангой, которому готов целый мир подарить. Друзья же… Не может же быть любви между парнями, тем более друзьями. Абсурд. Рэки сам себя в этом убеждал. Чем чаще вспоминал Хасегаву, тем больше сомневался в собственных словах. Голос друга эхом разносился в голове, звон в ушах. «Люблю» — повторял голос. Десятый раз подряд, становясь все тише, всё нежней. Рэки потерял равновесие, и свалился с доски, в пяти метров от точки назначения. Локти, ладони, лицо — всё жгло. Больно, кровь медленно скатывалась по подбородку, а руки, где на раны уже попала грязь, только больше болели. Он заметил фигуру, что стремительно близилась к нему. — Рэки? Ты как? — возле него остановился высокий, голубоглазый парень со скейтом под ногами. Конечно же это никто иной как Ланга Хасегава. — Всё нормально. — пробормотал Рэки, но Хасегава его даже не слушал, поспешно помогая подняться. Ланга начал рассматривать поврежденные руки друга, осторожно смахивал всю пыль. Боль вернулась, но уже другая. Сердце приятно покалывало, билось как не в себя, казалось, даже Ланга слышал этот стук. — Ходить больно? Давай помогу! — Успокойся, я ж не умер. И не сломаюсь. — уверял Рэки. — Уверен? — недоверчиво спросил Ланга, протягивая руку. — Ха-ха, ещё подумают, что мы педики. Нам не нужны проблемы, ведь так? — он и сам не понял, что ляпнул, выражение лица Ланги было таким растерянным, что Рэки и сам испугался. Пожалев о том, что сказал, перед глазами сразу пронесся весь тот сон. — Я не то что бы против, просто это как-то странно. — пытался он оправдаться. Улыбка исчезла, звонкий смех оборвался. Рэки молча встал на доску, и кивнул в сторону школы. — На перегонки? — попытался он сменить тему. Лангу не пришлось долго уговаривать, уже оба скейтера стояли на своих досках, в унисон считая до трех. Колеса одновременно тронулись, но Ланга заметно поддавался. — Да ну, так не интересно! — раздраженно сказал Каян. — Ты ж знаешь, мне и трех секунд хватит для победы. — будто невзначай сказал Ланга. — Так докажи. Что тебе стоит? Ему не пришлось повторять дважды. Хасегава был прав, выдавшись на полную силу, он и в правду опередил Рэки. — Это лишь значит, что мне есть куда расти, — пробормотал Каян себе под нос, что б никто кроме его самого не слышал, — я не могу ему уступать. Ланга мягко улыбался. Не злорадствовал, он всегда дарил Рэки самую нежную улыбку, которую только можно представить. Даже повода не нужно было. Только ему. И Рэки гордился своим статусом «особенного друга». Каждый раз, когда девченки пытались заговорить с Лангой, Рэки лишь довольно лыбился, издевательски смотрел им в глаза, и по одному этому взгляду можно понять, что он говорит. «Я - победитель». Начались уроки, Рэки как всегда сидел в углу за последней партой. Отгородившись учебниками вместо лекций предпочитал смотреть в окна, как цветут деревья, или ежедневная рутина прохожих. В ином случае он рисовал. Всегда и везде он таскал с собой тетрадку, десятки страниц которой уже были разрисованы. Коты, скейты, звезды, самый простые рисунки. Но сейчас, рука сама собой выводила непривычные линии. Не было острых углов, жестких отрезков, наоборот, получались нежные, утонченные. Вот уже седьмая линия, восьмая, волнистые волосы, искренние глаза. Рэки захлопнул тетрадку поняв, что вырисовывается портрет Ланги Хасегавы. Каян спрятался за книжками, устроив голову на изгибах локтей, как на подушке. Бандана сама сползала на глаза, щеки, краснющие уши торчали из волос. — Так нельзя, — шептал он самому себе, — так нельзя… Парень чувствовал, как на него смотрят. Не просто смотрят, а сверлят взглядом. Он окинул взглядом окружающих. Но ничего не обнаружил. Даже Ланга был полностью погружен в учебу. Скукота. Только преподаватель внимательно за ним наблюдал, оставшись незамеченным. То ли с облегчением, то ли нервно, мужчина вздохнул, и как ни в чем не бывало продолжил урок. По окончанию урока Ланга первый выскочил из кабинета, а вернулся уже с какой-то коробочкой в руках. Он стоял возле Рэки, пока тот отчаяно избегал зрительного контакта. — Позволишь? — спросил Ланга, открывая коробочку. — Это что? — настороженно спросил Рэки. — Пластыри. Ты грохнулся на асфальт, уже забыл? — Ланга улыбался, от чего Рэки только больше смущался, хоть сквозь землю провались. Хасегава опустился на колени, что б было легче достать до Каяна. Только самого Рэки подобное развитие событий не устраивало. — Ланга, я ведь не ребенок, — с наигранным отвращением сказал парень. Но Хасегава даже не слушал его, быстрыми движениями он достал пластырь и осторожно приклеил к царапине на лице Рэки. Каян выхватил коробку, тихо поблагодарил, но остальные травмы начал заклеивать сам, под пристальным наблюдением друга. В конце учебного дня, учитель сказал: — Каян, останься не надолго. Рэки, который уже собирался уходить, удивленно посмотрел, но послушно остался. Когда кабинет опустел, и остались лишь Рэки наедине с преподавателем, последний начал: — Ты сам не свой.. — не успел он закончить предложение, как услышал недовольное цоканье языком, Рэки закатил глаза, и драматично встал из-за парты. — Меня ничего не тревожит, я целиком и полностью в порядке! — понимая, к чему клонит мужчина, Рэки поторопил событие, и собирался уже уходить. — Очевидно же, что нет. — спокойно стоял на своем препод. — Поверьте, я знаю наверняка! — Ведешь себя как глупый подросток. — Я и есть подросток, и я не глупый. — Рэки уже начинал злиться, но над словами старшего задумался. Может, я правда странный. — Ступай, и подумай над этим хорошенько. — вяло кивнув в сторону выхода, учитель похлопал ученика по спине, и направил в указанную сторону. И Рэки думал. Всю дорогу домой он пытался понять, что с ним не так, и как он может это исправить. Чувство дежавю не покидало его, а в голове очередной раз послышалось «люблю». — Бред, бред, бред! — кричал изнутри Рэки. Руки тряслись, раны неприятно покалывали. Ладонь сама потянулась к пластырю на лице. Дружески… Рэки убеждал себя снова и снова, не давая даже надежды, даже шанса существования той симпатии, что он закапывал во френдзоне. Он сам смеялся с себя, но на деле хотелось плакать. Он услышал звук колес, что приближались к нему. — Рэки! — прозвучал голос Ланги. — Ты чего здесь? — буркнул Каян в ответ, отдернув руку от лица. — Ты в порядке? Выглядишь неважно. — Надоедаете уже. Я в норме. — он попытался улыбнуться, и осторожно осматривался вокруг. — Я.. — Хасегава начал фразу, но тут же Каян свалился на асфальт. Такой напуганный, он закрыл уши руками. Пустота, он чувствовал себя таким пустым. Его не покидала мысль о Ланге, он хотел кричать. Почувствовав обьятия, нежные, крепкие, Рэки начинал задыхаться. Пустота, которая из окружала. Как во сне.. что если, Ланга сейчас такой добрый, но отвернется? Что если, он возненавидит? Терпение рвалось не часами, а секундами, жаркий воздух входил в легкие, он так желал быть любимым, он так ненавидел это. Пощечины могут быть болезненными, особенно если прописываешь их себе ненавистному. — Ты что творишь?! — кричал Ланга. — Я не хуже, я в норме, я в норме, всё бред, всё бред. — Рэки повторял, казалось, такие несвязные между собой слова. Даже сам Каян их не слышал, только Ланга, что успокаивающе поглаживал по голове друга. — Конечно, ты не хуже. Ты лучший, Рэки, — говорил Ланга, — ты найдешь девушку, она будет так же считать, будет любить тебя. — Не нужна мне девушка. Я чертов педик, я влюбился. Я люблю Лангу Хасегаву, и я это в себе ненавижу, я ненавижу, я ненавижу, я не нормальный! — его голос уже охрип, а в глазах начинало темнеть. Голова раскалывалась, а раны только сильнее болели. Слезы скатывались по щекам, плакал, как маленький ребенок. Он отрицал в себе всё, и сейчас вывалил это на того, от кого скрывал больше всего. Ланга осторожно приблизился. Ещё ближе. Он покрывал нежными поцелуями шею Рэки. И те раны, привкус крови оставалась на устах, Рэки истерично смеялся. — Если завтра окажется, что это всё шутка, я тебя возненавижу. — говорил Рэки. — Не окажется. — Ты не видишь ничего странного в этом? — Ничегошеньки. Ланга только сильнее прижал Рэки к себе, уткнувшись ему в шею.