Porcelain

Удар, потом ещё один, потом ещё, ещё, ещё. Лежащий на полу человек, или вернее то, что от него осталось уже не оказывало никакого сопротивления. Потухшие, стеклянные глаза смотрели на своего убийцу, а по полу растеклась теплая, липкая жидкость. Живот и грудная клетка «Демона» превратились в кровавое месиво. Сколько ножевых ранений он получил? Разумеется, клоун не считал. Он находился в припадке безумства, не соображая вообще ничего. В голове крутилось лишь «Свобода, да, наконец то. Я получу свободу! Я убил бога!»отбросив запачканный кровью кухонный нож в сторону, Николай сел на колени около трупа своего «друга» и ранее находившаяся на его лице улыбка вдруг пропала, но не надолго. Спустя буквально секунду комнату наполнил сводящий с ума, пробирающий до дрожи истерический смех. Живот беловолосого буквально разрывался от смеха, а сам парень катался по полу задыхаясь. -А ты говорил, что я никогда не смогу стать свободным, ХАХАХАХХА, МНЕ ВСЕГО ЛИШЬ НУЖНО БЫЛО УБИТЬ ТЕБЯ! Я никогда не думал, Дост кун, что ты можешь так ошибиться! ХАХАХАХ—не переставая смеяться обратился к бренному трупу Достоевского Гоголь. Наконец, когда шут относительно успокоился, он лег рядом к Федору и взял того за руку. -А знаешь, Федя, мне было жаль убивать тебя. Ты мне нравился, я даже любил тебя. ХАХАХ поэтому это также одна из причин, почему ты сейчас лежишь тут. Чувства ведь сковывают и лишают сво-бо-ды. Ты ведь сам считал примерно также? Или нет? Почему ты всегда был таким? Ты как пустышка, хаха, или кукла. Без эмоций, такой холодный всегда. А может ты все же любил меня, а, Федя? — Повернувшись на бок Николай посмотрел на умиротворенное лицо черноволосого, ожидая ответа. -Ой; ХХААХ, ты же умер, точно, как я мог забыть! ХАХХАХА—в комнате новь прозвучал смех. -Знаешь, а может мне сделать из тебя куклу? Чучело? Ты ведь так красив, жаль, если тебя съедят черви. Точно, так и поступим! —Воодушевившись идей, белобрысый подскочил и взмахнул руками. —Да, так ты останешься со мной навсегда, милый Дост-кун.— не став долго ждать, Николай приступил к работе. Конечно же он не умел делать чучела, так что просто выпотрошил мертвое тело и набил его пухом и перьями, параллельно думая, что было бы славно, имея Федор крылья. Затем аккуратно зашил все порезы и с довольным видом стал осматривать работу и поправлять некоторые детали. -Вот так! Теперь ты ещё прекраснее. Ох, твое печальное, холодное лицо.оно так же превосходно! — поправив прядь Достоевского, дабы не мешала. Шут прильнул к губам мертвеца, закрыл ладонью глаза Федора и провел по приоткрытым, запачканным кровью губам языком, как бы даря им тепло. -Ну вот, Федя, теперь мы оба свободны—Уже шепотом произнес Николай.