кошмар не станет явью

Страх окутывает его с головы до ног, никак не отпуская. Бомгю видит перед собой поле цветов, в середине которого сидит необычайной красоты парень. Он не может оторваться от распускающихся бутонов, которые так красиво подчёркивают карий взор. Он видит всё в мельчайших деталях: маленькие трещины на пухлых губах, блондинистые волосы, отражающие мягкий солнечный свет, вены на руках, которые выделяются синевой от напряжения. Тот парень держит блокнот, чёрный, с чистыми от обыденности листами. Там видны лишь записи тонкой ручкой и маркерами, написанные идеальным подчерком на корейском и английском. Ветер, разгоняющий подходящую ближе жару, развивает тонкую ткань белой рубашки, отчего парень слегка вздрагивает. Он закрывает глаза, кажется, в поисках вдохновения и пишет, не глядя в лист. Бомгю видит, как до этого чистая страница, заполняется чернилами абсолютно полностью. Он видит, но не пытается прочесть, хотя может. Потрясывая головой, он приходит в себя и аккуратно подходит ближе к объекту перед собой. Красивый парень азиатской, как и сам Бомгю внешности, обращает на него свой взор и мягко улыбается. Он видит Ёнджуна, парня, в которого без памяти влюблён. Он видит того, кто смотрит на него также влюблённо. Блондин говорит ему подойти ближе, тянет свою руку, на которой совсем не заметны очертания накала, которые присутствовали до. Взгляд резко сменяется на неопределённый, блуждающий по чужому лицу. Бомгю не понимает от чего тот так взволнован, но вдруг ощущает мокрые следы на своих щеках. Он плачет. Бомгю плачет, потому что не верит, что тот с ним, он думает, что это кошмар, который превратит счастье в горечь утраты. Парень напротив встаёт и заключает младшего в объятия. Они странные, такие ощутимые, не как в обыденном сне. Он будто чувствует всё наяву. Ёнджун волнуется. Его Бомгю почти рыдает, ворочаясь в глубоком сне. Он пытается утешить возлюбленного, обнимает его, целует в макушку, зовёт ласково: — Эй, Гю! Гю, проснись же! Тот страдает. Боль пронизывает каждую клеточку от ощущения, что всё в миг может исчезнуть. Он не понимает, как различить реальность и самый страшный в его жизни сон. Он всё не верит, что это может быть обыкновенной дремотой, которая переросла в нечто большее, его устрашает неизведанное. Он хватается за плечи блондина, утыкаясь ему плечо, которое в миг становится влажным от слёз. Для самого себя он становится меньше и чувствует, как тот, кто был так хорошо ощутим, исчезает из когда-то крепкой хватки. Ёнджун ускользает из его рук, растворяется в пространстве над красивым полем. В тот же миг, все бутоны увядают, Бомгю падает на колени и кричит, наяву не издавая ни единого звука. Ёнджуну страшно, он не знает, что творится там, в голове мальчика, который сейчас ворочается в холодном поту и слезах. Ему хочется помочь забыть тому каждый кошмар, заставить его видеть только светлые сны. Он трясёт его, укутывая в своих же руках и готов вот-вот расплакаться. Ослабляет хватку и почти вылезает из постели, чтобы сходить за водой, как слышит громкое дыхание и молящий не покидать его голос. Он забывает все идеи об уходе и приникает к возлюбленному. Он блуждает по мокрой от пота спине, успокаивая. — Бомгю, мой Бомгю, я с тобой. Всё, что ты видел там, каким бы ужасным кошмаром это не было, каким бы реальным тебе это не казалось, всё это было ложью. Я рядом, я не покидал и не собираюсь покидать тебя. Мне так больно видеть твои слёзы, так больно осознавать, что я не смогу повлиять на эти чёртовы кошмары, которые мучают тебя почти каждую ночь. Я так люблю тебя, слышишь? В ответ поступил лишь кивок. Парень не мог ничего сказать – не было сил. Он лишь прижался ближе к тёплому телу и начал покрывать поцелуями доступные участки. Их дыхание сравнялось, будто в комнате был лишь один человек. Им было так спокойно находиться в компании друг друга, забывая обо всём. Им было так спокойно осознавать, что сон прошёл и нужны лишь нежные прикосновения, которые они так хотят дарить друг другу каждое мгновение, проведённое вместе. Ёнджун долго не смыкал глаз. Он ждал, пока Бомгю успокоится и заснёт. Ждал, пока его кошмары отойдут на второй план. Младший больше не ворочался. Он сопел размеренно, оставляя лишь приятное ощущение на коже. Рассвет подошёл незаметно. Дразня, он подбирался к лицам обнявшихся парней, освещая кожу, цвета фарфора. Оба крепко спали, погрузившиеся в мысленную темноту. Они проснулись много позже, выходной день позволял обоим поддаться искушению сна. Всё же пробуждаясь, Бомгю хотел встать, но ощутив сильные руки на талии, удерживающие его, отбросил эту идею. Он прогонял каждое слово, сказанное Ёнжуном ночью. Ощущая интонацию каждого предложения, он подушечками пальцев понимал всю нежность чувств, которые тот проявил к нему. — О чём задумался, малыш? Снова снилось что-то тревожащее тебя сейчас ? Бомгю слегка вздрогнул от неожиданного голоса над собой. Задумавшись, он не заметил, как до этого крепко спящий блондин проснулся. — А? Нет, кошмары больше не снились, я просто…вспомнил то, о чём ты говорил сегодня ночью. — О чём же я говорил? — в голосе можно было услышать игривость, которая была обыденна для парня, но тот сон всё отражался в памяти неприятным осадком, поэтому, не обращая внимания на шутку о непонимании со стороны Ёнджуна, младший обеспокоился. — Ты правда не помнишь? Замечая грусть в глазах, лицо Ёнджуна перестало отражать веселье. — Ну конечно я помню, Гю, как же я мог забыть? Я просто пошутил, это всего лишь неудачная шутка, прости. Я понимаю твой страх, но я с тобой и повторю хоть тысячу раз, что люблю тебя. Всё забылось. Сон вылетел из головы и потерялся в сладком поцелуе. Ёнджун повернул лицо ближе к себе и затянул сухие губы в свои, пройдясь языком. Мягкость и власть пьянили. Они туманили разум, смешивая мысли в единое целое. Сердце не знало к чему присягнуть: спокойствию или искушению. Ёнджун отстранился, сталкиваясь собственным лбом с таким же перед собой. — Я люблю тебя, люблю тебя, я люблю тебя, я люблю, — всё никак не унимался блондин, шепча. — Заткнись, Чхве Ёнджун, замолчи — звонко смеясь, Бомгю заткнул его рот поцелуем. Он был ещё более чувственным, отражающим всю ту любовь, которую оба так сильно хотели показать друг другу. Языки бессвязно переплетались, губы истязали друг друга, не жалея. Воздуха перестало хватать, и они всё-таки отпрянули друг от друга, оставляя между собой «ниточку» слюны. Восстанавливая дыхание, они не могли унять собственных улыбок. Спокойствие не могло быть нарушено ничем, только лишь разбушевавшимися чувствами.