Цвет настроения зелёный

— Да чтоб тебя, петух недоваренный, ты че, издеваться надо мной думал? — бормоча про себя и более нецензурные выражения, молодой парень склонился над очередным отчетом, который нужно было перепроверить на наличие ошибок или подобных казусов. Ци Жун, являясь сотрудником офисной компании, работником был… Так себе. Вечные отмазки, ругань, частые опоздания и завтраки на рабочем месте, однако, не мешали на удивление хорошей мозговой деятельности. К сожалению, к своим двадцати пяти годам тот не испортил отношения лишь с местным бомжом, которого подкармливал его племянник, Гу Цзы. Ци Жун не был готов к «отцовству», но когда узнал, что его брат спился к чертям собачьим, забрал мелкого к себе домой, подкупив родственника выпивкой. Не то чтобы парень был богом благотворительности, но крики, ссоры, побои — это все было явно не для детской, еще не окрепшей психики. На собственной шкуре ощутив, какого это — быть нежеланным сыном, парень оставил его себе. Мелкая сопля, как прозвал его Жун, в начале была очень тихой. Мальчишка со страхом смотрел на нового «отца», постоянно отмалчиваясь, наблюдая за ним, словно что-то решая для себя. После пары недель проживания ребенок стал смелее, и молодой папа начал узнавать в нем то самое, счастливое дитя, которому было хорошо, пока его отец не спился. — Жун-а, — послышался робкий детский голос. Злобно зыркнув на бесшумно открывающуюся дверь и на посетителя комнаты, Ци Жун клацнул зубами. — Чего тебе? Жрать в микроволновке, вода в чайнике, хули еще надо? Неуверенно потоптавшись на месте и приблизившись к парню, Гу Цзы крепко обнял своего опекуна, одновременно с этим протягивая какой-то листок. Отвлекшись от дел и посадив «сына» к себе на коленки, Жун начал рассматривать подарок юнца. Его ждала кривая, странная в понимании анатомии семья из двух человек. Его и Гу Цзы. — Жун-а… Я… Тут… Это Н… наша семья! И, широко улыбаясь, поцеловал папу в щечки. Губы взрослого тронула легкая улыбка. Грусть, печаль, надежду и радость можно было прочесть в его взгляде. Ну и пусть, если шея получилась длинноватой, можно ради этого неудобства и потерпеть, ну и кожа… — Почему у меня кожа зеленая? — прижимая к себе ребенка, удивленно вопросил молодой родитель, приподнимая брови. Хотелось ржать. Безумно. — Голубой не хочу, — смешно сморщив нос и загибая пальчики, Гу Цзы начал перечислять все возможные цвета. — Голубой… Нет! Он холодный! Красный… Выглядит так, словно на макушку вылили тарелку борща! А фиолетовый… Словно ты избит… А… — А сейчас я похож на ебаного демона, — возразил Ци Жун, но, ласково трепля ребенка по головке, поцеловал в нос. — Спасибо тебе, он просто ахуенен, как и ты сам. А теперь… Переведя взгляд сначала на кипу бумажек, а потом на Гу Цзы, юноша послал нахер работу и, достав рабочие маркеры, отдал часть мальчишке. — Бля, смотри как надо рисовать, запоминай! Тот вечер у них прошел в тихой, семейной идиллии. Которой не хватало как Гу Цзы, так и самому Ци Жуну.