Тепло твоих объятий

      Наличие энергии и мотивации делать то, что она любила и чем была увлечена, было тем, что редко появлялось в жизни Арии в последнее время. Сидя перед своим компьютером, мотивированная заниматься любимым делом, впервые за несколько месяцев её пальцы напечатали часть текста, прежде чем стереть всё, что она написала. Это, казалось, продолжалось, по крайней мере, последние тридцать минут или около того. Она понятия не имела, что делает. Даже пытаясь построить в голове четкий сценарий, она начинала печатать лишь для того, чтобы он изменился, или чтобы она поняла, что это просто не то, что она хотела бы сказать. Её разум стал пустым, когда все идеи и воображаемые картинки покинули её, как песок, скользящий между пальцами.       Откинувшись на спинку стула, она раздраженно вздохнула. Она чувствовала пустоту и усталость, почти нависшую над её плечом, пока изо всех сил пыталась отвлечься от своих обычных мрачных мыслей. Она постучала пальцем по столу, прокручивая в голове старую мелодию, что всплыла в её памяти, но название которой не могла вспомнить. Её взгляд вернулся к экрану компьютера, где курсор почти насмешливо моргал, побуждая её попытаться начать писать лишь для того, чтобы она снова возненавидела всё, к чему стремилась. Поджав губы, она откинула голову назад и закрыла глаза.       Была ли она так увлечена этим, как всегда утверждала? Почему спустя столько времени, когда у неё, наконец, появились силы заниматься любимым делом, она не могла ничего придумать? Она столько времени заполняла пустоту в груди и прогоняла болезненные воспоминания о прошлом из головы. Ей просто хотелось снова почувствовать себя живой, как прежде, до войны. Глаза покраснели, а нос заложило, когда под веками начали собираться слезы разочарования. Она сжала челюсти и не позволила им скатиться.       Теплые руки опустились ей на плечи и скользнули вокруг них. Человек, стоящий сзади, притянул её в утешительные объятия. Её губы растянулись в дрожащей улыбке, а ком в горле, казалось, увеличился. Рука поднялась, чтобы погладить руку мужчины, которого она любила последние семь лет своей жизни. Он, в свою очередь, уткнулся носом ей в шею и вздохнул. Ария больше не могла сдерживать плач, из горла вырвался всхлип, а по щекам потекли горячие слезы.       Рука Ремуса сжалась вокруг неё, а второй он взял её ладонь. Разорвав объятия на секунду, он пододвинул к себе стул и снова обвил руки вокруг неё, позволив девушке всхлипнуть у себя на плече. Не требовалось никаких слов, так как объятий было достаточно, чтобы передать невысказанные слова утешения, в которых нуждалась его возлюбленная в то время. Рыдание девушки было единственным звуком, наполнявшим комнату, а теплое полуденное солнце проникало в окно, бросая на пару свет своих лучей, почти как теплое одеяло, которое напомнило девушке о том, где она находилась, поскольку она стала лучше осознавать окружающее. Оно настоящее. Она была в порядке. Это реально.       Ария сделала несколько вдохов и, наконец, успокоилась, не разрывая объятий Ремуса. Она уткнулась носом в его плечо и вдохнула знакомый запах. Аромат дров и чая, который он заварил этим утром, казалось, помогли ей наконец прийти в себя.       После минутного молчания Ария, наконец, заговорила:       — Я не знаю, что делаю, Рем, — сказала она хриплым голосом. Мужчина ждал, что она продолжит. — Я просто… это слишком. Я не думаю, что смогу провести остаток своей жизни так. Я чувствую себя такой пустой каждый день, и у меня никогда нет сил, независимо от того, сколько бы я не спала или сколько бы не пыталась позаботиться о себе, как сказал мне мой терапевт, — она устало вздохнула. — Я... я просто хочу, чтобы это закончилось. Если жизнь человека должна быть такой, я не думаю, что вообще хочу жить.

* * *

      — Я больше не хочу быть одна, — наконец призналась она, когда, открыв глаза увидела пустую комнату. Любящие объятия её возлюбленного исчезли, поэтому она обнимала себя, пытаясь создать хоть какой-то комфорт. Лучи, проникающие через окно, растворились с приходом сумерек. Она хотела отпустить усталость. Воспоминание о муже заставляли её сердце болеть на протяжении последних семи месяцев. Одинокая слеза покатилась по щеке и упала на пол. — Я скучаю по тебе, Рем.

* * *

Тишина. Ответ она так и не получила.