Сила космическая, а мощь огневая!

Ялта встретила нас теплой погодой и ярким солнцем. Космос с Пчёлой единогласно отказались от предоставленного дядей Макаром транспорта, а мы с Глебом решили не выделываться и уехать из аэропорта. Правда, по пути мы вспомнили, что не взяли с собой солнцезащитные очки. Тогда водитель отвез нас на Пушкинский рынок, хорошо знакомый мне ещё с детства. Сказать, что мы ограничились только очками — ничего не сказать. Половины наших зарплат спустили в первый же час отпуска на различные сувениры, ароматические валики, которыми мы друга друга потом лупили, а я ещё и потратилась на натуральную косметику для тела. Нет, а что? Крема с натуральным составом — вещь нужная! Ещё потом бегали и набирали Глебу хлопковых рубашек разных. Я тоже купила одну бирюзового оттенка, но для Космоса. Пускай будет у него хоть одна симпатичная вещь в гардеробе. Ну и останется от жены любимой. Вот уеду я в Берлин, а он наткнется на неё в шкафу и вспоминать будет. Вообще, есть хорошая традиция для успешного отпуска. По приезду в новое место, пойти в магазин и купить себе новый наряд. Поэтому из рынка я уже вышла не в джинсах и футболке, а в коротком голубом платье с пышной юбочкой и в своих же высоких черных «конверсах». — Я купил карту и пометил маркером места, куда поедем, — произносит Глеб, давая мне сложенный кусок глянцевой бумаги и поправляя очки на переносице. — Жвачку будешь? — Давай, — киваю и беру белую подушечку с его ладони. — Предлагаю поехать вечером в Массандровский дворец. — Да ну. Лучше погнали на канатную дорогу. Уж какой-то движ, — не согласился Глеб. Остальную часть пути мы спорили о том, куда поедем в первую очередь. Но оказавшись возле шикарного белоснежного коттеджа в марокканском стиле, то решили оставить спор на другое время. Зеленая ухоженная территория в сочетании с солнцем выглядела приветливо и даже непривычно после нашей обители смерти. От столь ярких локаций после дождливой Москвы закружилась голова. Я сняла очки с переносицы, вытянулась во весь рост и зажмурилась, подставляя лицо лучам теплого солнышка. Черт возьми, как же хорошо! Глеб с легкой улыбкой наблюдал за моим наслаждением природой, пока наши вещи заносила охрана в дом. Хотя, по его лицу так и читалось: «Мне нужны курсы от дяди Макара». Сам дядя «Тайна» тоже не заставил себя ждать. — Добро пожаловать в мой дом, племяшка, — разносится сзади голос. Обернувшись, я с улыбкой до ушей наблюдала за тем, как чинно шествовали дяди Стёпа и Макар. Оба в светлых брюках, легких рубашках и… с пузатыми стаканами светлого пива. А ещё меня до жути развеселил контраст высокого и статного Барского на фоне невысокого и полноватого Ермакова. Напомнили нас с Глебом. — Дядь Стёп, а как же солдатики? — крикнула я, направляясь к ним. — А у меня отпуск. Да и как я могу пропустить шашлыки у Макарыча на фоне моря? Ещё и на халяву, — со здоровецким басом хохотнул дядя и сделал большой глоток пива. — За это надо выпить, — провозгласил самый богатый человек из этой компании. — Ну, не при детях же, — с наигранным возмущением проговорил капитан в отпуске, а после взглянул на меня. — Подь сюды, Кристинка. Обниматься будем! С веселым смехом влетела в объятия дяди Стёпы. Отпила пенной жидкости из его кружки и переключилась на дядю Макара, что слегка закружил меня в своих объятиях. Приятно было видеть моих любимых дядюшек вместе. — Как добрались? Без происшествий? — спрашивает дядя Макар. Затем кивает на Глеба, притопывающего возле машины. — Друг твой? — Коллега и друг. А также верный боевой товарищ, — важно поправила его, подняв указательный палец вверх. — Глеб, хватит балду робкой девицы пинать! Не на смотринах всё-таки. Друг окатил меня сердитым взглядом и поплелся к нам. Было видно, что ему стало неловко от семейной встречи. Хотя, с дядей Стёпой он успел уже познакомиться. — Глеб, — представился парень, протягивая ладонь для пожатия. — Макар, — кивает Барский и пожимает руку друга. — Рад знакомству. И как вам здесь? Раньше бывали в наших местах? — Доводилось пару лет назад приезжать. — Так, предлагаю отметить ваш приезд нашим фирменным напитком. У меня имеется коньяк двадцатитрёхлетней выдержки, при изготовлении которого сам принимал участие, — решил дядя сблизиться самым известным народным способом. — Ой, пойду мясо посмотрю, а то угольки жевать будем, — проговорил дядя Стёпа, подмигивая мне. Все мы так «любили» разговоры о винограде. — Ну вот, это по-нашему, — довольно произносит Глеб, немного расслабившийся. Бедненький, так распереживался. — Так вы значит сечёте в изготовлении коньяка? Кристина много раз приносила напитки вашего бренда. Очень крутые. — У нас, Барских, любовь к этому напитку заложена генетически, — хохотнул родственник, кинув на меня хитрый взгляд. Стопроцентно будет выделываться. — Сейчас открываю виноградник сорта Фоль Бланш. Довольно тяжело было вырастить его здесь, ведь обычно можно встретить в Долине Луары во Франции. — Ну, круто, — кивает Глеб. Я же говорила, что будет выпендриваться! Дядя, хоть и аферюга продажная, но всегда будет фанатично предан «Бархатному Этюду». И естественно ему нужно показать, что вдалбливали в детстве насчет коньячного производства. Даже я умею различать по вкусу сорта виноградов и все они неимоверно кислые. Ну, те, что для производства коньяка. Для вин используются более сладкие ягоды. И всё же внутри затрепетала благодарность, что дядя Макар встретил тепло моего друга и предложил остановиться всем нам в его коттедже. Только Космос и Пчёла удалились в отель, проигнорировав щедрое предложение, как уже в такси мне позвонил муж и сообщил сей радостную новость. Ну и хрен с ними! Это же наш с Глебом отпуск. Даже вредный Ромыч благословил нашу поездку! Выпив терпковатый и прохладный после погреба алкоголь, я прикрыла глаза и растянулась в кресле. — Дядь, какая у меня комната? Хочу немного отдохнуть, — говорю я, поняв, что ещё немного и развалюсь на земле, выставив пузо солнцу, как кошка. — Второй этаж. Третья комната слева. — Дядя Макар немного замялся, почесав темный затылок. — У меня гостит подруга. У неё сложный период, так что будь с ней повежливее. — Окей. Это же твой дом, а значит твои правила, — пожала плечами я, направляясь к коттеджу. Внутри вовсю работали кондиционеры, поддерживающие комфортную температуру. Прислуга в светлых хлопковых одеждах медленно шествовала, занимаясь сервировкой стола или же поправляя подушки на песочно-бежевых диванах. Определенно мне нравится начало отпуска! Нет, можно было, конечно, поругаться на упрямца Космоса, но с ним время в Москве ещё наверстаю. В отличие от него, я работала год без отпуска, так что пускай соберет принципы в чемоданчик и смиренно молчит. Но как же я ошибалась, думая, что отпуск не станет лучше! Стоило подняться наверх и почти дойти до своей комнаты, как дверь напротив открылась. Внутри всё отмерло, когда встретилась взглядом с блестящими сапфировыми глазами. На меня смотрел призрак… но очень почему-то даже живой призрак! От шока чуть не выронила умыкнутое красное яблоко со стола. — А ты разве не того? — выпалила первое, что пришло на ум. Даже показательно провела большим пальцем по шее. — Почему-то именно такой реакции от тебя и ожидала, — усмехнулась девушка, откидывая кудрявую темную копну назад, что изумительно гармонировала с летящим платьем цвета морской волны. Да и вообще, подруга всегда была красивой женщиной. Но только красота это была всегда роковой. — Если будешь кричать «чур меня, чур», то глубоко в тебе разочаруюсь, Огнева. — Милочка, я столько видела покойников с судорогами, что последнее к чему прибегну, так к воплощению сцены из «Вия». С этими словами быстро подошла к ней и крепко обняла. Когда её теплые руки сомкнулись у меня сзади, то поняла, что не сошла с ума и Серебрякова Ядвига действительно жива. Отстранив от себя девушку, начала всматриваться в неё. Бледная, замудоханная и с перевязанной эластичными бинтами левой рукой, но далекая до состояния покойницы. Только… странно это. Почти два месяца назад газеты писали, что в аварии умерла она. Да я даже на похоронах была и с девчонками скидывалась на венок «От друзей»… а сейчас же была готова этот самый венок ей на голову натянуть! Видимо столь «говорящая» палитра эмоций впечатляюще отразилась на моём лице. — Так, Крис, я всё объясню, — ровным тоном говорит Ядвига. А затем мученически стонет: — Боже, как тебя вообще сюда занесло? То есть, мы ещё и ответ держать не желаем? Хотя, чего я удивляюсь? Нет в мире женщине подлей, чем та, что нарекли за глаза «Ягой»! — Меня-то? — у меня аж голос сел от негодования. — Тебя, обделенного совестью недотрупа, каким ураганным да целебным ветром отскребло от московского шоссе и занесло в Ялту? Да и ещё в дом моего злобного дяди! Мой голос набирал тон. Я не понимала, что происходит. Была в полном шоке, как в культурном, так и совершенно в некультурном, где так и рвались крепкие слова. И моя прямая, как линейка, натура требовала ответов в сию же секунду. — Дяди? — настала очередь её ошеломляться. Изящные темные брови слегка приподнялись. — Неожиданный поворот. Слушай, может, зайдём в комнату? Мне здесь неудобно говорить. — Ладно. Но если попытаешься надурить меня — волосы обкорнаю. Ты меня знаешь, Серебрякова, — грозно говорю, заходя в её спальню. Она закатывает глаза и прикрывает дверь за собой. Длинное платье колышется в такт её шагу, когда подходит к столику у балкона и наливает себе в стакан персикового сока. В таком наряде и с распущенными волосами девушка напоминала античную богиню из фильмов. Устроившись на стуле, закинула ногу на ногу и сложила руки на груди. Господи, как же я была зла на неё сейчас! — Ну, я жду. — Короче, это нужно было не мне, Крис. Не могу сказать, но в этой ситуации себе не принадлежу, — туманно отвечает Ядвига, усаживаясь напротив меня. Киваю, принимая ответ. Ясно, что в деле присутствуют кто-то из «верхов». Родись девушка мужчиной и на двадцать лет раньше, то место в КГБ — ей было бы обеспечено. Ядвига всегда оказывалась втянута в игры, где женщины считались биомусором, а она же неизменно вырывалась и становилась одной из фигур. Так что да, характер у неё совсем не рахат-лукум. — Никто не знает, что я жива. Даже Миша пока. И это должно оставаться так и дальше, — уже с нажимом добавляет она. Между длинными пальцами проворно танцевала серебряная монета с вычеканенным пауком посередине. От воспоминаний о нашем калеке-мошеннике стало совсем муторно на душе. Да, серьёзный и матёрый мальчик, чтобы пережить смерть лучшей подруги, но это не уменьшало его боли. Две недели назад консультировала его по некоторым вопросам. Ладно он, но ведь ещё были другие. — А как же Женя? Что сейчас с ним будет? — спросила я, обеспокоенная судьбой приемного сына подруги. Серебрякова мальчика обожала каждым атомом души, чтобы бросить. — Он под присмотром своих биологических отца и матери. Но я всё равно с ним увижусь, как только всё улажу, — произносит девушка, и её челюсти упрямо сжались вместе. — Что насчет Макара, то мы с ним давно знакомы. Он был моим психотерапевтом, пока не слинял из страны, как выяснилось недавно. Встретились в Питере пару дней назад. Он предложил мне погостить, а я не стала отказываться, так как для полного восстановления после больницы питерские условия не подходили… да и от муженька хотелось свалить. Я замолчала, осмысливая сказанное. Итоги оказались совсем неутешительными. Четыре года назад слышала о романе подруги с психотерапевтом и даже думала, что после её злоключений окажется с счастливым концом, а теперь… Оказывается мои дядя и подруга встречались. Нет, конечно, оба взрослые и, наверняка, вместе круто смотрелись, но… жуть-то какая. — Ты вышла замуж? — Стандартный брак по расчету. Я его терпеть не могу, зато издеваться нравится, — улыбается практически мечтательно она. Чисто по-человечески жалко того доходягу стало. — Считай, до финальной фазы в браке дошла сразу, — с сарказмом говорю. — И что, ты теперь с моим дядей в опять все эти шуры-муры?.. — Нет, конечно. Нам интересно друг с другом, как старым приятелям. Да и я беременна, чтобы предаваться порочным страстям, — уже светло улыбнулась Ядвига, отпивая сок из стакана. У меня отвисла челюсть после этой новости. Серебрякова и ребёнок?.. Нет, Женьку она растила, но не думала, что захочет сама родить с её постоянным участием в криминальных историях. — От мужа? — в шоке выпалила я. — Это самое страшное предположение, что я слышала. Беременной от Артурки? Боже упаси, такое только в кошмаре приснится! — Девушка расхохоталась, будто ничего в жизни смешнее не слышала. Но в синих глазах успела задержаться на секунду острая печаль. — От отца Жени, но это уже другая история. Налила себе тоже сока. Ё-моё, как скучно же я живу однако! Ни инсценирования смерти, бегства, идиота-мужа, беременности и отдыха в доме бывшего любовника. Нет, меня похитили и заставили выйти замуж, конечно, но мы с Холмогоровым вроде научились адекватно реагировать друг на друга. И на что я трачу лучшие годы жизни? — А мы приехали тоже к дяде по приглашению. Мой коллега, друг мужа и сам он. Да, недавно выскочила замуж под прицелами стволов и в церкви, но было прикольно. Дёшево и сердито. Кстати, выходила замуж в трусах и медицинском халате, — тоже решила поведать о своих изменениях в жизни. — Поздравляю. — Она поправляет волосы. — И кто стал мужем? — Ты его лучше меня знаешь. Космос. Упирался, как лев, но сдался под моими чарами, — пошутила я. Лицо Ядвиги тут же изменилось. — А с каким другом Космос приехал? Они будут здесь тоже жить? — быстро произнесла она, с опаской смотря на окна. Так-так, с чего вдруг такая реакция? Ничего не ответила ей, вздернув вопросительно бровь. Я, конечно, рада от всей души, что её смерть оказалась липовой. Но подруга опять что-то мутила, а дабы поддерживать её спектакль — мне нужна правда. Такова всегда была цена моей помощи. Честность — один из главных моих приоритетов, так как только она дарила надежду на доверие. Где её нет — значит и нет меня. — Огнева, пожалуйста, только не устраивай урок исповеди. Я терпеть этого не могу, — с мольбой в голосе произносит Ядвига. — Так отец Жени и твоего будущего ребёнка — это Витя Пчёлкин, верно? — Заметив замешательство на её лице и надутые красные губы, усмехнулась про себя. Можно было и догадаться. — И почему я должна буду хранить тайну и покрывать тебя? Одной нашей дружбы недостаточно, Серебрякова. — Так надо. Если всё вскроется раньше времени, то пострадают в первую очередь они. Да и знаешь, когда после твоей якобы «смерти», мужчина через неделю залезает на твою сестру, то его видеть как-то не хочется. — Её темные глаза сверкнули, а в словах зазвенела сталь. А-а, понятненько. Наши любимые женские обидки и методы а-ля «схлопочу, но проучу», но с другой стороны дружок Холмогорова тоже зря затрахивать горе полез на сестричку подруги. Но да ладно. Люди на то и люди, чтобы грешить да обжигаться, а потом жалеть. Нет, в морге — оно всё же понятнее, чем все эти любовные драмы. Производишь осмотр и вскрываешь, а там сразу ясно и что курил много, и что пил по-черному индивид. Не говоря о букете венерических ништяков. Просто вся картотека жизни человека перед глазами. — Твоя взяла, Ядвиг, — произношу со вздохом. — Но в последний раз.

***

— Неужели это мне? Закатываю глаза от умилительного тона Космоса, ещё так и не заглянувшего внутрь пакета. Он только открыл глаза в то время, как мы с Глебом успели побегать по побережью, позавтракать, съездить в Массандровский дворе и пообедать. Да, покушать с другом мы любим, так как редко это делаем на работе. Уже вечером было открытие виноградника. Запланирована помпезная программа вблизи участка, с которой дядя изрядно заморочился. Но не один. Вчера вечером застала их с Ядвигой у бассейна, обсуждающих фаер-шоу. Они о чем-то также посмеивались и кажется вполне неплохо проводили время. Глеб же отметил, что у моего дяди есть вкус не только в алкоголе. Пришлось его тут же осадить, что этот выбор — Патриция Рудольфовна морально не вывезет. — Нет, Вите. Пришла просто похвастаться, — ехидно улыбаюсь. Мужчина с укоризной на меня посмотрел. — Да открывай уже! Хочу увидеть твоё лицо. — Там что, печень Пчёлы? — хохотнул Космос. А затем протер сонно глаза и вытащил пакет. — Руба-а-ашка. Ты же моя золотая, Огнева. Что бы я без тебя делал? Отвешиваю ему подзатыльник по лохматой голове. Космос со смехом потирает пострадавший участок черепа от моей огневской и могучей ладони. — Заткнись. Вернее, скажи сначала: «спасибо. Ты прелесть», а потом заткнись, — сердито заявляю я, усаживаясь на кушетку. — Спасибо, сэр… то есть, мэм. — Придурок, — качаю головой я. Космос улыбнулся, бросив мне стаканчик подтаявшего мороженого. Не стала отказываться от сладости и открыла упаковку, наблюдая, как он снимает с себя свою рубашку. Я чуть от восторга не запищала, поняв, что с размером и цветом не прогадала. Да и кажется самому Космосу тоже понравилось. С его темной шевелюрой и светлыми брюками бирюзовый цвет лучше сочетался, чем с синей плотной рубашкой. — Ля, а ты оказывается у меня красавчик, — игриво протянула я, поднимаясь с кушетки. — Смотри, как бы, девушки не кричали вслед теперь: «мужчина, а не прокатите на своём аттракционе?» — Огнева, ты меня поражаешь. Твои подкаты прямо вообще на грани пошлости. А мне папа не разрешает с такими нехорошими тётями водиться, — произносит Космос, с деланной скромностью отличницы-первокурсницы потупив взгляд. — Так что, дамочка, держите себя в руках. Я из приличной семьи. Цокаю языком, упирая руки в бока. Господи, какой же он дурак. — Так ты же сам меня провоцируешь, малыш. Все вы приличные сначала ломаетесь, а потом скребетесь в мои двери, как коты, чтобы тётушка Кристина вас приласкала, — с придыханием говорю, стараясь точно спародировать тон сексуального маньяка… или любого из мужиков, что не принимают слова «нет». И всё. Космоса после этого можно было уносить спокойно. Он повалился на пол, где то гоготал, как лось, то завывал. Да и я сама упала к нему, хохоча во весь голос. Ну да, совратительница из меня так себе. И одна маленькая поправочка: дураки мы оба всё-таки. Посмеиваясь и аккуратно удерживая мороженое за вафельный стаканчик, прислонилась к стене. Красный Космос подполз ближе ко мне и укусил половину лакомства в руке. Фыркнув, тоже последовала его примеру, а то ещё два укуса знатной холмогоровской пасти и мне ничего не достанется. — А вообще спасибо. Я честно тронут, — произносит он, картинным жестом приложив руку к груди. Издевается гад, но видно, что всё равно приятно ему до чертиков. Уголки моих губ дрогнули в улыбке. Закинув свои ноги поверх его, потрепала по щеке мужчину и скрипучим голосом проворковала: — Ну так, кто о тебе ещё, голубчик, позаботится, как не тётушка Кристинка? — Обменявшись с ним озорными взглядами, мило дополняю уже нормальным голосом: — А ещё я жутко люблю тратить деньги. — Оно и видно. Кстати, у меня тоже есть для тебя небольшой подарок! — вдруг воскликнул он, перетягиваясь к дорожной сумке и извлекая из неё небольшую красную коробку с золотым бантом. — Я же тебе ничего на днюху не дарил, так что вот. Увидел и сразу подумал о тебе. Заинтригованная я впихнула ему остатки мороженого в рот, облизнула пальцы от сладости и взяла лёгкую по весу коробку в руки. Внутри оказалось нечто черное и матерчатое. Водолазка, кажется. Спустя секунду вспышка моего хохота пронеслась по периметру номера. На груди была сочно-кровавая подтекшая надпись «Ещё слово и упакую в чемодан». Для кого-то это была дикость, но у нас в морге «чемоданами» называли гробы. — Я. Блин. В восторге, — заявила я с сияющими глазами и быстро чмокнула Космоса в щеку, прикладывая к себе его подарок. — Мне теперь все в центре обзавидуются! Буду носить на работе, а то интерны и практиканты меня достали. — Слышал. Нажаловались, что вы с Глебом окончательно сдвинулись в «своём тупом склепе» и заставляете их быть компьютерными персонажами, — сдал своих подельников Космос, закидывая руку мне за шею. Что? Эти тараканы скудоумия ещё и жалуются на нас посторонним? Кажется, шести раундов «Мортала Комбата» им было мало. Ну я им устрою послезавтра Апокалипсис БЗМ! На всю жизнь набальзамируют трупнины. — Тебе отец не звонил? — вдруг серьёзно спросил он. — Мой или твой? — Твой. — Нет. — Я тихонько вздыхаю, положив голову ему на грудь. — На самом деле, так жутко каждый раз. Папа был в Чехословакии, когда я ещё не родилась. А потом в Афгане. Последние семь лет войны до восемьдесят девятого. У бойцов есть такое суеверие, если не умрёшь в первом бою, то дальше либо хуже будет или доберешься до конца. А теперь конфликт с Чечней… — Подожди, то есть ты семь лет без папы жила? — удивленно проговорил Космос. Его брови всё также оставались хмурыми при слове «Чечня». — Такова военная служба. А как ты думаешь получают генеральские погоны? — сухо спрашиваю я. — Он даже на похороны мамы не смог вырваться, но это не его вина. Так что за мной приглядывал дядя Макар до его приезда. Я поэтому настояла на том, чтобы ты приехал и с ним лучше познакомился. Космос на это лишь только плотнее сжал челюсти вместе. Угу, значит нет. Стоило выяснить в чем причины их вражды. Хотя, кажется, воевал только Космос, что удивительно. Вроде, они оба из одной среды обитания. — Не хочу о твоём дяде говорить сейчас. Крис, а может… — многозначительным и томным голосом протягивает он, проводя ладонью вверх по моей ноге к краю джинсовых шортов. Я вскинула резкий взгляд на него, еле сдерживаясь, чтобы не упаковать в «чемодан», блин. И глаза главное такие невинные-преневинные у Холмогорова, что хоть сейчас посылай по подъездам с ведёрком для пожертвований! — Офонарел? Я тут родителей вспоминаю по твоей наводке, не хватает только бабушки и Дашки в придачу под грустный медлячок, а ты тут со своим «трах-дибидохом» лезешь, — возмутилась я, гордо перекладывая его руку на ремень брюк. — Сам с собой предавайся блуду, а я вообще-то хотела ещё погулять. Думала, что с тобой. — Жестокая ты женщина, — вздыхает Космос, а затем сделал вид, что убирает с моего плеча пылинки и быстро касается губами обнаженной кожи. — Хорошо! Только учти, что Витя тоже с нами. А он злой со своим похмельем. Да, Холмогоров как-то упоминал, что друг страдал и пил от потери женщины. Кто же знал, что ею оказалась Ядвига? Нет, я видела год назад их вместе на игре в футбол, но думала, что просто такая встреча одноклассников у них. — А мы поедем в Топловский женский монастырь. На красоты полюбуемся, пофоткаемся, шашлыки на территории покушаем, Глебу подыщем знойную деву в рясе. Глядишь, и Витюша твой кого-нибудь себе найдёт, — весело сказала я. — Ты чё, хочешь, чтобы популяция невест Господа резко сократилась? Хотя, сам скоро буду, как монашка с твоими проверками на выдержку, — заржал Холмогоров, поднимаясь с пола и помогая мне подняться. — Честно, а мне нравится идея. Давно мечтал посмотреть на то, как Пчёла будет подкатывать к монахиням. — О, точно! Я убрала подарок Космоса в рюкзак, вытащила видеокамеру и направила объектив в его сторону. Мужчина, посмеиваясь, принялся приводить себя в порядок. Мне было приятно видеть его впервые без строгих и мрачных костюмов, а в обычной легкой одежде отдыхающего туриста. — Осень тысяча девятьсот девяносто четвёртого года! Сейчас мы находимся в отеле «Гнездо» и терпеливо ожидаем, пока Космос Юрьевич приведет себя в порядок. Неужели он готовится к брачному сезону? — Вот только попробуй меня назвать самцом гамадрила, Огнева, и я за себя не ручаюсь, — тут же погрозил кулаком Космос, поправляя воротник рубашки. — Ты сам с этим превосходно справился. Но гонорар наша студия вам теперь не заплатит. — Тогда я подам в суд, — гордо ответил он и шлёпнул меня по ягодице, стоило мне подойти ближе. Тут же ответила на это варварское действие снова крепким подзатыльником по светлой головушке муженька. — Ай! Из номера мы вышли по крайней мере эпично. У меня рюкзак на спине, сама я на спине Космоса, которого обнимаю одной рукой за шею, а второй удерживая видеокамеру на его плече, а сам же Холмогоров шутил, что теперь ему, наконец, удалось побывать между ног суровой женщины из склепа, за что чуть не оказался удушенным. Как можно одновременно так смешить и бесить меня? Пчёле, как и его даме, наш бесцеремонный приход не понравился. Говорила же Космосу, что надо стучаться, а не пинать дверь с ноги! Обнаженная девушка испуганно завизжала, попытавшись прикрыться простыней, а сам Витя выронил сигарету на одеяло, едва не спалив постель. В общем, да. Наш поход в монастырь сразу стал незабываемым. — Идиоты, мать вашу. Да хватит меня уже снимать! — рявкает Пчёла, когда направила на него камеру. В солнечном свете и с красными глазами после бессонной ночи парень выглядел, как жертва какой-то моральной пытки. Я прыскаю со смеху и направляю объектив камеры на себя, сказав: — Если вы думаете, что в номере отеля слишком скучно, то свяжитесь с Виктором Пчёлкиным. Незабываемый досуг вам и вашей половине обеспечен. Записывайте номер… Эу, кроватный мальчик, у тебя какой номер? Глеб качает головой и поправляет панаму на голове, пока Космос обнимался в моим рюкзаком и беззвучно смеялся в него. Всю дорогу до монастыря мы с Пчёлой переругивались. Нет, ругался он, так как мудак, а я лишь немного играла на его нервах. Грех этого не сделать. — Ещё слово и кто-то свяжется с апостолом Петром, — ядовито парировал он, прищуривая свои злые и несчастные после похмелья глаза. — Чё ты опять жужжишь-то? Это же на память всё-таки. Да и Кристина не виновата, что ты баб своих вовремя не выпроваживаешь, — встал на мою защиту Космос, сжимая мою руку в своей. Хотя, по виду, сам Холмогоров тоже был жутко доволен своей выходкой. Я победно улыбнулась и, встав на носочки, быстро поцеловала Космоса в мягкие губы. Как говорится, такие подвиги должны быть вознаграждены! Пчёла закатил глаза и мрачно кинул: — Да пошли вы оба со своей памятью, блин. — Может, хватит ссориться-то? Всё-таки, в святом месте ходим, — решил сыграть роль кота Леопольда Глеб, встав между мной и Пчёлкиным. — Чё мы вообще сюда припёрлись? — пробормотал Витя, а после проводил долгим взглядом миловидную девушку в черном платье послушницы. В то время, как мой друг оставался безразличен ко всему, кроме архитектуры и природы! Со вздохом украдкой передала Космосу пару купюр, которые тот быстро спрятал в кармане брюк. Спор есть спор, как говорится. Вот Глеб! Привела его к злачным местам, а в итоге: первым доказал свою заинтересованность в праведных девушках Пчёла, как предсказывал Космос. И как теперь рассказать Патриции Рудольфовне о такой ужасной новости?

***

Космос не мог поверить, что Кристина всё-таки его затащила на открытие виноградника. В большинстве он никого не знал из присутствующих, да и сама девушка призналась, что тоже собравшееся общество ей мало знакомо. Решили договориться, что побудут всего пару часов для приличия и уедут. Конечно, такой мини-отдых ему понравился после армейских будней. И всё же ему не терпелось быстрее вернуться в Москву. Утром заниматься делами «Курс Инвест», вечером заезжать за Огневой на работу и проводить время вместе. Может, даже Дашка будет приходить к ним в гости по вечерам. Кристина будет играть на гитаре, а они с девочкой петь какие-нибудь легкомысленные песни. Ему правда было с кем-то впервые так легко, интересно и весело, что не до конца верилось. Будто это его странный, но такой потрясающий сон. Взбалмошный Холмогоров даже подумывал по приезду отца Кристины в Москву — сделать девушке настоящее предложение. Да, с кольцом и цветами! Когда он поделился этими планами с Пчёлой, то тот его неожиданно поддержал. Сейчас он сидел в тени деревьев на скамейке и курил, наблюдая, как Глеб с Кристиной стоят возле фуршета и набирают еду в широкие белые тарелки. У него в груди потеплело, когда осознал, что вторая тарелка в руке девушки явно предназначалась для него. В бежевом легком платье длины миди и с заколотыми назад темными волосами она выглядела такой хорошенькой, что Космосу постоянно хотелось к ней прикасаться. — Развлекаетесь? Космос сморщился от насмешливого голоса афериста. — Чё вам надо? — враждебно поинтересовался он. — Как хозяин праздника, я обязан следить, чтобы каждому гостю было весело, — произносит Макар, протягивая ему бокал с коньяком. — И подрабатываете заодно официантом? — едко бросает Космос, делая глоток алкоголя. — Не понимаю вашего пренебрежения к подобной работе, — отвечает холодно Барский, усаживаясь рядом на скамейку. Заметив взгляд Космоса на племянницу, он с издевкой полюбопытствовал: — Вы не рассказали Кристине, что скоро вернётся её отец, верно? Да и о нашем неприятном знакомстве четыре года назад тоже. — Может, хватит делать мне мозг? Чё ты пристал-то ко мне? — разозлился Космос. Барский коротко рассмеялся и сделал глоток напитка из бокала. Тёмно-зелёные глаза искрили льдом, пока он опустошал содержимое из хрустального сосуда. — Мальчик, это ты в мою семью лезешь. А ещё ты мне очень не нравишься, так почему я обязан тебя терпеть? — уже без намека на вежливость процедил Макар, а после кивнул в сторону Кристины с другом. — Скажи честно, вот чё ты ей можешь дать-то? Ты, понтовая блатная отрыжка, умеешь хоть что-то в жизни, помимо занюхивания кокса, козыряния именем и махания пистолетом? Ты же даже ей правду не говоришь о своём пристрастии, так как трус обыкновенный. Космос ощутил, как гнев ударил ему в голову. Их встреча в туалете в военной части стала угрозой для его брака, который ему хотелось сохранить. Не выдержав стольких недель без успокоительного порошка, мужчина решил закинуться дозой, но тут-то его и настигла карма в виде Макара Барского, надумавшего познакомиться с мужем любимой племянницы. Оба оказались разочарованными этой встречей. — А если я её люблю? — дерзко спросил Космос и поднялся резко с места, но пошатнулся и схватился за спинку скамейки. Голова закружилась с фантастической скоростью. В каком-то парализующем ужасе Холмогоров ощутил онемевшие губы и кончик языка. Теплое чувство эйфории взлетело ввысь, взрываясь в голове разноцветным калейдоскопом. Такое знакомое и уже родное чувство легкости. — Любовь обычно скоротечна. Но ты сам скоро это поймёшь, — жестко улыбается Макар, застегивая пуговицу на серой жилетке и глядя на золотые часы на запястье. — Да, крепко уже сидишь на дури. Пятнадцать минут пришлось ждать, пока подействует. Перед глазами Космоса пронеслись отрывки, как к нему подходили официанты и предлагала напитки. Тогда он думал, что просто персонал такой услужливый, а оказывается эта тварь его накачивала всё это время наркотой! А Огнева точно просечёт в чём суть, когда его увидит. — Ну ты и сука, — выплюнул Космос, еле сдерживаясь, чтобы не броситься на родственника жены с кулаками. Как назло, девушка сама направлялась к ним, отчего паника забилась в нём. Он уже видел перед глазами, как улыбка сходит с её губ, а в бархатисто-карих глазах раскрывается разочарование. — Я ускоряю процесс неизбежного, чтобы племянница уехала в Берлин с чистой совестью без очередной нарко-истории в биографии. Да и всем нам приходиться быть в чём-то сволочами, — хмыкает Барский, надменно глядя на него. Но торжество с лица Макара слетело, когда кто-то выругался: — Чёрт возьми! Они обернулись в тот момент, когда тарелки уже разбились на покрытой плитами дорожке, а Пчёла подхватил на руки Кристину. Кажется, оба направлялись к ним в стремлении узнать о сути их беседы. Прекративший общаться с блондинкой в синем платье, Глеб тоже поспешил к подруге. — Что с ней? — спросил обеспокоенно Барский, вмиг оказываясь рядом с девушкой и убирая прядки с бледного лица. Затем сделал знак официантам, чтобы убрали на дорожке осколки и упавшую еду. — Не знаю. Шла, бубнила себе под нос что-то, а потом резко начала заваливаться, — проговорил Пчёла, продолжая удерживать Огневу на руках. Заметив приближение Космоса, Витя было облегченно выдохнул, намереваясь передать законную ношу другу. Спустя секунду он уже отказался от этой идеи и зло поджал полные губы, когда Холмогоров, посмеиваясь, попытался отобрать совок с метлой у официанта. — Блин, кажется давление упало, — выругался Глеб. — У неё бывают такие резкие перепады. Мы, наверное, поедем домой. — Хорошо, — кивает Барский, оглядываясь на толпящихся людей в шатре с некой досадой. — Я с вами, — произнёс Космос, пытаясь взять девушку с рук Пчёлы. — Эй, ну ты чё, Вить? Это же моя жена. Буду с ней, пока не станет лучше, а потом уеду. Пчёла пронзил друга испепеляющим взглядом, а затем, прикрыв собой Космоса от глаз напрягшегося Глеба, тихо прорычал: — Ты свихнулся, Кос? В отель поедешь сейчас же! — Оглянувшись на наблюдающего за разворачивающийся сценой Барского, Пчёла скрежетнул зубами. Ясно, что дядя девушки приложил свою лапу к состоянию Космоса от «большой любви». — Если Огнева увидит тебя в таком состоянии — таких лютых пиздячек пропишет и только в лучшем случае. Хочешь, чтобы этого добился Барский? В моменты, когда Космос оказывался под дозой, то часто напоминал безрассудного ребёнка с пушкой. Вроде и смешно, и злость берет, но становится и грустно, что добровольно сел на этот крючок. Пчёла не понимал иногда, что ему было нужно. И хоть он недолюбливал Огневу, но при её появлении друг хоть старался не скатываться в отъявленного наркошу. — Не хочу, но как же Кристина… — пробормотал Космос, проводя бережно пальцами по лицу бессознательной девушки. — Вы что там её хороните уже? — раздался недовольный голос работника морга. — Не смейте. Ромыч нас убьёт, если вернемся неполным составом. — Да отвезу её сам вместе с Глебом, понял? Всё будет в порядке, раз такое у неё уже было. Вали отсюда давай, пока не очнулась, — раздраженно говорит Пчёла другу и подхватывает крепче девушку, а затем кивает Глебу, не сводящего подозрительного взгляда с них. — Космосу тоже плохо стало просто. Поехали.