Я бежала со всех сил, чтобы прибежать в твои объятия.

Любовь – это восхитительный обман, на который человек соглашается по доброй воле, а потом страдает, вытаскивая окровавленный нож с сердца. *** Ножками опустившись в холодную воду, Ванда задрала голову, направляя взгляд на небо. На часах пробило уже 4 утра. Сигарета в руках уже почти вся иссякла. Максимофф никогда не курила, но после последних событий, что-то явно подтолкнуло девушку к необдуманным действиям. Снова бессонная ночь и выплаканные слезы. Но это все не имело никакого значения...Получив ответ, которого девушка так сильно боялась, желание на все свелось к нулю, снова. Вода забирает от нас все плохое. Раздирает, но в последствие лечит раны. Сколько бы времени не прошло, море или же океан всегда будет ждать тебя, все в том же месте, все с тем же закатным горизонтом. Так хочется оставить все на суше и пробежаться босиком по шершавому песку, ощущая ступнями пену теплых волн. Ещё бы, это скорее детская мечта, наверно, она ею и останется..Когда костёр потрескивает своими углями и позволяет согреть руки у ночного побережья. Сырость и пламя, отголоски моей души переплетаются передо мной в одно течение. Вся эта ваша любовь — это наркотик. Поначалу возникает эйфория, легкость чувство полного растворения. На следующий день тебе хочется ещё, начинается ломка. Выворачивает наизнанку и ты кричишь от недостатка тех самых слов. Ты просыпаешься в то самое роковое утро и хочешь побежать со словами. — Я люблю тебя. Ты пока не успела втянуться, но, хоть ощущение тебе нравится, ты уверена, что сможешь в любой момент обойтись без них. Ты думаешь о любимом человеке две минуты, но забываешь ее три часа. Постепенно ты привыкаешь..падаешь в полную зависимость? Нет, это не зависимость. Это чувства. И тогда ты думаешь о ней три часа на две минуты, если ее нет рядом, ты испытываешь то же, что наркоман, лишённый очередной порции препарата. В такие минуты, как тот же наркоман, который ради дозы способен пойти на грабеж, на убийство, ты готов на всё ради любви. Но не сейчас. Я устала пытаться вставать, а потом снова падать. Затушив окурок, ведьма поднялась с причала, забирая свою одежду и направляясь в дом. На кухне она увидела стоящую Романофф, которая, судя по всему, так же не могла уснуть и наблюдала за Вандой стоя у окна. Стоило ведьме переступить порог, как она услышала претензии доносившийся с кухни — В следующий раз ты будешь бегать у меня 50 кругов, если тебе так курить хочется и нечем заняться. Шатенка проигнорировав полностью рыжеволосую, поднялась в комнату, закрывая ее на ключ. Запись #6 Воспоминания — словно выцветшая картина. Некоторыми мы дорожим, другие причиняют нам боль. После слов Наташи мое тело охватила паника и страх, будто весь мир, который был мною создан - разрушен. Я сама все создала, я сама все и разрушила. Люди ведь не умеют разговаривать. Они отвечают вопросом на вопрос, уходят от изначальной сути, настаивают на своем, шутят не к месту или слишком серьёзничают. Если бы люди умели разговаривать, можно было бы столько всего обсудить, но вместо этого мы кидаемся словами, словно камнями, оставляя на теле друг друга синяки. Кто сильнее ударит, тот и выиграл. Дело ли только в выиграше? Я бегаю от нее, теперь только так. Я не могу смотреть ей в глаза, мне стыдно после сказанных мною признаний. Я показала слабость, тем самым, поставив себя в ее глазах уязвимой. Меня, черт возьми, не покидают мысли, что Наташа - это очередной урок. Ещё один человек, который научит меня чему-то, а потом, в итоге, я не смогу удержать ее. И это не сомнение и я не сомневаюсь в том, что у нас есть. Я боюсь потерять ее. Сколько потерь в этой жизни еще может быть? Достаточно людей пришло и ушло. Теперь я смотрю на восходящее солнце за окном и хочу загадать желание, но все, что я говорю, это.. — Я готова принять пулю, закрыв тебя собой. Но, прошу, не будь той, кто нажмет на курок.. *** Сев в машину и собираясь уже уехать с этого дома, Максимофф уселась за переднее сиденье, перед этим положив подушку рядом с собой. Романова открыла дверь водительского сиденья, поглядывая в сторону ведьмы — Ты как?.. — Поехали отсюда, пожалуйста. — тихонько проговорив эту фразу, Наташа лишь опустила свой взгляд, усаживаясь за руль — Ванда, послушай.. — Нет, Наташа, мы обо всем поговорили, я все поняла — отвернувшись к окну, Ванда уместилась на подушке прикрывая глаза и пытаясь заснуть, ведь вся ночь ушла на раздумья и похождения вдоль воды. Можно ли потонуть в глазах, наполненных зеленью, запахом лесного отражения и нежнейшим дождем? Яркими красками и спокойствием. Да. Иногда зелёные глаза, исправлюсь, глаза, сравнимые с жизнью, с возрождением и самым ласковым, самым аккуратным, милым моему сердцу утешением, смешанным с покоем - действительно соотносимы с дождем. Она касалась меня не касаясь. Стоило ей посмотреть на меня и произнести мое имя, как внутри все сжималось. Стоило ей коснутся меня, как все остальное переставало иметь значение. Стоило ей лечь со мной рядом в ту самую первую ночь, как я поняла, что хочу видеть ее рядом с собой, когда ложусь спать и когда просыпаюсь. Я поняла, что хочу желать ей спокойной ночи и доброго утра. Я хочу знать, что смогу проснуться и подтянуться к ней за объятиями и сказать, как рада, что она рядом. Но пока она лишь знает о влюбленности. И, скорее всего, это была моя самая большая ошибка.. По сей день, с того момента, я продолжаю растворяться в дожде ее глаз. В том самом созвездии ее глаз, а их там миллиарды, и полюбила я каждую без исключения, без надежды когда-то разлюбить. Возможно, это чувство чертовой влюбленности, идеализации, романтизации пройдет. Я не знаю. Я тону в очах, имеющих для меня жизнь. И не знаю, хорошо ли это или плохо. Мне не рассказывали о том, какого это любить. Любить не брата, маму или папу, а человека, который вихрем ворвался в мою жизнь, перевернув ее с ног на голову, рассказывая о том, как поступить лучше и оберегая. Я не люблю ее ни сердцем, ни разумом. Я люблю ее всей душой, на случай, если мой разум забудется и мое сердце остановится. Пускай это все останется тем самым секретом, который я буду хранить в шкатулочке столько, сколько потребуется.. Проезжая мимо того самого поля полным лаванды, оно уже выглядело не так как раньше. Словно какая-то часть меня умерла в том доме и сейчас на все смотрит через призму черно-белого фильма. Ужасно сравнивать человека с кем-либо, особенно с животными. Но есть одна вещь, которая познается только в таком сравнении. Если приблизиться к раненому животному, оно поведет себя непредсказуемо, ведь так? Люди с эмоциональными ранами поступают так же. Боюсь, что стоит ко мне подойти - я больше никого к себе не подпущу. Каждый раз обжигаясь и смотря на свои же раны, я позволяю наносить удары ещё и ещё. Один за другим. Увидев как Максимофф заснула под звуки дождя пробегающим за окном, Наташа сильнее сжала руль, продолжая следить за дорогой и обдумывать все то, что произошло в эти дни. [От лица Наташи] Привязанность - ужасная штука. Особенно, когда она идёт к тому, кто является спасателем. Я как сейчас помню её глаза, которые были полны страхом, стоило мне протянуть руку этой девушке. Я вижу, как ей было одиноко, когда мы сидели в большой компании, где все смеются, кроме нее. И она смотрит куда-то вдаль, пытаясь найти своё безопасное место, но его нет..ты пытаешься так сильно его найти, заворачиваясь в одеяло, в объятия, во что угодно, потому что так сильно больно. Я знаю какого тебе, Ванда..Но все, что я могу дать тебе - обещание, что никто тебя больше не тронет.. Иронично выходит, все, кто во тьме - всегда ищут свет. Но найдя его, они слепнут от его сияния. И они чувствуют боль. Такова истина. Однажды кто-то сожжёт твои глаза сиянием истины и ты познаешь вечную тьму снова, Ванда.. За все ведь нужно платить, не так ли? Даже за то, что хочешь быть счастливым. Завернув на очередном повороте, девушки уже подъезжали к базе. Мысли вихрем врощались в голове рыжеволосой, словно, было предчувствие чего-то важного, но в то же время плохого. Спустить на «нет» собственную интуицию она могла, но почему-то не стала этого делать. [База Щита] Приехав на место и припарковав машину, Наташа аккуратно дотронулась до шатенки, поглаживая ее по спине. — Хэй..мы приехали Максимофф заснула слишком крепко после длинной ночи, что было уже понятно после того, как ведьма не реагировала на лёгкие прикосновения. — Чудо, просыпайся..— уже дотронувшись до ладони ведьмы, что была достаточно холодная, та начала ёрзать на месте — Тебе холодно было и ты ничего ещё не сказала.. Ванда приоткрыла глаза, часто проморгав, сразу оглядывая местность, а после остановила свой взгляд на рыжеволосой. — Прости я..крепко уснула, просто.. — Ночью надо спать, ребенок, а не шастать где попало. — отпустив ладонь девушки, агентесса улыбнулась и накрыла ту пледом, достав его с задних кресел. — И прекращай извиняться. Максимофф натянула рукава на свои руки, таким образом пытаясь согреться?..Так бы подумал каждый, кто первый раз увидел Ванду, но не Наташа. Этот жест не остался незамеченным со стороны Романовой. Она прекрасно понимала, что это означает: тревожность, нервозность, страх. Чего она снова боится?.. — Нат..— тихо начала шатенка. — Моя эмоциональность порой скачет быстрее, чем люди успевают дышать, потому я.. Романофф протянула вновь свою руку и обхватила ее ладонь в знак поддержки — Тебе не надо переживать находясь рядом со мной, зла я не желаю тебе. Мои слова тогда у озера, не самое лучшее, что могло слететь с моего языка. Это было грубо, прямо и слишком.. неправильно по отношению к тебе. Ведь там нет твоей вины. Нет твоей вины в том, что случилось с нами. Максимофф облегчённо выдохнула — Наталья Романофф..Вы единственный человек, за все мои 18 лет, кто признает то свою неправоту. На лице рыжеволосой появляется улыбка — Свою неправоту я оговариваю только с тобой, Ванда. Потому, я бы хотела, чтоб мы встретились с тобой через пару часиков тут, в парке. Я просто..хочу провести это время с тобой. Ванда Максимофф, вы согласны прийти и поговорить со мной, ещё раз?.. — С каких пор мы так официально общаемся? — глаза ведьмы сщурились, но незаметная улыбка появилась так же на лице шатенки — С тех пор, как между нами вновь появилась пропасть, которую я хочу исправить и убрать. — Удивительный ты человек, Наташа. Я умею видеть людей насквозь, читать их мысли, видеть сознание и чувствовать их настроение, ауру, но..— потянувшись ладонью к скулам Наташи и проводя большим пальцем, ведьма продолжила — Но я не могу ничего увидеть с тобой. Ни-че-го. Ты не впускаешь меня, никого не впускаешь. Словно..у тебя закрыто все на десятки замков. — Ты же понимаешь, что это не должно касаться тебя?..Это то, что является моим, не обязательно заглядывать в лабиринт, если не уверена, что сможешь его пройти, Ванда Максимофф. — До встречи вечером, Наталья. — все, что было сказано девушкой. Убрав руку, Максимофф вышла с машины направляясь к себе в комнату Запись#7 Я мечтаю об одной вещи. Как однажды мы уедем. Я появлюсь на пороге твоего дома в любимой твоей рубашке и с огромным рюкзаком за спиной, словно ребенок собравшийся в поход. А ты, не задавая лишних вопросов, растаешь в счастливой улыбке и с возгласом: — наконец-то Пойдешь относить вещи. Мы доедем до Швейцарии и встретим рассвет на вершине горы, укрываясь от назойливого ветра. Познакомимся с бродячим щеночком, где-нибудь среди районов города, скормим ему все наши запасы, в ответ получив его доброе и преданное сердце. Остановимся у берега моря или же океана. Заберёмся на крышу фургончика и, слушая родные мелодии Ланы, отдадимся мыслям о звездах и бесконечности. Мы поедем в Париж и познакомимся с местными уличными музыкантами и с ними заберёмся на одну из крыш парижского дома, чтобы любоваться эйфелевой башней на фоне красного заката. В декабре мы посетим зимний фестиваль и встретим людей, которые однажды скажут нам «Следуйте за своими мечтами, не смотря ни на что». Я улыбнусь взяв тебя за руку и мое сердце пробьёт ещё один кульбит. Знали бы эти люди о том, что моя мечта ты..Что следуя за тобой я остаюсь самым счастливым человеком. Мы с тобой потеряем счёт времени, забудем о днях недели, сотрем из нашей жизни «завтра» и всецело посвятим себя сегодняшнему дню. И в один прекрасный день, мы поймём, что взяли от жизни всё и не могли бы стать счастливее ни в одном из сотен других путей. Я надеюсь, однажды , мы уедем вместе... [Вечер. Парк] Максимофф вышла на улицу уже лицезрея Романову сидящую на лавочке. Присев рядом с ней, ведьма обратила внимание на закат, который виднелся с их ракурса. — Ты знала, что в это время тут будет такой прекрасный вид?..— тихонько спросила шатенка — Нет, это просто совпадение, Ванда. Скорее, прекрасный вид это не только закат, за которым мы сейчас наблюдаем. Прекрасный вид - это когда ты спишь. Спокойно спишь. — Я сплю спокойно только потому что ты рядом, Наталья, было б все иначе..я бы вряд-ли смогла — Ребенок..— вновь искренний смех, в котором нет упрека, нет сарказма, а лишь искренняя радость — Прости меня, Нат, я не хотела, чтоб все так вышло.. — Меня тоже, Ванда, прости. Нам стоит разобраться в себе и.. — Без «и». Нам стоит разобраться в себе. Просто это порой сложнее, чем кажется. — Да. — Твои замки, Наташа, это самое дорогое, что у тебя есть. Это воспоминания, неважно, плохие или хорошие, ты в праве их беречь и не говорить о них. Но я хочу, чтоб ты знала, что..— прикусив нижнюю губу, Ванда протянула росточек лаванды. — Я всегда рядом. Неважно где и как, всегда. И если когда-нибудь та самая пропасть между нами сократится, я буду ждать этого момента. Лаванду стоит высаживать только на открытых, хорошо прогреваемых солнцем участках, ты знала? В темных местах, там где влажная и рыхлая земля она расти не будет. Одиночество, темнота и неспособная для жизни земля - убивает это растение. Подумай об этом на досуге. Рыжеволосая внимательно оглядела Максимофф, пытаясь вникнуть в каждое ее слово и провести параллели. — Ты удивительная, ведьмочка. Я запомню это. — протянув ладонь, Наташа забрала растения себе, аккуратно запрятав в руках Ветер стал холоднее, а небо стемнело из-за туч, которые двигались все быстрее и нагнетая дождливую погоду. — Тебе холодно?..— увидев , что ведьма слегка съежилась от ветра, Романова сняла с себя куртку, накидывая на плечи Максимофф — Так лучше? Шатенка кивнула, сильнее кутавшись в куртке рыжеволосой. Этот запах..просто сводил с ума, а само чувство тепла от этой вещи давало ощущение ее объятий. — Смотри..— указывая рукой на небо, ведьма увидела сквозь темные тучи то самое созвездие, которое они увидели, будучи дома у Романовой — Не знала, что для тебя звёзды так много значат, Ванда — Намного больше, чем ты себе представляешь. Подойдя к входным дверям базы, девушки остановились окидывая друг друга взглядом. Больно любить не взаимно, но ещё больнее пытаться погасить свои чувства. Поэтому, бейся за свои чувства. бейся, пока твои силы не будут на исходе. Бейся, пока не услышишь то самое заветное "я тоже тебя люблю". Но стоит ли оно все того?.. Улыбнувшись рыжеволосой, ведьма опустила свой взгляд — Тогда.. увидимся завтра?..Та поездка была запоминающейся, и в плохом и в хорошем смысле, но я была б не прочь провести ещё один вечер с тобой, Наталья. Романофф ехидно улыбнулась поправляя куртку на плечах ведьмы — Увидимся при следующем созвездии завтра, ведьмочка. Никто с них двоих не знал, что эта встреча состоится нескоро, а только через весь пройденный ад.. [Красная комната] – Вы кретины!!! – голос мужчины срывается на крик. – Вы не можете устранить одного человека! ОДНОГО!!! Резким движением он сметает всё со столы, пока агенты напротив дёргаются от каждого нового слова. – Ладно они, – Дрейков кидает взор полный отвращения на вдов, – Но ты... Шаг ближе, к шатену. – Ты чертов недоумок, Дмитрий! – его рука сжимается на вороте мужчины, – Она была в твоих руках. И ты ничего не сделал... – Г-генерал, я п-подстрелил её, я не знаю, к-как она... – Не знаешь? НЕ ЗНАЕШЬ?! – мужчина с силой отбрасывает в сторону Дмитрия, заставляя того повалиться на пол. – Я тоже не знаю! Я всё сделал, готовенькую тебе привел, только убей и наслаждайся, НО ВЫ ДАЖЕ ЭТОГО НЕ МОЖЕТЕ СДЕЛАТЬ!!! Он буквально рычал, его глаза давно налелись кровью, и кажется, что одно неверное движение и чей-то хребет сломается на пополам. – Сэр, она лучшая из нас, ей нет равных... – осмеливается возразить одна из вдов, смотря перед собой и не поднимая взгляд на него. – Нет равных?... – вдруг тихо начинает Дрейков, подходя ближе к инициатору звука. – У всех есть слабые места. И я направляю десятки вас, чтобы вы попали в это уязвимое место!!! Его рука сжимается на горле девушки, та не издаёт ни звука, только слезы скатываются по щекам. – Никчёмные и бездарне дряни. – мужчина отбрасывает брюнетку. Вдова падает на колени, прикасаясь холодными ладонями к воспалённой коже на шеи и равно глотая воздух. Никто больше не двигается и не пытается что-то сказать или же помочь. Их взоры наполнены животным страхом. – Выметайтесь отсюда! СЕЙЧАС ЖЕ!!! – Крик сопровождается сильным броском графина с водой о стену. Все тут же удаляются, а мужчина устало подносит пальцы к переносице, массируя. – Наташа... – Дрейков подходит ближе к выведенному изображению рыжеволосой. – Ты была всегда загадкой... Но даже у самой защищённой крепости, есть разломанный камень, и стоит нажать на него, как стены рухнут... Томно молвит мужчина, не отрывая взор от нефритовых глаз. Он так пристально изучает каждую её черту, будто видит впервые. Проходится по всем шрамам, зная их наизусть. Вскрывает папку за папкой её досье, пытаясь найти желанный плод, и кажется... – Приведите её ко мне, немедленно. – так резко произносит Дрейков, нажимая на красную кнопку. – Господин... Вы меня вызывали? – этот голос... Холодный и без дрожи. Острый профиль, показывающий то, насколько мышцы белокурой напряжены. – Ах, как же я люблю тебя... – с восхищением восклицает Дрейков, сокращая расстояние между вдовой и проводя по её скуле ладонью. Девушка не отдергивается, только покорно выдерживает эту лёгкую пытку. Всё внутри буквально выворачивается, когда он грубой и сухой кожей проводит по её нежной и мягкой. – Ты была всегда так покорна, ни то что она... Елена успевает только изогнуть бровь, задавая немой вопрос. – Тш, тш, тш... – теперь его пальцы касаются её губ, вынуждая молчать. – Я сам всё скажу. Пока лучше присядь, тебя будут ждать не очень хорошие вести. Он немного давит ей на плечи, а Белова с неким недоверием смотрит на кресло, но всё же садится, ни в праве сказать что-то в ответ. – Понимаешь... – начинает он, отходя от блондинки и начиная идти медленно вдоль своего стола, – Жизнь такая сложна штука... Единственное, что в ней прекрасно, так это то, что каждый получает по заслугам, не так ли? – Всё так, господин. – Всё всегда возвращается бумерангом... Так что, моя любимая девочка, пришел твой черёд возвращать долг. – на лице мужчины появляется едкая ухмылка. – Простите?... Возвращать?... Но у меня нет людей, чьей смерти желала бы именно я... – Ты в этом так уверенна? Тебя бросили, как котенка на обочину шоссе. Предали, избавились, словно от груза. – О ч-чем вы?... – вдова искренне не понимает, но волнение накатывает всё больше. – Скорее о ком, милая. – Дрейков усмехается и нажимает на ещё одну кнопку, к которой шёл всё это время. Резко оковы появляются на всём теле Беловой, впечатывая в кресло. – О твоей никчёмной сестре. – Ч-Что... Чт... Вы д-делае... – но ремень на шеи стягивается сильнее, душа. После грубые руки вводят пин код и, открывая ящик, забирают устройство, похожее на пистолет, только не для введения металла в плоть, а для чипа, блокирующего разум. – Неужели ты не хочешь убить её?... Отомстить?... – его наигранная жалость и шаги в сторону сидящей. – К-кого?... Я н-не... П-понимаю... – жалобно шипит Белова, всячески пытаясь избавиться от оков. – От Наташи, глупышка... – ладонь вновь касается белоснежной скулы, а губы трогает издевательская улыбка. Глаза же напротив.... Ах, что-то ломается в хрусталике, когда она слышит её имя, а осознание быстро начинает возвращаться, говоря о неизбежном. – П-прошу... Кого угодно, н-но не её... – во взоре застывают слезы. Мужчина с отвращением отдергивает руку, фыркая. – Вы всегда были жалким друг с другом. Как я сразу не догадался натравить вас... Давай я лучше расскажу тебе, как всё будет... DI-cron – это чип, который внедряли чуть ниже затылка. Он являлся неким блокатором сознания и зомбирующим устройством. Это было более усовершенствованное оружие, которое смог изобрести Дрейков. Вдовы были под его руководством, но единственное, что он видел - это их место нахождение, и до сих пор ли в бедре чип. Сейчас же ситуация была полностью под его контролем. Человек становился буквально марионеткой, все его мысли читались, зрение зеркалилось, Дрейков мог спокойно вывести на экран и сделать запись того, что видит его кукла. Но самое главное преимущество этого блокатора, так это полностью стертая память... Кусок жизни, когда в организме был DI-cron, удалялся. Бедолага не помнил совершенно ничего... Его голова разрывалася от адской боли, он чувствовал себя опустошено и изнеможденно, но никак не могу вспомнить... Дрейков это мог использовать только в двух случаях, когда отправлял вдов на слишком секретные объекты, и эту информацию должен был знать только он. Либо же, когда он находил их уязвимое место. У единиц, всё же остались родственники или близкие люди, к которым они были неравнодушны. Девушки порывались сбежать, скрыть, успеть спасти, но он был быстрее. Это было самое жесткое наказание. Он внедрял в их мозг чип и убивал их же руками дорогих людей, а после показывал на экране, как вдова наносила смертельные удары своей биологической матери. – Ты войдёшь к ней в доверие. Скажешь, как сильно скучала, и сейчас, когда свободна, вы вновь можете быть вместе. – Дрейков выдавливает из себя улыбку, продолжая утягивать ремни на теле девушки. – Нет, прошу... – молит Елена. – После, когда ты запудришь ей разум, отвезёшь в какое-нибудь безлюдное место, снимешь маску и скажешь, как ненавидишь, изобьешь до полусмерти. А знаешь, что самое забавное, она ведь не будет сопротивляться, ведь это ты, её "младшая сестрёнка". – он искажает обращение, акцентируя на этом внимание. – П-пожалуйста... – сердце Беловой сжимается сильнее от каждого нового предложения, а соленая жидкость уже скатывается по щекам. – Что "п-пожалуйста"?! Хватит мямлить! – рычит мужчина, нанося хорошую пощечину. – Заткнись и слушай. Ты вырубишь её и привезёшь домой... Едкий смех, заставляющий умереть всё внутри. Елена... Она... Она давно не давала волю чувствам, особенно после того, как Наташа ушла... Она избегала всё, что связано с Романовой. Да, чем они становились старше, тем меньше они пересекались, но порой хватало только родных зелёных глаза в строю напротив, чтобы блондинка успокаивалась. Конечно, она ненавидела, злилась, ей было неимоверно боль от того, что последний близкий человек её тоже бросил, но... Она любила, любила рыжеволосую такой детской и невинной любовь. Ведь, как бы мать не наказала своё дитя, оно всё равно будет бескорыстно и полными тепла глазами смотреть на неё. Так и тут. Елена любила Наташу, как бы не старалась ненавидеть. – Н-нет... Я не смогу... Никто не смог, а я одна тем более... – Ты лучшая. Ты всегда была в её тени, но теперь есть только ты. Докажи, что лучшая черная вдова. Уничтожь. Ты её Ахиллесова пята, так воткни наконец стрелу. – чеканит мужчина, грубо хватая Белову за волосы, обнажая шею и наставляя пистолет. – НЕТ, П-ПРОШУ!... – Голос срывается на крик, а чужие руки жмут на курок, внедряя устройство... *** [Воспоминания] – Нет, прошу!!! – жалобно хнычет девочка и тянет сестру за руку. – Таша, пожалуйста! Пожалуйста! Так яро молит малышка, смотря двумя большими омутами глаз на синеволосую девчонку, которая не может сдержать теплой улыбки. – Уже поздно. Солнце скоро зайдёт и мама будет переживать. – старшая говорит мягко, но в тоже время её голос чёток и серьёзен. А Елена понимает, что ни в силах перечить, но вот подавить на жалость... – Но мама знает, что я с тобой... – Это не отменяет того факта, что она будет волноваться. – Ну, Таш... – такой ужасно горький всхлип, – тут делают самые вкусные бургеры!!!... Белокурая разводит руками в стороны, стараясь максимально передать свой восторг. – Я умру, если не попробую... – малышка закрывает глаза руками, а Наташа смеётся, все же кладя велосипед и подходя ближе к сестре. Она приседает на корточки, дабы смотреть плутовке прямо в глаза и убирает её ладошки с лица. – Ты тут главный посетитель и пробовал ни один раз эти бургеры. К тому же, ты сейчас наешься и не будешь ужинать, а тут влетит уже мне. – Нет! – вдруг восклицает младшая. – Я буду ужинать! Чесслово!!! Я поделюсь с Бобби... – Бобби? – Романова усмехается, изгибая одну бровь, – Только не говори, что ты уже дала имя той дворняжке... Наташа закатывает глаза, а Лена недовольно топает ножкой, скрещивая руки на груди. – Он не дворняжка. – девочка хмурит бровки, осуждающе смотря на сестру. – Он принц голубых кровей, просто злая колдунья превратила его в лохматого пёсика. Романова заливается смехом только сильнее и в ответ получает двойную дозу недовольств. – Что смешного?! – Кто-то перечитал красавицы и чудовища... – её улыбка беззлобна, а глаза наполнены любовью, – Ребенок... – Я уже большая вообще-то. – её взгляд серьёзен, как никогда, но Наташу это забавляет только сильнее. – Бургер купишь сама себе, "большая"? – старшая победно улыбается, поднимаясь и возвращаясь к велосипеду, – Я тогда поеду, ты догоняй. В миг взгляд меняется. Два больших глаза начинают испуганно бегать и сверкать. – Т-таша?... – дрожащий голосок слетает с уст девочка, которая неотрывно смотрит на сестру. – Дорогу домой знаешь, если что твой принц тебе поможет. – Н-нет... Т-таша... П-пож-жалуйста... Не оставляй м-меня тут о-одну... – по щекам начинают стекать соленые дорожки из горьких слез и она начинает тереть глазки своими маленькими кулачками. – Мммммм... Я тебя искусаю... – Наташа тут же слезает и подхватывает сестру на руки, – Глупышка... Пошли уже выберем этот несчастный бургер... Да, главной её слабостью были слезы её чуда. Наташа каждый раз ломалась, как самый тонкий прутик, стоило ей увидеть хоть слезинку. – Ура!!! – белокурая начинает радостно хлопать в ладошки, пока Романова вновь закатывает глаза. – Стой... Ты же сейчас не хочешь сказать, что вновь меня провела, как настоящая прирожденная актриса?! – Нуу... – Лена опускает взор, как самый непослушный ребенок, – Почти... Но своим уходом ты по-настоящему меня напугала. Белова утыкается в шею сестры, как можно крепче обнимая и невнятно бормоча ей в кофту: – Не делай так больше. – Хорошо, – Наташа смеётся, – Только не задуши... – Обещаешь? – но в миг младшая отрывается, так серьезно заглядывая в нефритовой взор синеволосой девочки. – Что? – Что больше никогда не уйдёшь? – Обещаю. [Наше время] Рыжеволосая отворяет дверь своей комнаты, и улыбка тут же сходит на нет. Тело в миг напрягается, а черты лица грубеют. Девушка тянется к поясу, притрагиваясь ладонями к холодному металл оружия. Лунный свет озаряет комнату, а балкон настежь открыт, только шторы так беззаботно гуляют на ветру. Но когда она уходила, всё было закрыто и заперто. Романовой был слишком знаком данный мотив, чтобы не свести всё к обычной случайности. Здесь кто-то был, а, возможно, и продолжает находиться. Девушка делает медленные шаги вперёд, резко оборачиваясь по сторонам, тем самым осматривая периметр. Голубой свет будто специально отражает блеск от предмета на столе, маня жертву к себе. И Наташа подходит, аккуратно забирая фотографию и клочок бумаги рядом. Детские снимки, синее волосы и золотистые локоны. Беззаботный смех и счастье в глазах двух девочек. Пистолет со звоном ударяется об пол. Сердце падает так глубоко вниз, что кажется разбивается вдребезги. "Я рядом. Найди меня, Таша... Ведь ты так этого желаешь..." Холод проходит по спине, а агентесса не может сделать глоток кислорода. Только подхватывает ключи от мотоцикла и вылетает из помещения. Рёв мотора оглушает, а во мраке дорог почти ничего не видать, но ей плевать. Боже, как же ей плевать сейчас на все... [Были открыты центральные ворота. Наталья Альяновна Романова покинула территорию] Раздается голос пятницы по кабинету управления. Это заставляет мужчину наконец оторваться от бумаг и в недоумении взглянуть на часы. 01:01... Брюнет тут же встаёт изо стала, подходя к панорамному окну. – Наташа... – тихо молвит Старк, смотря, как быстро удаляется силуэт вдовы. В его тоне слышна тревога, ведь Тони всё понимал без лишних слов. – Только не наделай глупостей...