Blossom

      — У меня что-то голова болит — жалуется Чонсон, облокотившись руками о кухонный стол и опустив голову. Неприятная боль действительно давит на него, ощущение словно что-то сжимает его череп в попытках раздробить на мелкие кусочки.       Рики смотрит на него через плечо с секунду и возвращает взгляд на кружки, в которые он планирует налить кофе.       — Нехуй было вчера столько пива выпивать, — грубо бросает парень и ставит кофе на стол.       Удивление и непонимание отражается в глазах Чонсона — он не привык к матам со стороны своего парня. Это уже максимально странно, не говоря уже о столь неприветливом тоне с утра. Ворчит и ворчит с самого пробуждения, и Пак так и не понимает по какой причине.       — Я вообще-то только две бутылки по ноль-пять выпил. Может, это из-за того, что не выспался, — отвечает Чонсон и смотрит на чистый стол. Обычно Рики встаёт по утрам, чтоб ему завтракать приготовить, а не просто кофе, — Чем завтракать будем?       — Если бы ты не пил, то выспался бы. Не знаю, чем хочешь, тем и завтракай.       Закусив щëку изнутри, Чонсон выдыхает и делает пару глотков горячего кофе. Он недовольным взглядом смотрит на то, как Рики пялится в экран телефона, и выходит из-за стола, раздражённо кинув:       — Тогда голодный поеду.       Конечно, лучше стоит разобраться, почему у Нишимуры такое настроение, но это точно затянется надолго, зная их характеры, и Чонсон тогда может опоздать на работу. Не хочет прямо говорить, что его не устраивает и гложет, — пусть и дальше молчит. Одевшись и собрав свою сумку, парень идёт в прихожую и, проходя мимо кухни, замечает, что тот так и сидит за столом в телефоне.       — Я ушёл.       — Ага.       Нишимуре очень стыдно от того, что заставил Чонсона ехать на работу с пустым желудком, ещё и на обед ничего не дал. Но таковы сегодняшние правила игры. Всю эту неделю Рики скучал. У Пака завал на работе и он пропадет на ней практически до ночи — грубо говоря, они видятся лишь по утрам. А об интимной близости последнее время парень даже и не мечтал, Чонсон часто уставал из-за работы. Поэтому Нишимура составил свой коварный план, дабы разнообразить их житейские будни. Для этого нужно всего лишь немного позлить и в конечном итоге соблазнить Чонсона. Он это умеет, но практикует редко.       После того, как Рики выпивает уже остывший напиток, он направляется обратно в их общую спальню, чтоб ещё немного поспать. Всё равно в их паре зарабатывает только Чонсон, а Рики так — его душевное спокойствие, которое иногда готовит и наводит дома порядки.       Двухчасовой сон проходит, и Нишимура после него посещает пары в режиме онлайн, а к обеду решает позвонить Чонсону (специально пораньше отложенного времени на перерыв).       — Что случилось? — Чонсон отвечает незамедлительно, ведь в такое время Рики обычно звонит только когда что-то срочное.       — Ты чем обедать будешь? — наглым тоном спрашивает Рики, чем наверняка заставляет того слегка нахмуриться.       — Я карбонару себе заказал.       Закусив губу, Рики думает и начинает почти кричать в трубку:       — А мне почему ничего не заказал? То есть, ты там на всём готовеньком, а мне голодать весь день предлагаешь?       Пак вздыхает:       — Почему бы тебе не приготовить что-нибудь? Дома полно продуктов.       — Ты видел, что у меня нет настроения готовить. Разве нельзя сразу догадаться? Закажи мне суши на дом, быстро!       — Рики, я на работе вообще-то. Закажи сам, — он отодвигает телефон от уха из-за чужих криков, — Ладно, сейчас закажу.       Вызов резко обрывается, и это уже свидетельствует об его испорченном настроении. Но сего всё равно мало.       Через час Рики уже довольно, но с чувством вины, ест суши и печатает своему парню сообщение о том, что он хотел не такие и вообще сет какой-то маленький, параллельно думая к чему ещё прикопаться.       После хорошего обеда Рики решает сходить до торгового центра. Вообще он давно планировал это, ведь уже больше месяца его гардероб не обновлялся. Он — любимый парень... Офисного сотрудника! (до сих пор не может разобраться, кем именно работает Чонсон. В какой-то страховой компании, не начальник, но должность, тем не менее, ненизкая). Может себе позволить. Нажав на контакт Чонсона, подписанный как «хëн♡», парень прикладывает телефон к уху и некоторое время слушает гудки.       — Да? Что-то срочное? — слышится на другом конце провода.       — Я иду в магазин, поговори со мной, мне скучно и страшно, — на удивление для Пака, нежно лепечет Рики.       Из-за столь трогательного тона Чонсон даже забывает о том, что сегодня злился на этого негодника.       — У меня сейчас дел выше крыши, давай ты закажешь себе такси и благополучно доедешь куда тебе надо, хорошо?       — Я не хочу на машине, я решил прогуляться сегодня.       На той линии Пак громко вздыхает, думая, что делать, и одновременно печатая что-то на клавиатуре компьютера.       — Позвони своему другу, я правда сейчас говорю с тобой очень рискуя. Мне скоро выговор сделают.       — Но он занят.       Терпение лопается.       — А я будто не занят, Рики?! Что на тебя сегодня нашло, я на работе! Закажи себе такси и поезжай, почему я должен тебя, как маленького, уговаривать?!       Нишимура застывает прямо посреди тротуара, пока его лицо изображает, кажется, всевозможные эмоции. Видимо, он и правда уже довел Чонсона до белого каления. Какая жалость.       — Почему ты орёшь на меня? Я не виноват, что у тебя там дел много, не надо срывать своё плохое настроение на мне! — Пак уже что-то говорит ему в ответ, но юноша просто-напросто завершает звонок.

***

      Блуждая по большому и дорогому магазину с одеждой, Рики не может контролировать свой восторг. Ну как тут не устоять и не скупить всё, что ему нравится, когда это вполне может быть возможно? Пока он рассматривает какие-то широкие джинсы, ему на телефон приходит сообщение. хëн♡: Извини, что вспылил. Ты там в порядке?

Вы: Нет, меня убили по дороге. Не звони и не пиши мне больше, козлина.

      Ох, нет, Чонсон. Одним «извини» тут не отделаешься, расплачивайся. Значит следующее, что должно было вывести Пака из себя, — списание с его карты немалых сумм. У Рики сегодня день шоппинга.       Будучи уже дома Нишимура любуется своими покупками и думает над тем, когда всё это можно бросить в стирку, в то время, как Чонсон названивает ему уже пятый раз подряд. Приходится снова отклонить вызов и, чтоб тот не так волновался, напечатать сообщение.

Вы: Я не хочу с тобой разговаривать, ты меня бесишь весь день.

      К шести часам Рики заканчивает с ужином, а к восьми досматривает какой-то фильм, что был у него в планах ещё полгода назад, но Чонсона всё ещё нет. По его вчерашним словам, он должен приехать только к двенадцати, так как сегодня не только трудный рабочий день, но и начальник решил закатить ещё какую-то ревизию. Ну... Зато потом их график обещает быть гораздо свободнее.       На часах уже двенадцатый час ночи. Только что вышедший из душа Рики разглядывает своё тело в зеркале, будучи лишь в боксерах. А зачем ему прочая одежда, если всё равно время спать? Но именно в его случае не спать, а ждать до горяча раздражённого парня с работы.       Свет в спальне уже выключен, вместо него комнату освещает светодиодная лента, обвитая по всей комнате у стыка потолка и стен. Всё погружается то в синие, то в фиолетовые тона, а когда загорается красный, в прихожей слышится копашение в замочной скважине. Чонсон уже вернулся, какое совпадение. Слушая как тот раздевается и разувается где-то там, Рики покоится на постели и покорно ждёт.       — Почему не спишь? — отстранённо спрашивает Пак, зайдя в комнату и не желая даже смотреть на Рики.       — Тебя жду.       Ответ не следует. Пак снимает с себя надоевший галстук и, по всей видимости, хочет избавиться от не самой удобной одежды, но Нишимура хочет сделать это сам. Уверенными, но тихими шагами Рики подходит к парню и начинает медленно растëгивать пуговицы на белой рубашке.       — Сильно устал?       — Ты ещё спрашиваешь?       Нишимура подавляет улыбку и с серьёзным, но заботливым видом снимает эту вещь и почти сразу прикасается ладонями к оголëнной груди.       — А на меня силы ещё есть, м?       — Наругать?       Ухмылка всё-таки проскальзывает по лицу Рики, который с вызовом и горящем пламенем смотрит в его глаза, мягко поглаживая сильные плечи.       — Есть другие варианты, — парирует он и обвивает его шею.       Чонсон, кажется, начинает понимать в чём дело, почему сейчас Рики так себя преподносит... Ему надо снять это ужасное напряжение, накопившиеся за неделю, надо оторваться на этом вредном парне. Он принимает игру.       Грубые ладони укладываются на ягодицы, покрытые лишь тонкой тканью нижнего белья, а пересохшие губы врезаются в чужие за поцелуем. Рики млеет и спокойно терпит укусы, граничащие с периодическими чмоками. Поцелуй разрывается, и Нишимура с нахальным, но всё таким же довольным выражением лица опускается на колени и уже хочет потянуться к ремню, как его руки перехватывают.       — Ну уж нет, крошка. Сейчас я буду решать, что тебе делать.       Он тянет парня наверх, заставляя снова встать на ноги, и несильно ударяет ладонью по бедру. Рики ойкает, и его толкают на кровать. Пред глазами встаёт очаровательная картина — такой растерянный мальчишка, распластавшийся на кровати и смотрящий в сильном предвкушении. Чонсон нависает сверху, лицом к лицу, одной рукой опираясь на кровать, а второй властно захватывая его личико.       — Так ты вздумал играться? Негодник, мне ведь сегодня всё же сделали выговор из-за твоих проказ.       Реакции никакой, Рики только хлопает ресницами, будучи заворажëнным таким Чонсоном. Именно таким, какого он хотел весь этот гребаный день.       — Я не понимаю о чём ты.       — Да? — шлепок снова проходится по бедру, и с губ парня срывается глухой стон.       Возбуждение нарастает у обоих. Пак сжимает два запястья в своей ладони и прижимает их к подушке, обездвиживая парня и одновременно оставляя его полностью голым. Свободная рука крепко, даже сильно, обхватывает член Рики, вызывая у парня короткий крик и лёгкую тряску в ногах. Резкими и размашистыми движениями Чонсон стимулирует его половой орган, и Нишимура жадно глотает воздух, извиваясь.       — Что? Неужели не нравится? — язвит Пак.       Тот снова молчит. Прикрывает глаза, чтоб полностью отдаться ощущениям.       — Или мне продолжить? — он наклоняется к чужому, слегка порозовевшему уху и целует в хрящик, вызывая множество мурашек по телу, что под ним.       Рики шумно вдыхает. Если бы он мог себе позволить, то вцепился бы прямо сейчас в чужие плечи от чувствительности, но пока только приподнимает грудную клетку. Всё-таки неделю к нему никто так не прикасался, даже самые обычные мокрые поцелуи перепадали редко. Чонсону тоже нравится — реакции Рики и его тела, которое за время словно снова стало «невинным и нетронутым».       — Прошу, продолжай, — жалобно стонет Нишимура, елозя пятками по постели.       Движения на его члене, который уже обильно истекает предэякулятом, возобновляются. Они резкие и грубые, заставляющие напрягаться всем телом, пытаться извернуться из хватки и неразборчиво что-то лепетать вперемешку со стонами. Когда Чонсон надавливает большим пальцем на его головку, Рики издаёт звук, который выбивается из предыдущих своей громкостью.       — Тише, — командует парень и, убрав руку с члена, шлëпает ею по бедру, — Будь умницей, не шуми так, уже поздний час.       Голос пробирает до очередной дрожи, Рики раздвигает ноги шире, удобно расположив их по обе стороны от Чонсона.       — Уже хочешь, чтобы я трахнул тебя? — шепчет он, и Нишимура лихорадочно кивает, простонав в губы, когда его пальцы снова проходятся по столь чувствительной головке, — Что ж, значит тебе придётся подождать.       Снова мучает его половой орган и выбивает всё-таки несдержанные стоны с его влажных, ранее поджатых губ. Паку нравятся громкие, почти срывающие голос звуки его парня, но ему интересно, насколько долго Рики сможет следовать его правилу, ведь, как ни крути, в сексе он всегда самый послушный. До поры до времени, конечно, пока наслаждение не перекрывает все мысли и остаётся только стонать, радуя партнёра.       — Как насчёт оргазма, Рики? Я могу довести тебя до него прямо сейчас, только попроси.       — Хëн, — со стоном произносит юноша, ведь его член обхватывают у основания, — Пожалуйста, я хочу, очень хочу.       Всего пары импульсивных движений ладони хватает Чонсону для исполнения своих слов, — Рики достигает сухого оргазма, при котором отсутствует эякулирование, и очередное возбуждение накатывает гораздо быстрее. Достижение именно такого оргазма заслуга неоднократных тренировок над своим телом, конечно же, с Чонсоном ради более длительных половых актов.       Его ноги и руки трясутся в лёгкой судороге, а с губ слетает протяжный стон, в то время как Пак наконец отпускает его и сразу же меняет положение, ставя парня спиной к себе и заставляя опуститься на колени и локти. Рики слегка разъезжается в ногах и проезжается грудью по простыне.       — Устал что ли? Поднимайся, — Чонсон неумолим. Зарывается рукой в его волосы на затылке и тянет вверх, вынуждая приподняться на руках.       Нишимура хнычет, но не протестует и в следующие секунды ощущает своей голой кожей на ягодицах, как парень прижался к нему вплотную. Сквозь ткань брюк и нижнего белья Рики чувствует твёрдый член и ахает от волны возбуждения, что пробивает тело. Звонкий шлепок проходится по правому бедру, и парень скулит. А по позвоночнику движется рука, из-за которой по коже пробегает табун мурашек. Чонсон имитирует толчок — дразнит и сам же слышно выдыхает. Не задумываясь, Рики начинает двигаться навстречу к приятным ощущениям, тихо постанывая, пока внизу живота благостно тянет. Всё равно оба тела жаждут большего.       Вскоре Пак нагло отодвигает от себя парня за что получает недовольные маты, но, не обращая на них внимания, уходит за смазкой. Снова забравшись на кровать к изнывающему Нишимуре, он открывает тюбик смазки с ароматом aloe vera и выдавливает её на пальцы.       — Ты ведь помнишь стоп-слово, малыш? — получив согласное мычание, Чонсон вставляет в проход два пальца.       Ощущается дискомфорт и лёгкая боль, но Рики молчит, только кряхтит и думает, что стоило бы самому себя растянуть до прихода парня, но он до ужаса не любит это дело. Лучше доверить своё тело Чонсону, хоть и немного грубому в этот момент.       Стоп-слово у них странное, как считает Чонсон, и эстетичное, как считает Рики, ведь сам его предложил. Но с тем, что оно нетипичное, согласны оба. Blossom. Кричать на ломаном английском ему приходилось только два раза за всё время их половой жизни — в первый раз и где-то два месяца назад, когда Пак переусердствовал со стимуляцией.       Пальцы благодаря обилию смазки проходят легко и двигаются быстро. Рики шумно дышит, утыкаясь лбом в кровать, пока тело не пробивает волна удовольствия.       — Блять! — визжит парень, когда подушечки пальцев проезжаются по простате.       — Успокойся, — будто на автомате произносит Чонсон, прокручивая запястьем и снова и снова задевая нерв внутри, — Я же просил тише.       Нишимура, чьи ладони сильно сжимают подушку, хнычет, когда его снова ударяют по бедру. Он сжимает губы в тонкую линию, но сбитое дыхание не позволяет это делать долго, поэтому он приоткрывает рот, жадно хватая воздух и снова громко всхлипывая.       — Ещё... — жалобно лепечет юноша, понимая, что Чонсон не торопится добавлять ещё пальцы.       — Хочешь мой член вместо пальцев? Такой глупый, разве ты ещё недостаточно подготовлен?       Слушая чужие протесты и недовольство, Пак вытаскивает пальцы из сфинткера и принимается наконец за свои брюки. Они довольно быстро падают на пол с характерным звуком пряжки ремня, а за ними и тёмные боксеры. Пока Чонсон смазывает член, Рики закрывает глаза. Его ресницы подрагивают, а губы страдают от собственных укусов из-за предвкушения. Когда Пак наваливается на него сверху, готовясь войти, Нишимура рвано вдыхает и слышит прямо у уха:       — Я вытрахаю из тебя всю дурь и восполню свои нервные клетки, которые потерял за сегодня из-за тебя.       От шёпота Рики закатывает глаза и резко стонет, когда парень проталкивается внутрь где-то наполовину.       — Вредный, — сдавленно выпаливает Пак, делая движения бёдрами, с небольшим трудом входя полностью и ударяясь ими о чужие.       Ничего не дожидаясь, парень сразу начинает двигаться: медленно, но размашисто. Он сильно сжимает ягодицы Рики, от его пальцев завтра точно образуются синяки. Нишимура опускает голову, прячет лицо, из-за чего Чонсон видит только его затылок и красные от смущения уши.       — Хочешь оседлать меня? — спрашивает, ведь прекрасно знает, что это любимая поза его парня.       — Да, — язвительность и надменность в его интонации давным-давно пропала, сейчас только дрожь в голосе.       — Значит обойдешься. Плохим мальчикам позволено только лежать и послушно принимать член. Ты согласен со мной?       Под Чонсоном стонут и хнычут, он звонко прикладывает руку к его ягодице, наслаждаясь скулежом и понемногу ускоряясь. Кусая плечи и спину, Пак еле сдерживает себя чтоб по привычке не начать целовать каждую родинку. Их у мальчишки много, и соблазн очень велик, но сегодня подобные трепетные действа надо отставить в сторону.       — Оппа! — будто в дурмане и сумасшествии стонет Рики во время того, как Чонсон проезжает по простате. Любит он иногда побаловаться с этим обращением, да и Чонсону тоже оно нравится, особенно во время секса.       — Да, детка?       — Быстрее.       В этом Чонсон отказать ему не в силах, он поудобнее перехватывает его аккуратную талию и добавляет к своим движениям резвый темп. На лопатках Рики расцвтает всё больше пока ещё розовых засосов и следов от зубов, сам юноша с каждым движением мелко вздрагивает и приглушённо выстанывает имя парня.       — Я думал, что ты умница, Рики, — он практически полностью выходит из него, но сразу же вгоняет член обратно, вызвав непроизвольный, короткий крик, — А ты сегодня только злил меня, выводил из себя... Списал много денег с моей карты, не посоветовавшись. Тебе не стыдно за своё поведение?       Пак снова грубо толкается в него и вынимает орган полностью, дабы, перевернуть Нишимуру на спину. Проведя большим пальцем по опухшим и насыщенно-розовым губам, входит снова и наконец видит, как тот закатывает глаза.       — Не стыдно. Я умница, — со сбитым дыханием отвечает Рики и улыбается. Он рад, что может видеть Чонсона и обнять его. Рад, что Чонсон сжалился над ним и полез за поцелуем.       Целуются они нетерпеливо, мокро и очень жадно. Кусаются, сталкиваются зубами и стонут, хватая друг друга за волосы.       — Оппа, — капризно тянет Рики после поцелуя и плавно двигает бёдрами, недвусмысленно намекая, что пора продолжить.       Глубокие толчки возобновляются, и Нишимура очень даже любовно обвивает шею парня руками, прижимая его к себе, чтоб скулить точно на ухо. Очередной стон, такой развратный, но желанный, и Рики сильно выгибается, шире расставляя стройные ноги перед Чонсоном.       — Мне нравится, — ни с того, ни с сего шепчет он на выдохе, чувствуя, что тот находит идеальный угол. Теперь он на сто процентов идеально втрахивает дрожащего от приятных спазмов Рики в кровать.       — Наутро ты так не скажешь, — усмехнувшись, парирует Чонсон, не переставая таранить желанное нутро.       Рики не думает об этом; он ощущает лишь удовольствие, граничащее с безумием. Пак не останавливается и на секунду, заставляя мальчишку захлëбываться в стонах.       — Хëн... Господи, я больше не выдержу, — зажмурившись, говорит Рики и сильно царапает его спину, чувствую как слезятся глаза.       — Ты уже готов кончить? Но я даже не касался твоего члена. Ты на грани только из-за того, что я внутри тебя?       Чонсон так и трахает его: глубоко и мощно; всё тело Рики дрожит, как и губы, свидетельствующие о перевозбуждении. А чужая рука у основания его возбуждения заставляет моментально вскрикнуть:       — Нет! Blossom, блять, blossom!       Любые движения сразу же прекращаются, наступает секундная, словно оглушающая тишина.       — Что такое? Больно?       На самом деле, ничего критичного не произошло, просто Рики вдруг подумал, что сегодня вообще не кончит, что Чонсон будет мучить всю ночью, держа в возбуждённом состоянии. А он очень жаждет оргазма.       — Продолжай, просто дай мне кончить. Пожалуйста.       Оставив поцелуй где-то на грудной клетке, Пак постепенно возвращается к прежнему темпу, двигаясь напористее. Он чувствует дрожь тела под ним, чувствует, как тот перестаёт сдерживаться и сжимается от каждого глубокого толчка. Такой нежный и очаровательный... Вредный, но только его. В такт движениям бедрами парень стимулирует член Рики, неосторожно водя вдоль него кольцом из пальцев. Чонсон придвигает Рики ближе к себе, спускается рукой на его ягодицы и, расплывшись в широкой ухмылке, ускоряется ещё. Нишимура зажмуривается.       — Оппа... — член парня в последний раз проходится по простате, и Рики изливается, жадно вдыхая и крупно содрогаясь всем телом ниже пояса.       Так как они без контрацепции, Пак высовывает половой орган, чтоб не запачкать того изнутри, и, проведя по нему пару раз рукой, кончает на чужой живот.       Нишимура устало тянется к влажным салфеткам, чтоб поскорее убрать свою и чонсонову сперму с живота, дабы со спокойной душой лечь обратно.       — Ты не пойдешь в душ? — спрашивает парень, помогая ему.       — Завтра.. Всë завтра. Они скидывают одеяло на пол и ложатся в обнимку. Точнее, это Рики липнет к своему парню, несмотря на высокую температуру их тел.       — Завтра я хочу ещё романтический ужин дома. Купи свечи, вино, цветы, а я так уж и быть что-нибудь приготовлю.       Вообще-то Чонсон планировал запретить Рики покупку чего-либо где-то на неделю, но он только слабо кивает, соглашаясь и целуя его в губы.