правда или вымысел
5 февраля 2023 г., 11:46
В самый эпический во всех смыслах момент на пороге появляется директриса Уимс, которая пребывает в шоке от того, что видит.
— Что здесь происходит?!!! — кричит она, направляясь к Роуэну.
— Развяжите меня пожалуйста, они психи!!! — возмущается он.
— Мисс Аддамс, мистер Торп живо в мой кабинет! — говорит она, развязывая Роуэна, — А Вас, молодой человек, здесь вообще не место, кто Вы такой?
— Это сын Франсуа и Донована Галпина, — отвечает за меня Уэнсдэй.
— Я знаю Вас, Вы работаете в Везервейне, что ж… Вам здесь не место, посещение в выходные дни строго по записи! Преступление за преступлением, — продолжает Уимс, глядя на Уэнсдэй.
Я подхожу к Уэнсдэй и шепчу ей на ухо
— Повезло тебе, да, Аддамс.
И ухожу.
Знаю, что им влетит, возможно даже запретят выход из Невермора. И как это будет удобно для Ксавье.
Я снова иду в этот парк, где встречаю Розу, сидящую на лавке и рассматривающую свой телефон.
— И снова здравствуйте.
— Здравствуй, Тайлер.
— Как думаете, жизнь сводит людей просто так или у неё свои планы?
— Думаю, ничего в жизни не происходит просто так.
— И как изменить её течение?
— Только захотев, через боль и препятствия, — отвечает она.
И я задумываюсь. Может, нам нужно оставить друг друга. И дать возможность жить свободной, счастливой жизнью. Ведь наши отношения, мешают нам быть, думать и жить. Словно мы в замкнутом круге. Никто из нас не может найти из него выход.
— Думаете, сделав что-то во благо через боль, для двоих людей можно в итоге получить прощение?
— Смотря что это за поступок.
— Если оставить кого-то… Кто тебе дорог. Во благо.
— Нужно ли будет это прощение, когда потеряешь смысл своей жизни? — отвечает она вопросом.
— То есть прощение не так важно в конечном итоге?
— Когда речь идёт о чувствах, прощение уходит на второй план, ведь это второстепенное чувство. Можно любить кого-то и ненавидеть, и не важно, простишь ли ты его за это, или простит ли он тебя. Важно только то, что ты испытываешь в определённый момент.
Эти её слова заставляют меня задуматься. О моих чувствах к Уэнсдэй. Ведь я влюблен в неё. Всеми фибрами своей души. Мне важно это чёртово признание от неё. Эта взаимность. Но она не готова дать мне её. Это ниже её, признать, что её сердце принадлежит кому-то.
Мы с ней такие разные…
— Спасибо за разговор, — говорю я.
— Всегда пожалуйста, Тайлер.
Я ухожу домой по тёмной улице с разбитыми фонарями.
Мой путь освещают только тусклые звезды и луна…
Сегодня буду спать один и думать о том, как выбраться из паутины невзаимности.
Принимаю душ, ужинаю и постоянно проверяю телефон с ноутбуком в надежде получить хоть одну весточку.
Но ничего нет, как всегда.
Пишу Инид.
— Всё хорошо? С Уэнсдэй
— Она спит, спокойной ночи.
— Спасибо, и вам.
Как бы и я хотел спать словно меня ничего не тревожит. Будто я безразличен и суров ко всему, что меня окружает. Как было до неё.
Проснувшись, я вижу одно непрочитанное сообщение от Инид.
— Это я. надо поговорить. Приду в кафе после лекций.
Собираюсь на работу, каждый день словно предыдущий. Одно и тоже. Рутина.
В конце рабочего дня, она приходит ко мне.
— Закрыто, — говорю я, не заметив её, — а, это ты.
— Я
— О чем хотела поговорить.
— О Роуэне и книге, что мы нашли, — говорит она и моему изумлению нет предела.
Она даже не задумалась, что обидела меня, что я расстроен, что я нервничаю. Словно ничего и не было. Пришла поговорить о насущных делах.
— Тебя волнует только это, да?
— О чем ты.
— Ни о чем.
— Тайлер, я не понимаю, мне тяжело даются все эти разговоры, что-то произошло?
— Да, и давно, я злюсь на тебя, неужели ты не видишь этого?
— Нет, я не заметила.
Отлично, блин.
— Как мне общаться с тобой, если ты все время съезжаешь с темы! — говорю я, повышая голос.
— Чего ты хочешь?
— Понять, что между нами происходит, мы через столько прошли, а ты даже не рассказала, что Ксавье спас тебя от падающей на голову горгульи, не сказала ему обо мне, и вообще ведёшь себя так, словно мы только трахаемся и ничего больше.
— Я не веду себя так, просто не вижу смысла говорить кому-то о нас, это моё личное, — говорит она, подходя ко мне ближе.
— Иногда, Уэнсдэй, это необходимо, ведь только так другой человек поймёт, что ты действительно что-то к нему чувствуешь.
— Но я могу сказать это тебе.
— Но не говоришь, приду, уйду — это твой максимум!
Она обвивает свои руки вокруг моей шеи.
— Уэнсдэй, я больше так не могу.
— Не говори так, словно бросаешь меня, — говорит она шепотом, обнимая меня и встав на носочки.
— Во мне столько негатива, столько тьмы, но только ты вытащила меня из неё, я благодарен тебе за это и за то, что хайд внутри меня совсем другой. Он спокоен и не вытворяет, что ему вздумается. Слушает тебя. Это прекрасно. Но Тайлер уже устал от твоего нрава, от того как я жду взаимности, а получаю только шлепки по лицу.
— Не всем дано показывать чувства.
— Мне ты можешь открыться.
— Ты дорог мне, ведь сам знаешь.
— Нет, Уэнсдэй, не знаю.
Она целует меня в шею и моё дыхание вновь спирает от этого ощущения. Я колеблюсь. Уйти или остаться. Вечная дилемма. Без неё я не смогу, но и с ней медленно схожу с ума, как бабочка в стеклянной банке.
Она отрывается от моей шеи и говорит, глядя в глаза.
— Я знаю, твоё сердце сейчас принимает решение. Я приму любое. Я говорила, что не смогу показывать чувства другим людям, ходить с тобой на свидания и поставить статус в социальных сетях, где меня даже и нет. Но я действительно чувствую к тебе очень много, оно ещё здесь только благодаря тебе, — говорит она, показывая на своё сердце.
— Я очень тебя люблю, Уэнсдэй, — наконец произношу я. Хоть и знаю, что не услышу ответ.
Я обнимаю её и глажу по голове.
— Я знаю, ты снова разозлишься, но книга, что я нашла…которую я видела в видениях. Несёт информацию о нас с тобой.
— Как это?
— Вот так
Она достает из рюкзака книгу, в которой карандашным рисунком нарисованы хайд и она.
— Как это возможно, что здесь написано? — спрашиваю я, так как не читаю на латыни.
— Здесь написано — могущество, что идёт изнутри, освобождая и властвуя одновременно. Сотни лет покорности и связь, нерушимая благодаря прошлому.
— Кто автор этого дневника или книги?
— Я не знаю, последняя страница словно специально оторвана, зато смотри… — говорит она, листая на середину.
И там я вижу рисунок, где изображён я, выдирающий сердце другому хайду.
— Блин, эта книга, что всё о нас знает?
— Выходит, что так, и даже то, что ещё не случилось, Тайлер.
Она перелистывает почти на конец этой книги.
И там она лежит с клинком в сердце, а хайд склоняется над её бездыханным телом.
— Это чушь, этого не случится, я не допущу этого, — говорю я в состоянии шока.
— Думаю, я увидела эту книгу не просто так, кто-то хочет предупредить меня, а значит, это можно исправить, иначе в чем смысл показывать мне это.
Она права. Зачем кому-то знать, что он скоро умрет, просто так? Не думаю, что в этом есть логика. Кто-то записывал всю нашу жизнь в эту книгу. Откуда все эти рисунки, если его не было с нами в те моменты… Это правда или вымысел?
— Мы найдём ответ, — говорю я и обнимаю её.
— Уимс запретила нам выходить.
— И как ты здесь?
— Сбежала.
— Зачем?
— Потому что хотела к тебе, и нужно было показать тебе книгу.
— Пойдём домой, — говорю я ей.
Отца сегодня нет, и мы вместе идём в душ. Тёплая, согревающая вода и Уэнсдэй, это всё, что мне сейчас нужно. Она целует меня, стоя прямо под струями воды, а мои руки скользят по её красивому телу.
— Никто и никогда не будет касаться тебя, кроме меня, — говорю я.
— Я знаю, — отвечает она, опускаясь на колени. Просить прощения и показывать свои чувства вот так — это её любимый вид общения.
Ведь не нужно говорить, нужно только проявлять желания. Сумасшедшие желания.
Она знает, как нужно подчиняться, как мной легко руководить, когда она делает это. На коленях стоит она, но я её раб, всегда.
Ведь я думаю, что она покоряется мне, но по факту её язык наоборот подчиняет меня. Залезая в моё нутро, внутрь меня словно в мою душу. Такие движения, которые делает только она. И я бы не хотел видеть на коленях кого-то другого. Ведь мы одно целое.
Мы выходим из душа и идём ужинать.
— Мне нравится вот это, — говорю я.
— Что?
— Мы, вот это все, совместные вечера, ужины, просмотр фильмов с тобой или чтение книг вслух. Мне нравится, как ты всегда выделяешь понравившиеся цитаты в моих книгах жёлтым маркером, нравится потом перечитывать их, а ещё я обожаю засыпать с тобой. Это действительно важно для меня, — говорю я.
— Ты мне тоже важен, — говорит она и это латает раненое сердце.
— Ты не ощущаешь к кому-то таких же чувств?
— Ты про Ксавье?
— Возможно.
— Конечно нет. Иначе смысл хранить это внутри, если разбазаривать направо и налево.
— Я счастлив это слышать, по-настоящему.
Мы кушаем и поднимаемся наверх включить какое-нибудь старое, годное кино с перестрелками и кровью. Она сидит на кровати, как-то необычно сжав руки и корча такое лицо, словно тучи сгустились прямо над её головой.
— Все нормально?
— Ага, все в порядке
— А мне кажется, ты напряжена…
— Я думаю о той книге.
— Боишься? — изумленно спрашиваю я.
— Вовсе нет… Хочу узнать, кто её написал.
— Мы все выясним, а теперь расслабься, — говорю я, целуя через пижаму её грудь, она тут же запрокидывает голову назад, делая тяжёлый, громкий выдох и непроизвольно раздвигает свои стройные ноги, зазывая мои пальцы.
— То, как ты раскрываешься передо мной сводит меня с ума, — говорю я дико возбужденном голосом.
Стаскиваю с неё шорты и успокаиваю её. Ручки перебирают покрывало, она сидит, откинувшись назад и обвивая мои плечи ногами, пока я вырисовываю своим языком портреты между её ног.
Скоро будет её день рождения.
И ещё скоро дурацкий вороний бал.
На который мы вряд ли пойдём, уж лучше я буду ласкать её языком дома или на работе… Доводя до критических точек.
Один напряжённый, продолжительный выдох и она обмякает в моих руках, расстилаясь телом на кровати.
Я улыбаюсь, а она хохочет.
— Что такое?
— Вспомнила наше очередное знакомство, когда сказала, что у тебя дебильное лицо, — гогочет она словно гусыня, ухмыляясь.
— Надеюсь, моё дебильное лицо не обидится, а то ведь оно ранимое, потом не жди этих манипуляций.
— Твоё лицо создано для меня, понятно? — говорит она, притягивая меня к себе чтобы поцеловать в губы.
