А внутри я сгораю

      Так ведь не бывает, это не может быть совпадением…       — Да, Уэнсдэй. что тебя удивляет? — спрашивает она со своим этим безумным взглядом.       — Да нет, ничего, — съезжаю с темы я.       Если она моя хозяйка, почему она не знает этого. Или все же знает? В любом случае, не хочу ничего говорить, так как неизвестно чем это чревато.       Она все ещё смотрит на меня словно в ожидании диалога.       — Где я могу лечь?       — Ложись на кровать, я посплю на кресле, — говорю я.       — Куда ты едешь на самом деле? — спрашиваю её я.       — Ищу дядю, — отвечает она.       — Понятно, хорошо, Уэнсдэй, ещё один город, и дальше поедешь без меня.       — Договорились.       Мы расходимся по углам комнаты, я читаю дневник и засыпаю сидя. Когда утром открываю глаза, она уже сидит с моими книгами и с любопытством читает их       — Откуда ты взял это??? — спрашивает недовольным тоном она.       — И тебе доброе утро, положи на место мои вещи.       — Откуда здесь я? Это ведь я?! — голосит она, тыча пальцем на рисунок.       — Я не знаю, ты ли это, отдай! — выдергиваю я его из её рук.       — Ты не знаешь я ли это, не знаешь откуда у тебя книги? Что за идиотизм?!       — Я не знаю потому что всё это время лежал в псих диспансере, и меня отключали всяким дерьмом, когда я бросил жрать это, обнаружил книги и сбежал оттуда, устроился на работу, пока ты не влезла в мою спокойную жизнь и всё не испортила!       — У тебя нет родителей?       — Есть отец.       — Как он допустил это?       — Вообще-то он это и организовал… Между нами воцаряется неловкое молчание.       — Что ж… Родителей не выбирают, — говорит она, пожимая плечами. — Но это всё же печально.       — Я все равно не понимаю, почему тут изображена ты и хайд, если мы только познакомились.       — У меня было одно видение после нашей встречи, словно я видела мальчишку в лесу, и его кто-то избивал, потом появился этот монстр, как написано в книге — хайд и убил этого мужчину, при этом не тронув мальчика, он будто спас его, значит не такой уж он и безнадёжный убийца.       — Что значит было видение?       — Не важно, просто я их вижу, как правило это будущее или прошлое.       — Ты читаешь на латыни?       — Естественно я читаю на латыни.       — Ладно… Это все какая-то фигня, — говорю я и забрасываю вещи в рюкзак. — Поехали, осталось недолго. — и она кивает.       Мы спешим в машину и едем дальше. Я так хочу избавиться от этого чувства внутри, хочу больше не видеть и не слышать её с этими отталкивающими манерами, комплексом всезнайки и бесчувственным поведением, что не замечаю, как скорость авто возрастает, я буквально продавливаю педаль в пол, ногу будто заклинило.       — Хочешь сдохнуть? — спрашивает она.       — Не знаю, что со мной, — признаюсь я, пытаясь замедлить машину.       — Остановись, — говорит она.       — Чего?       — Просто останови машину.       — Что такое? — говорю я, съехав на обочину и глуша мотор.       Ее маленькие пальцы тянутся к моей шее и давят куда-то в районе лимфоузла.       — Что это? — говорю я, ощущая облегчение пока она делает это.       — Это точки… акупунктура, ты напряжен и это сковывает всё тело.       — Кто научил тебя? — спрашиваю я, пока она разминает мне их.       — Дядя, — говорит она и в этот момент словно волной нахлынувших воспоминаний, наши глаза окутывает пелена.       — Четыре шота эспрессо, ты становишься одержима монстром в лесу. Кто я, друг или просто пешка в твоей игре? Я плохо поступил, но клянусь, я не плохой человек. Я хочу быть не просто друзьями. Твоя семья действительно очень яркая. Не обесценивай мои чувства. Какого это проигрывать? Ты как таракан. Я не буду хныкать как девчонка. Ты от рождения такой придурок? У тебя кривые руки. Меня тянет к тебе. Я не хочу повторения. Это на один раз. Ты мне даже не нравишься. Тайлер, это мы и всегда будем мы. Если бы ты только знал, как я люблю тебя, если бы мог почувствовать, пожалуйста вернись ко мне. Не бросай меня. Чтобы ни случилось я вспомню тебя, я вернусь, потому что люблю тебя.       О, Господи. Эта сумасшедшая жизнь. Какой-то безумный, бесконечный цикл.       — Уэнсдэй… — обнимаю я её, прижав к себе словно она игрушечная. — Пожалуйста, скажи, что ты тоже это видела. — говорю я.       — Да, — отвечает она, обнимая меня в ответ.       — Я так скучал, б***ь, я боялся, что больше не увижу тебя… — говорю я выдыхая в её ухо, без устали нюхая её волосы.       Не успеваю я поцеловать её, как она перелезает на мои колени и вцепляется мёртвой хваткой в мой ворот. Я не сразу понимаю, что происходит, но потом вижу, что она плачет.       — Эй, ты чего? — прижимаю я её сильнее, ведь она ни разу не плакала при мне.       — Зачем ты вернул нас снова, ты прожил столько лет в какой-то психушке, даже не жил, что ты вообще наделал, — говорит она, всхлипывая мне в шею.       — Иди сюда, успокойся, я ведь вернулся, как и обещал.       — Боже, как приятно ты пахнешь, — говорю я, ощущая, как хочу её каждой клеточкой своего тела.       Моё дыхание спирает от ощущения того, что я не могу надышаться ей, что я не могу перестать принимать поток этих чувств и эмоций, которые словно блокировались моим мозгом, а теперь разрывают мою грудь изнутри.       И пока она ерзает на мне, я задираю её платье, лапая её за бедра и просто трогая её кончиками своих пальцев. Я не могу понять, где я настоящий. Тот бесчувственный, холодный и отрешенный парень, или этот человек, что сходит с ума от одного ее прикосновения.       — Мы теперь свободны, так ведь? Можем делать что хотим и где хотим, мы ни к чему не привязаны, — говорю я.       Ее большой палец давит на мою нижнюю губу, пока она зависает взглядом передо мной, её глаза словно кричат «Я не думаю ни о чем кроме секса с тобой».       — Я понимаю, чего ты хочешь, но у меня даже нет презервативов, я сомневаюсь, что я вообще не девственник, — говорю я и посмеиваюсь.       — А вот я точно девственница, — шепчет она мне на ухо и это снова затягивает меня в игру, но на этот раз я просто хочу целовать её, залезть в неё так глубоко, чтобы она ощущала меня в своей душе как инородное тело.       Я протягиваю свои пальцы к ней, и она прижимает свои губы к моим, делая «ах». Это по-прежнему сводит с ума и способно завести с пол оборота.       — Уэнсдэй, стой, давай мы доедем до гостиницы и…       — Тайлер, просто трахни меня, здесь и сейчас, — вновь говорит она настойчивым, зацикленным голосом.       Похотливая и помешанная на мне. И я обожаю это.       — Я больше не отпущу тебя, буду с тобой везде, даже, если тебе приспичит отойти на десять минут, — говорю я, спуская с себя джинсы.       А она привстаёт с меня, и я резко возвращаю её обратно, двигая на себе. Закусанные от вожделения губы, запотевшие окна, и мы, творящие глупые воспоминания в угнанной машине хрен знает где…       Она зарывается пальцами в мои волосы, оттягивая голову назад, а сама нежно и прерывисто выцеловывает мой кадык и все вокруг него. От ощущения этой сумасшедшей любви можно двинуть кони. Это именно то, ради чего я вернулся сюда. Ради чего, терпел эту боль. Лишь бы только чувствовать её снова.       — Мы прямо сейчас поедем и снимем какой-нибудь дом.       — И? — смеется она.       — И я буду трахать тебя пока ты не разучишься ходить, — говорю я, смотря на неё, хоть уже и веду машину.       — Помнишь, как мы снова начали ругаться, — смотрит она, улыбаясь.       — Этого не забыть, ты назвала меня незатыкающемся дурнем.       Ее рука тянется к моему колену.       — Я уже тогда хотела залезть в твои штаны, — издевается она.       — Уэнсдэй Аддамс, будьте так сказочно любезны, возьмите себя в руки, мы почти приехали.       — Ауч, — говорит она очень громко, сдирая с себя амулет.       — Что такое?       — Не знаю, он прижёг меня, смотри.       Она показывает красноту от ожога.       — Нам надо в любом случае уничтожить его, — говорит она.       — Если бы не он, ты бы не вернулась ко мне, — говорю я.       — Если бы не он, мы бы и не расставались.