А внутри я сгораю

      — Помнишь адрес? — с расстроенным видом спрашивает она.       — Это дерьмо въелось в мой мозг, и если что-то уже случилось с той девочкой, виноват буду я, поскольку я знал и ничего не сделал.       — Со всеми этими событиями у любого могло вылететь из памяти.       — Нет, Уэнсдэй, только у такого эгоистичного мудака как я.       Когда мы подъезжаем к той ферме я вижу следы волочения, вокруг нет ни одного дома, кроме самой фермы и сарая, и почему-то я уверен, что она там.       Хайд внутри меня сходит с ума в агонии, это страх. Нам обоим страшно, что мы не предотвратили этого.       И слава богу, я вижу связанную живую девочку, Уэнсдэй тут же кидается к ней       — Ты Рози, да?       Девочка кивает в истерике и истошно плачет.       — Он трогал тебя?       — Его отвлекли, он уехал примерно час назад, я так испугалась, — говорит она.       Пока Уэнсдэй развязывает её и накидывает на неё свою куртку.       — Все будет хорошо, поедешь с нами на полицейской машине, мама ищет тебя.       — Вы из полиции?       — Да, почти, — говорит она.       Пока я осматриваю помещение.       — Здесь больше никого нет?       — Я никого не видела, только животных»       Как только она говорит это я прислушиваюсь и на меня со стороны надвигаются два огромных добермана, но стоит Уэнсдэй снова издать свой странный звук как они замирают, ложась перед ней, а стекла, стоящие в сарае трескаются, мои уши тут же закладывает, я присаживаюсь на корточки.       — Что с ним? — спрашивает девочка.       — Тайлер, в порядке?       — Да, не могу, когда ты так делаешь.       В этот момент мы слышим звук машины.       — Спрячь её, уведи подальше, — говорю я, поднимаясь.       Стоит мне выйти, этот отвратительный, гнусный кусок дерьма выходит из тачки, хватая свой дробовик.       — Что тебе нужно, парень, а ну, вали отсюда! — трясёт он своим стволом, не в состоянии сфокусировать его от страха.       — Как дело доходит до взрослых так не можешь стать мужиком, верно? — подхожу я почти вплотную. — Ну что ж, стреляй.       — Я не хотел этого, так вышло, я бы отпустил её, клянусь, — говорит он       — Лживое, мерзкое, отвратительное отродье, — говорю я и перехватывая его дробовик начинаю бить его прикладом в лицо. После трех таких ударов он валится на землю с разбитым носом и просит о пощаде.       — Я бы мог всадить тебе пулю в лоб, но это будет слишком гуманно, — говорю я и отпускаю его.       В момент моего перевоплощения, я ощущаю его дикий страх и жалкие попытки свалить от меня. Ноги плетутся, он падает, а я не спеша догоняю его, уже чувствуя вкус его крови своим нутром.       Эти душераздирающие вопли, и мои когти, медленно пронзающие его ноги. Он валится, пытается ползти и плачет. Боже, как это прекрасно. В этот момент я благодарен Господу, что он сделал меня таким. Отмщением. Судьёй. Палачом. Медленно вспарывая его брюхо, пока он ещё жив, я разглядываю его болезненный, тяжёлый, отвратительный вид.       Словно его чёрная душа вывернута передо мной наизнанку.       Сейчас ты сдохнешь, тварь.       Буквально секунда, и я вонзаю коготь прямо посередь его сердца, наблюдая как его глаза становятся стеклянными и безжизненными.       Не знаю благодарить ли судьбу, что мы успели, или считать себя счастливчиком, но я словно начал заново жить.       Я перевоплощаюсь обратно.       И внезапно ко мне подбегает Уэнсдэй.       — Вот, возьми, — протягивает она рюкзак с вещами.       — Ты видела, да?       — Видела… Рози в машине, уснула.       — Хорошо, поехали.       Я переодеваюсь и сажусь за руль.       — Ты, кажется, вошёл во вкус, раньше я не видел, чтобы ты делал это так медленно.       — Раньше не было таких ситуаций. В прошлый раз я действовал быстро так как нужно было срочно вызвать медиков и полицию.       — Твое тело не болит от этого?       — Конечно болит.       — Поедем в участок или сразу домой к девочке, позвонишь отцу?       — Я думаю нужно ехать вместе с отцом в участок, позвони ему пожалуйста.       Ближе к участку Рози просыпается. Там её уже ждут родители, медики, психолог, горячий шоколад и мягкий плед.       А мы с Уэнсдэй, объяснив все отцу, уходим домой. На часах уже час ночи.       Мы снова весь день провели в этом сумасшествии.       Когда приезжаем, я говорю ей, что хочу побыть один и ухожу мыться.       Налив полную ванну почти холодной воды, я залезаю в неё, и это словно снимает отёки с моего поломанного тела. Но страшнее моя душа, что ощущает восторг при мести и всём этом безумии. Я боюсь, что однажды не смогу остановиться. Раньше мне снились кошмары, как я жестоко убиваю собственного отца, я просыпался в агонии, мокрый и запыхавшийся. Жуткие вещи, происходящие в моем мозгу пугают меня до сих пор.       Может Уэнсдэй и права, может цель оправдывает средства, но они определённо накладывают на нас свой отпечаток.       Пролежав в ней пятнадцать минут мне становится легче, но я выхожу оттуда весь в мурашках и трясясь, что невозможно не заметить. Захожу в комнату уже переодетый и залезаю под одеяло. Она садится рядом, держа в руках старую книгу Герберта Уэллса Дверь в стене.       — А ты бы зашла в ту дверь?       — Думаю, да.       — Вот и я думаю так.       — Ты весь дрожишь, что такое, — она кладёт руку на мой лоб.       — Горишь.       — Просто озноб, — говорю я, но на деле, мне кажется, меня начал убивать собственный страх или состояние души.       — Принести тебе что-нибудь?       — Нет, просто побудь рядом, — говорю я и она ложится, гладя меня по волосам и трогая кончиками пальцев моё лицо.       — Ты все сделал правильно, ты ведь знаешь, да? — говорит она шепотом, ведь она всегда и всё чувствует.       — Я безумен, Уэнсдэй.       — Все мы безумны.       — Нет, не так. Даже если бы был шанс объяснить тебе это, я пока не могу, — говорю я, уводя взгляд в сторону       — Все будет нормально, посмотри на меня… Я всегда рядом.       Так мы и засыпаем. На утро мне намного легче, рядом возле меня безмятежно сопит она, даже не слыша звенящий будильник.       — Просыпайся, красавица, — шепчу я ей на ухо.       — Уже надо идти? — приоткрывает она глаза.       — Мне на работу, тебе на учёбу, у меня сегодня тренировка до 9, но потом я свободен, могу заехать за тобой, если ты свободна.       — До 9 я успею сделать все.       — Только обещай не трогать амулет.       — Обещаю, Тайлер.       Пока она идёт в душ, я слышу звук телефона и зачем-то лезу в него, хоть и не имею на это никакого права.       Сообщение от Инид       — Уэнсдэй, надеюсь, все хорошо, мне импонирует этот парень, любопытно, что такая как ты выбрала нормиса, но он довольно милый.       Я улыбаюсь.       Сообщение от неизвестного номера       — Поверить не могу, что ты с ним, он же лежал в психушке, я говорил тебе о нем, я думал, дело в нашем поцелуе, но, оказалось, дело в твоей тяге к маньякам.       Держа телефон в руках, не сразу понимаю, что она смотрит на меня       — Ты говорила, вы не целовались.       — Он просто коснулся меня губами, а я чуть не вывихнула ему руку за это, это всё, что было.       — Но было, Уэнсдэй, — говорю я, бросив телефон на подушку и начинаю переодеваться.       — Не думала, что я виновата в чужих поступках.       — Ты виновата не в чужих поступках, а в том, что никогда не можешь договорить правду»       — Но это и не ложь, Тайлер, просто не нужно трогать чужие вещи,       — Да, это решит многие проблемы, чужим людям не стоит вообще лезть друг к другу, -я выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице. Почти в бешенстве.       Может мне и не стоило лезть туда, но то, что я прочитал хоть открыло мне глаза на то, что происходит. Он влюблен в неё и пытается сделать все, чтобы она выбрала его. А я все время только способствую этому.       Потому что я придурок, коим она меня все время и называет. Согнувшись над раковиной чувствую её руки, обнимающие меня сзади.       — Твоя злость как-то связана со вчерашними сомнениями и разговорами о безумии? — спрашивает она меня и это как всегда в точку.       — Стратег и скептик, да?       — В данном случае не надо быть гением, что с тобой?       — Когда убиваю чувствую наслаждение.       — Это мне знакомо.       — Ты не поняла… Безумное наслаждение, словно это моя природа, и это выше меня. Я будто питаюсь тьмой внутри, эти крики, всхлипы, запах крови, раньше все было словно наказание, а теперь я ощущаю эйфорию, сумасшедшую, словно я под наркотиками.       — Думаешь, с чем это связано?       — Я не знаю, но, надеюсь, ты не пострадаешь.       — А, вот в чем дело.       — Да, всегда в этом, Уэнсдэй.       — Пусть слова Ксавье не ранят тебя, ведь ты не маньяк, ты не причинишь мне боль, я знаю»       — А что, если я не смогу остановиться? Что если он вылезет и поубивает всех вокруг?       — Не вылезет, у меня есть внутренний сдерживающий фактор, — показывает она на свои губы.       — Этот звук может и не подействовать.       — Но раньше всегда действовал.       — Какого хрена он вообще касался твоих губ? — спрашиваю я, касаясь их большим пальцем.       Она лишь пожимает плечами, а я обнимаю её, закрыв от всего мира своими руками.       — Пора собираться.       — Я знаю.       Мы завтракаем, и я отвожу её до Невермора, а сам еду на работу. Признаться честно, мне немного не хватает работы в Вэзервейне, там был бонус в виде утреннего кофе и её внезапных посещений.       Но Уолмарт нравится мне большим количеством свободного времени, я могу параллельно осваивать что-то новое.       Веду переписку с женщиной которая занимается шитьем детских вещей, предлагаю пропиарить её акцию через мэра Уокера, а она выделит пятую часть ассортимента для детей-сирот и нищих, что приходят в Бигхарт.       Ее зовут Лизи, и она соглашается на встречу со мной. У меня как раз есть час перед тренировкой после работы.       Встретившись в Вэзервейне после работы, я понимаю, что ошибся в возрасте, ей не больше двадцати трех.       — Здравствуйте, Тайлер, — говорит она милым голосом.       — Здравствуйте, Лизи, я могу Вас так называть? Просто ник на почте именно такой.       — Да, можете называть так.       — У меня есть знакомый, его отец мэр и я могу помочь с рекламой, если Вы согласитесь на акцию, о которой я писал.       — Нет, ничего не нужно, Вы что, это же дети, я готова помочь просто так».       Ого, ничего себе.       — Нет, все-таки примите мою благодарность, пожалуйста, не каждый может жертвовать чем-то.       — Я только начала свой бизнес, ему всего два года, но вышла на хороший результат, поэтому я готова поделиться, это важно и моему сердцу.       — Эй, мистер Уокер! — я как раз вижу мэра, стоящего возле Лукаса и болтающего о насущных делах.       — Тайлер, рад видеть, здорово, что отец привёз тебя от тети.       — Ну да, ещё бы, это Лиз Гремси, она хочет помочь Бигхарту акцией с одеждой, мы можем помочь ей с рекламой?       — Ох, это здорово, обожаю благотворительность, отец, наверное, гордится тобой, и у Вас, девушка огромное сердце, мы поможем с рекламой, отбоя у клиентов не будет, так и знайте.       — Тайлер, не стоило, — говорит она, слегка улыбаясь.       — Когда отказываются, помочь хочется, ещё сильнее, — говорю я.       Мэр уходит, а мы остаёмся говорить. И я вообще не замечаю, что за нами уже минут двадцать наблюдает моя любимая, удушающе глядя на мою шею.       Лизи очень милая, умная и у неё и впрямь огромные амбиции. Она даже даёт мне несколько советов по маркетингу, так как я работаю в магазине, хоть и не являюсь его хозяином.       — Мне уже пора на тренировку, — говорю я, и получаю смс, открываю телефон.       — Извините, — говорю я Лизи.       На экране красуется       — Обезглавить, сжечь или облить кислотой?       — О чем ты?       — О твоей спутнице.       Я начинаю искать её глазами, и улыбаюсь. Заманивая её взмахом руки, извиняюсь перед Лизи, потому что мне уже нужно идти.       — Это моя девушка — Уэнсдэй, а это почти коллега Лиз, — представляю я их друг другу. Лиз приветливо тянет руку, а Уэнсдэй приподнимает свои брови, разворачиваясь и уходя прочь из кафе.       — Стой, ты куда? — бегу я за ней.       — Извините, Лизи, — раздаётся вслед что-то с сарказмом.       — Стоп стоп, ты вообще не то подумала, остановись.       — Я ничего не подумала.       — Ну, естественно, — улыбаюсь я.       А она лишь молча стоит, смотря в пол.       — Я понимаю это не знакомое чувство, но оно нормально, — говорю я.       — О чем ты?       — Я про твою ревность, Уэнсдэй.       Мне кажется внутри я ликую.       — Это не ревность.       — А что же тогда?       — Ненависть, жестокость, деспотичность и желание убивать, — говорит она.       — Это последствия, а причина тому-банальная ревность.       — Мне не близко это чувство.       — Что ж… С почином.       — Не понимаю, чему ты так рад.       — Сам не знаю, ощущение почему-то приятное, — честно говорю я. — Она просто жертвует для приюта, а мне уже пора на тренировку, не злись.       Вижу, что её глаза растерянно бегают.       — Унас все хорошо, да?       — Да, — словно выдавливает она из себя и стремительно уходит куда-то.       Я пишу ей смс       — Это правда нормально, не волнуйся на этот счёт, я также ревную тебя, увидимся в 9.       На тренировке все время вспоминаю того мужика. Я ведь мог избить его до смерти, мог выстрелить ему в башку, но я предпочёл сделать это с помощью хайда, это ли не говорит о моем безумии. Останавливаюсь перед грушей, обнимая её, когда тренер говорит, чтобы я выдохнул потому что я просто схожу с ума, выдалбливая её без остановки словно снова и снова вижу рожу того ублюдка.       И только осознание того, что я вскоре увижу её успокаивает меня и обволакивает чувством, что я нормальный.       Я переодеваюсь и еду к воротам Невермора, но к 9 никто не приходит мне навстречу.       Набираю её номер, выключен.       Пишу Инид.       — Она в комнате? кажется, забыла о нашей встрече.       — Она в плохом настроении, знала, что ты напишешь мне, говорит, что не придёт. Боже, ну ты чего, Уэнсдэй. Это же глупо.       — Тогда я приду сам, ничего ей не говори, пожалуйста.       Через двадцать минут стучусь в комнату, и она открывает дверь, выпучив свои глаза и смотря на Инид, та лишь извиняется взглядом и выходит, оставляя нас поговорить.       — Дай угадаю, испугалась этого чувства?       — Не испугалась, а скорее была возмущена им.       — Такое случается, Уэнсдэй.       — Моё поведение кажется мне не рациональным рядом с тобой, какие-то двоякие чувства.       Я улыбаюсь.       — Бросишь меня из-за того, что странно себя ощущаешь?       Я обнимаю её, а она стоит уткнувшись лбом в мои ключицы.       — Я не хочу расставаться, — говорю я.       — Я и не собиралась расставаться, просто хотела побыть одна.       — Так надо было просто написать мне об этом и я бы не тревожил тебя.       — Надо было.       — Хочешь, я уйду?       — Нет, хочу, чтобы ты отвлек меня, — говорит она и защелкивает дверь.       — Ааа, — показываю я на дверь, имея ввиду Инид.       — Подождёт, раз пригласила тебя за моей спиной.       Она снимает с меня куртку и стягивает футболку, начиная целовать моё тело.       И в этот самый прекрасный момент раздаётся стук в их огромное окно, и через него заходит Ксавье, громко кашляя, а я удивленно вскидываю брови.       — Тебе не кажется, что ты слегка охренел?! — говорю я уже в безумии.       — Что тебе нужно, Ксавье? — спрашивает она, пока я стою с желанием разбить ему лицо.       — Хотел показать тебе кое-что, это срочно.       — Показывай при всех, — говорю я, натягиваю футболку и открываю дверь бедняжке       Инид, которая все это время стояла под дверью и болтала по телефону с Эйджаксом.       — Вот смотрите, я нарисовал это ночью.       Он протягивает листок, где изображена растерзанная Лиз, и мы с Уэнсдэй переглядываемся.       — Может вы знаете, кто это? — говорит он, — Я словно почувствовал, что её убивают с невероятной жестокостью.       — Нет, мы её не знаем, — говорит она, возвращая ему рисунок, — И в следующий раз стучи пожалуйста, прежде чем заходить.       Он смотрит на неё этим своим печальным и болезненным взглядом, словно спрашивает, за что ты так со мной.       А я не могу выкинуть из головы Лиз. Я что убил её?..