Часть 1
23 января 2023 г., 14:53
Меррит не был удивлен. Он был разочарован. Чувство крупного провала тянуло центр живота ближе к полу и он снова ощущал себя подростком, доставшим из рукава не ту карту. Брат чаще других был свидетелем — или виновником — подобных ситуаций. Увидев его впервые за много лет именно сейчас, когда его карьера летит в трубу, Меррит не был удивлен. Ну, разве что самую малость — из-за нелепой шерсти на его голове.
А Чейз прямо облизывался от восторга, глядя на растерянных иллюзионистов. Меррит на его месте обязательно придумал бы остроту, мол, «именно ему удалось сбросить с коня сразу четверых всадников». Брат был слабее него на язык, так что в борьбе за внимание он действовал грязно.
Так было всегда — Чейз прыгал к родителям на колени, желая получить всю их ласку, устраивал концерты из трех актов из любой трудности. Ревел белугой, а секундой позже смеялся до колик в животе. Ничего из этого не было искренним, хоть и смотрелось эффектно.
Чейз, конечно, работал на человека, угрожавшего убить их всех. На кого же еще? С видом полного удовлетворения, он смотрел, как их загнали в угол. Этому Меррит тоже не удивился. Брат был самым опасным и безжалостным человеком из всех, с кем его свела судьба.
В магазине для магов, Чейз брал все товары подряд, тряс, подбрасывал и шумно комментировал. Его больная привычка обращать на себя взгляды всех вокруг. Ярчайший пример истероидности. Наличие у одного из двух близнецов психического расстройства, дает второму пятидесятипроценнтную вероятность обнаружить у себя такое же. Наблюдая за братом, Меррит самую малость беспокоился за собственную устойчивость.
— Братишка, я знаю, единственное, что нас объединяет это уверенность в том, что родители завели слишком много детей, но может опустим это и пропустим по одной?
Меррит сквозь идиотские темные очки видел, как брат обводит его глазами, растягивая лицо в своей развязной улыбке.
— Если ты платишь, то согласен.
Уже за дверью, на пути в паб, Чейз обвил его плечи рукой, бесстыдно опираясь. Жест сошел бы за братский для всех свидетелей.
Чейз еще в утробе обвивал его своими ручками, да и покинув ее любил трогать, щупать, обнимать и прислоняться. Близнецы — явление редкое, никто кроме них двоих не знал, каково это. Они могли делить один стул, сидеть на нем, переплетаясь ногами и руками. Могли спать в одной кровати, сложив друг на друга головы. Брат мог смотреть на него своим самым пьяным взглядом и называть своим Мердведем. Любая странность принималась за норму. До определённых пределов.
— Знаешь, самым грустным моментом в моей жизни был тот, когда ты кинул меня и сбежал с нашими деньгами, а теперь я узнаю, что ты еще и потратил их на свое лицо, — Меррит крутил в руках бокал, даже не смотря на Чейза.
— А по твоему волос на голове должно быть меньше, чем в носу?
Чейз искал зрительного контакта, произнося это. Брат и так был с ним, в этом взаимодействии, но Чейзу хотелось больше. Впрочем, так будет только пока Чейз его видит. Пройдет секунда и ему захочется другого. Чертов психопат.
— В следующий раз, когда запланируешь трансплантацию, крайне не рекомендую заказывать волосы с чужой мошонки.
Меррит не хотел его ни обидеть, ни насмешить. Он оборонялся от этой жажды. Чейз посмотрел на него с весельем.
— Знаешь, ты такой грубиян, Мердведь. И к тому же полный придурок, раз мнишь, словно я не прочитаю, как ты хочешь вцепиться в эти волосы в порыве страсти.
Меррит отвернулся к стакану, игнорируя резкий переход на тему, которую, как он надеялся, они безмолвно договорились не поднимать. Никогда.
Почти сразу же он почувствовал ладонь брата на своем бедре. Она ползла выше и выше, пока не уткнулась в живот, касаясь паха большим пальцем. Меррит игнорировал это. В прошлом между ними были вещи намного страшнее.
— Чейзи, когда-нибудь я и выживу из ума настолько, чтобы желать того, кто собирает гардероб на барахолке сутенеров, но к счастью моего психиатра, сегодня не тот день, — он отпил из бокала, чувствуя как палец поглаживает пах, — братишка, неужели ты так впечатлен нашей встречей, что с таким энтузиазмом выдаешь желаемое за действительное?
Он постарался, чтобы в этих словах не было ни жара, ни холода. Рядом с братом было сложно вести себя, будто тебе все равно. Даже если это так. И особенно, если это не так.
— Значит, Мерррдведь, если я скажу тебе пойти со мной в местный грязный туалет и трахнуть меня там как блядь, ты скажешь мне нет?
Его рука уже целиком лежала у Меррита между ног. Из него вырвался легкий вдох. Ублюдок знал, что сказать и как нажать. .
— Нет, Чейз, я скажу да. Как и любой бляди.
Их лица были к друг другу так близко, что один из них мог бы коснуться второго языком. Меррит отстранился, заметив замаячившего в дверях Джека Уайлдера. Это — их личное. К облегчению, Чейз сделал то же.
***
Лежа в номере отеля, который всадникам любезно предоставили похитители, Меррит не мог уснуть. Его мучили воспоминания. Чейз вновь появился в его жизни с такой же драмой, саспенсом и буффонадой. Будто не было этого предательства и десяти лет по одиночке. Всю их совместную жизнь брат был тайфуном, всасывал в себя все, до чего мог дотянуться, а остальное разносил своей бессердечной стихийной мощью. Он забрал себе их родителей, забрал всю публику, всех друзей. Разумеется, однажды он захотел забрать и его, в особо больной манере. В одиночестве, Меррит позволил себе болезненно сморщиться от этих видений. Они были молоды, красивы и, как не уставал повторять Чейз, связаны кровью и судьбой. В какой момент поглаживания, шутки и намеки деформировались в больные чувства и грязные поцелуи, состоящие из одних лишь языка и слюны? Все это было так стремительно и плавно, как поездка на самой крутой американской горке. Когда Меррит позволил брату запустить руки ему в штаны? В какой день их семейный бизнес извратился противоестественной связью? И почему, черт побери, он позволил себе довериться этому больному существу? В дверь не постучались. Туда просто прошли. Чейз шагал тихо, но у Меррита был хороший слух. Впрочем, дело скорее в том, что он вслушивался в ожидании гостя. Кровать за его спиной со скрипом прогнулась, чужая рука легла на плечо, а ухо опалилось дыханием. — Братик, мне приснился кошмар, можно я посплю в твоей кровати? Издевательский, возбужденный тон. Крепкая хватка. Все как десять лет назад. — Пошел вон отсюда, — Меррит даже не открыл глаза. Он мог сказать что угодно, Чейз сейчас не уйдет. Он добьется своего. Они оба добьются. Хватка сменилась поглаживанием, Чейз захихикал и мягким движением перевернул брата на спину. В следующую секунду Меррит почувствовал, что его оседлали и поборол желание выдохнуть. Ублюдок знал, как правильно сидеть верхом. В отношении их тел он знал вообще все. Притворяться, что ничего не происходит, было бессмысленно, как и отрицать то, что происходило внутри. Меррит открыл глаза. Чейз сидел на нем, его шелковый халат был распахнут на загорелой груди и животе. Он потратил их деньги на солярий и пришивание козлиной бородки. Очевидно, одного из них в детстве роняли чаще. Меррит медленно опустил руки на бедра брата и провел от коленей к основанию, остановившись уже на пояснице. — Какая же ты тварь, — выдохнул он и поднялся, — Именно поэтому мама тебя не любит. Чейз, смотря на брата сверху, блядски ухмыльнулся и тут же впился ему в губы. Они делали это ни раз. В следующую секунду их языки сплелись, двигаясь во ртах плавно и жадно. Чейз целовал его так, будто пытался слизать с языка душу. Меррит целовал, будто способен губами забрать ее обратно. Он грубо провел руками по спине Чейза, сорвал ненужный халат и отшвырнул его прочь, не отрываясь от желанного рта. Ублюдок был прав — он все же запустил руку в волосы и сжал кудри в кулак, оттягивая Чейза назад. Брат застонал ему в губы, прежде чем поцелуй был прерван. Их взгляды, туманные, с полуприкрытыми веками, встретились. Чейз вновь улыбнулся и потерся о руку, все еще сжимающую его волосы. — Мне показалось, или сегодня ты сказал что трахнул бы меня как блядь? — как бы между делом спросил он. Меритт сжал волосы сильнее и притянул его ближе, чтобы прошептать на ухо: — Только если ты очень вежливо попросишь. Чейз рассмеялся. Громко, развязно и так раздражающе, что Меррит вышел из себя. Резким движением он перевернул их обоих, чтобы оказаться меж разведенных ног брата. Чейз, все еще смеясь, вытянул одну его руку из-под собственного тела и по-кошачьи лизнул пальцы. Внизу живота у Меррита от этой картины все сжалось. Брат обводил языком его фаланги, смотря прямо в глаза и уже не смеясь, лишь улыбаясь, насколько это было возможно. В следующую секунду Меррит не удержался от порывистого вдоха — Чейз обхватил его пальцы губами и погрузил в свой рот. Он чувствовал кожей, как брат ласкает их языком внутри. Их взгляды были прикованы друг к другу. Чейз обхватил их члены ладонью, сведя их вместе. Меррит этого почти не почувствовал — все ощущения, которые он был способен воспринимать, находились во рту Чейза. Вечность спустя, он достал размоченные до онемения пальцы из своего рта и приблизился к чужим губам, чтобы шепнуть: — Пожалуйста, Мердведь. Другого Меррит не ждал. Влажными пальцами он провел между разведенных ног и мягко надавил. Брат давно научился расслабляться и навык этот не потерял. Без особых усилий, в Чейза погрузился палец. Тот выдохнул и выгнулся, обхватывая брата за шею, жестом прося быть нежным в эти секунды. Меррит накрыл его губы и нашел языком его язык, а пальцами — уплотнение. Чейз оторвался от губ и глухо застонал, откинувшись на подушки и еще шире раздвинув ноги. Меррит приподнялся и взглянул на брата. Таким: нежным, поглощенным любовью и чувствами, он бывает только в этот момент, между одним катарсисом — яростным первым поцелуем, и другим — оргазмом. — Меррит, пожалуйста… — еле слышно простонал Чейз. Меррит улыбнулся ему в шею. Он вытащил один палец, чтобы добавить к нему еще два и аккуратно толкнулся, придерживая Чейза за поясницу. Пальцы плавно вошли, вызвав болезненный стон. Меррит медленно, но без остановок ввел их до самого основания и замер, накрывая губы брата и обхватывая его лицо рукой. Несколько секунд ленивого поцелуя, нежного движения языков, и руки Чейза легли на его плечи, призывая к движению. Меррит обхватил их члены плавно и медленно, не различая, кто сейчас стонет — он или брат, лежащий под ним и принимавший пальцы глубоко в себя. Чейз рвано выдохнул, и Меррит с протяжным стоном ускорил движение рук. Он нежно оглаживал лицо брата опускался губами ниже, горячо целуя его в шею, а тот стонал и прижимал голову Меррита к себе все теснее. — Ты не поверишь, как мне этого хотелось, Мердведь, — на выдохе пробормотал Чейз, и тут же уткнулся в шею укусом. Меррит не смог сдержать смешок, быстро сменившийся коротким вскриком — может тогда не самой лучшей идеей было воровать деньги и кидать его? Впрочем, движение языка на его шее, не хотелось разрушать даже самыми уморительными пассивно-агрессивными замечаниями. Темп все нарастал, их губы вновь столкнулись в требовательном поцелуе. Стоны больше не заглушали звук скольжения. От особо резкого толчка пальцами, Чейз кончил, до боли укусив губу брата. Резкая вспышка боли, руки, крепко, прижавшие его, брызнувшая на живот сперма — все это большой вспышкой пронеснось по телу и взорвалось в резко сжатом члене Меррита. Протяжно застонав, он кончил всего на несколько секунд позже Чейза. Несколько секунд он ловил экстаз, выгнувшись на брате, но вскоре уронил голову, наслаждаясь послевкусием. Они обмякли, тяжело дыша друг другу на влажную кожу плеч, обнимая по инерции. Запах удовольствия, звук успокаивающегося дыхания, ощущение кожи под щекой — все это было воспринималось остро и правильно. И эти детали слились в одно целое чувство. Их личное. Сознание Меррита, затуманенное возбуждением, вскоре начало проясняться. От внезапно разгоревшегося стыда, он прикрыл глаза. Чейз, почувствав резкое изменение в теле брата, столкнул его с себя, а затем лег рядом, оперевшись на руку и насмешливо взглянул в глаза. Ему даже не нужно было насмехаться. Реальность, обрушившаяся на Меррита, сама делала всю работу. Избегая этого взгляда, Меррит сел. — Вот черт… — послышалась позади. А затем раздался хохот — Что? — недоуменно спросил Меррит, и обернулся. Брат сидел с разведенными ногами и смеялся, наблюдая как капли чужого семени стекают по его головке. — Теперь я сифа, Мердведь, — с трудом выдавил он между вдохами. До Мерритта дошло не сразу. Лишь через несколько секунд он прыснул и откинулся обратно на кровать. Они смеялись еще какое-то время, а после повисло молчание. Глянцевый навесной потолок отражал их достаточно мутно, чтобы из-за разных причесок они казались просто двумя мужчинами. Вовсе не братьями. Чейз улегся ему на плечо, глядя туда же. В этом отражении они смотрелись так естественно. Меррита передернуло. — Какие же мы мерзкие, — произнес он. Повисла долгая пауза. Множество мгновений спустя, Чейз хихикнул. — Только ты, я в отличной форме. Оба ухмыльнулись, пытаясь поверить в эту шутку. Тишина вновь накрыла их. — Я люблю тебя, Мердведь, — наконец сказал Чейз. — Я тоже тебя люблю, — ответил Меррит спустя вечность, притягивая брата ближе и целуя его в лоб. Меррит ощутил себя одновременно и самым счастливым и самым несчастным человеком на земле. Да, он любит своего больного на голову брата, и у этой любви нет никаких стоп-кранов и предохранителей. И брат любит его, как можно любить только свое отражение. Жаль, что это - их личное, а значит, не представляет никакой ценности.
